Мой темный принц (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 106

Расслабься, Брайар. Ты не знаешь, сделал ли он то, в чем ты его обвиняешь.

Кроме того, что он сделал. Горничная доказала это, как только распахнула мою дверь и показала пустой блок. У меня рот открылся. Все - и я имею в виду все - исчезло. Не только мои нераспакованные коробки, горы одежды и случайные безделушки, но и диван, кровать, телевизор и журнальный столик. Вещи, которые мне даже не принадлежали.

Исчезли даже мои свечи, наполовину сгоревшие на прилавке. Кто-то вычистил все следы моего четырнадцатичасового пребывания здесь, очистив полы от предметов и заменив стены свежим слоем краски, которая все еще воняла химикатами.

— Оливер, ты абсолютный безумец.

Я поборола желание швырнуть свою ключ-карту в дверь. Он снова это сделал. Это должен быть он. Только у него хватило бы наглости по своей прихоти отменить еще одну мою аренду.

Горничная похлопала меня по предплечью.

— Все в порядке, госпожа фон Бисмарк?

— Просто замечательно. — Я натянула самую спокойную улыбку, на которую была способна, и спрятала имя, с которым она ко мне обратилась, в огромную папку с экзистенциальными кризисами, в которой мне нужно было разобраться. — Спасибо.

Она попрощалась со мной с полупоклоном, оставив меня наедине с моей впечатляющей коллекцией пустого пространства. Вероятно, эта женщина решила, что я придерживаюсь авангардистского подхода к минимализму.

Что имел в виду Оливер? Конечно, он не ожидал, что я перееду обратно в Потомак только потому, что ему нравится играть в «Монополию» с моей арендой. Мы прожили всего тридцать дней в нашем междугороднем испытании, а он уже выкинул такой трюк.

Я зашвырнула чемодан в коридор, закрыла за собой дверь и взяла в руки телефон, чтобы позвонить самозваному арендодателю на тропе войны к лифтам.

Он ответил на первом же звонке, назойливо бодрый.

— Обнимашка. — Чем обязан такому удовольствию?

Три секунды. Я позволила себе ровно три секунды, чтобы закрыть глаза и насладиться звуком его голоса, обнимающего меня по другой линии.

Я скучаю по тебе. Спасибо, и спасибо, и спасибо. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты воссоединил меня с моим отцом.

Затем я протрезвела, готовая разгребать эту кашу.

— Удовольствию? Попробуй кошмару. — Я старалась сохранить жесткий тон, хотя все, чего мне хотелось, - это броситься в его объятия (и, возможно, задушить его там). — Объяснись, Оливер.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Мое терпение лопнуло, как дешевый шнурок.

— Почему моя квартира выглядит как последствия ограбления?

— Тебе понравилось, что я сделал с декором? — Его довольная ухмылка практически вилась по телефону, как дым.

Лифт с грохотом открылся.

— Обожаю его. — Я запрыгнула внутрь и нажала кнопку «холл». — Я всегда мечтала жить в кладовке.

— Я знал, что ты оценишь открытую концепцию. — Он повысил голос, чтобы его было слышно над толпой вокруг, не обращая внимания на их громкость. — Все это дополнительное пространство для твоего темперамента. Считай, что это терапия без доплаты. Пожалуйста.

Двери лифта открылись. Я выскочила и направилась к ближайшему администратору. Мой кошелек заплакал бы от цены на самый дешевый номер в The Grand Regent, но я едва могла держать глаза открытыми.

С полудня на площадках отеля проходило одно мероприятие за другим. Я прошла мимо приветственной вечеринки для новых сотрудников, мимо шестнадцатилетия какого-то влиятельного человека, мимо свадебного приема, на который то и дело заглядывали доброжелатели, и мимо только что закончившейся юридической конференции.

Гости собирались небольшими группами в холле. Он гудел от классической музыки, общения и неловкого хихиканья людей, застрявших в аду светских бесед. Я едва заметила, что персонал заменил тюльпаны - нежно-розовые этим утром - на яркие розы цвета индиго.

— Единственный, кому здесь нужна терапия, - это ты. От твоей хронической зависимости от аренды. — Я пробралась сквозь толпу и встала в очередь за пожилой женщиной в скромном брючном костюме от Chanel. — Серьезно, Оливер, какого хрена?

Женщина вцепилась в свой жемчуг, явно оскандалившись моим цветистым языком.

— Ты поверишь мне, если я скажу, что у меня добрые намерения?

— О, безусловно. — Я подкралась к очереди, гадая, где он находится, когда на заднем плане стоит шум. — Настолько же, насколько я верю, что ты занялся вязанием и йогой.

— Вообще-то, я занялся вязанием. — Оливер не пропустил ни одного удара, оставаясь все таким же жизнерадостным. — А ты думала, что мой двойной член-XL сам себя согреет?

— Ты отвратителен, — сообщила я ему в тот самый момент, когда какая-то женщина пронзительно закричала в очереди.

Я нахмурилась, удивляясь, как это так громко прозвучало через динамик моего телефона. Возле входа женщина отпрыгнула назад, не успев увернуться от волны кофе, которая забрызгала ее.

Она смахнула как можно больше жидкости со своего вечернего платья, пока преступник вытирал пятно краем рукава.

Смертоносный каблук ее шпильки топтался по мрамору.

— Вы испортили мое платье.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что я также слышала ее слова через линию. Когда я это поняла, то чуть не выронила телефон. Я вскинула голову. Я оглядела толпу в поисках источника моей головной боли.

И вот он.

Оливер фон Бисмарк - его взгляд был прикован к моему, а на губах застыла безумная фирменная ухмылка.

99

Оливер

Было вполне уместно, что я приземлился в Лос-Анджелесе с целой свитой.

Ромео, Зак, Даллас и Фэрроу приехали за мной без приглашения, чтобы посмотреть, как я ем огромный кусок скромного пирога. (Видимо, ничто так не скрепляет друзей, как паломничество через всю страну, чтобы увидеть, как я унижаюсь).

Они заняли места в первом ряду в зоне ожидания в холле, с настоящим попкорном в руках.

Тем временем я прислонился к колонне, ожидая, пока Брайар заметит меня. Вид ее - такой чертовски великолепной, что мне хотелось попробовать ее на вкус, - оправдывал пятичасовую поездку сюда. Я впитывал каждую деталь: небрежный пучок, облегающие штаны для йоги, разочарованный хмурый взгляд на ее пухлых губах.

Затем она вскинула голову, покрутила ею вправо-влево, а потом посмотрела на меня.

Наши глаза встретились.

На секунду я забыл все реплики, которые репетировал во время полета. Затем выражение ее лица из улыбчивого превратилось в хмурое. Я оттолкнулся от колонны и пересек вестибюль, встретив ее на полпути.

Я не пытался скрыть ухмылку.

— Я только что сделал твой день?

— Если ты здесь, чтобы проводить меня обратно в Потомак, то я не могу уйти. — Она пожевала нижнюю губу. — Мой отец здесь.

— Тайм-аут. — Я поднял руку, чтобы остановить ее. — Нам нужно передохнуть, прежде чем мы начнем ссориться. Я не видел тебя тридцать гребаных дней, и я в двух секундах от того, чтобы упасть на колени и умолять прикоснуться к тебе. Лично я готов, но я подумал, что ты не захочешь попасть в заголовки TMZ.

С этими словами я рванулся вперед, обхватил ее лицо своими огромными руками и прижался к ее губам. Ее нерешительность растаяла под моим прикосновением. Она обхватила меня за шею. Ее тоненькие вздохи вливались в мой рот, как нежная ласка. Я провел языком по ее губам.

Ногти Брайар нашли мои плечи и впились в них так глубоко, что оставили следы на несколько дней. Поцелуй вместил в себя все слова, которые я хотел сказать за последние тридцать дней.

Я люблю тебя, и я люблю тебя, и я люблю тебя.

Она вцепилась когтями в мою грудь, пытаясь притянуть меня ближе. Наши рты двигались синхронно, голодные, отчаянные и безудержные. Вокруг нас раздавались возгласы и крики. Я уже забыл, где мы находимся.

Мы неохотно отстранились друг от друга, тяжело дыша и все еще прижимаясь друг к другу. Мир отползал назад дюйм за дюймом. Мы привлекли внимание публики своим PDA (прим. публичный показ непристойности), но, по крайней мере, они были достаточно вежливы, чтобы обойти нас стороной.