Мой темный принц (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 109

— Вы тепер популярны, — сообщила нам именинница, нацелив телефон на кольцо Брайар. — Передавайте привет на прямой трансляции.

Это будет карма, которая даст о себе знать. Я издевался над Заком из-за его неловкого публичного унижения, а он оказался на высоте.

Я застонал, прижавшись лбом к лбу Брайар.

— Думаю, мы все-таки попадем в рубрику TMZ.

Даллас хлопала с дивана, прыгая вверх-вниз.

— Поцелуй ее, поцелуй ее, поцелуй ее.

Наконец-то хоть кто-то соображает.

Пианист начал играть песню. Нашу песню. Я смахнул лепесток розы с ресниц Брайар, а затем поцеловал ее так, как она и должна была быть поцелована - страстно, бесконечно и с полным благоговением.

Мир вокруг нас расплылся и растворился в небытии. Брайар запустила пальцы в мои волосы, притягивая меня ближе. На вкус она была как роза, солнечный свет и моя.

На этот раз я принял правильное решение.

Я выбрал ее, а не весь мир.

Эпилог

Брайар

Три месяца спустя

Даллас Коста: Итак, Брайар действительно придет на ужин в День благодарения, или я снова «приберегу для нее тарелку» в морозилке?

Даллас Коста: И под этим я подразумеваю МОЮ морозилку.

Фрэнки Таунсенд: ты просто злишься, потому что Ромео не позволил тебе защищать тыквенный пирог ценой своей жизни.

Даллас Коста: Он привез его из Эмпориума! Клянусь, за каждую минуту ее опоздания я откушу от ее кусочка в качестве компенсации.

Брайар Купер: Прости, прости. Только что приземлилась. Рейс задержали дважды.

Фэрроу Баллантайн-Сан: Ты все еще настроена на рекламу?

Брайар Купер: Я колеблюсь... Напомните мне еще раз, почему планета важна.

Даллас Коста: Где еще я буду выращивать тыквы для тыквенного пирога?

Фэрроу Баллантайн-Сан: Фермер в чате с нами? Я точно знаю, что это не ты, ботанический мясник из Потомака.

Даллас Коста: Кто-то должен быть дегустатором. Это называется делегировать полномочия.

Брайар Купер: Меня забрал водитель Олли. Я уже в пути.

Даллас Коста: Убедись, что ты здесь, пока собаки не съели всю еду. Они положили глаз на индейку.

Брайар Купер: Я вегетарианка...

Даллас Коста: Прекрати напоминать мне об этом. Моя душа буквально плачет каждый раз, когда ты это делаешь.

Брайар Купер: Я буду там через двадцять минут. Если я приду к пустому столу, я подам на тебя в суд за эмоциональное расстройство.

Я превращаюсь в свою мать.

Не в том смысле, что я в тюрьме и слишком разорена, чтобы внести залог. (Судья установил сумму в 2 миллиона долларов, учитывая, что они с Джейсоном часто путешествуют по разным странам. С теми уликами, которые собрали Себ и Олли, единственным солнечным светом, который они увидят через десятки лет, будет тюремный двор).

Однако в последние несколько месяцев я заметила склонность Филомены к опозданиям: она таскается из Лос-Анджелеса в Даллес, как одинокий шарик для пивного тенниса в переполненном братстве.

Машина даже не успевает остановиться, как я распахиваю дверь. Я выхожу из Bentley, опираясь только на одну пятку, и машу водителю на прощание. Аромат корицы и начинки обволакивает меня, словно теплые объятия.

Искрящийся смех Даллас танцует в фойе. У меня возникает искушение заглянуть в столовую и украдкой посмотреть на него. Но вместо этого я мчусь вверх по лестнице, зная, что Оливер ждет меня в крыле своего брата.

Как только я переступаю порог, рука обхватывает меня за шею и прижимает к груди.

— Скучал по тебе. — Олли со стоном утыкается носом в мою шею. — Ты должна была позволить мне забрать тебя.

Я снова склоняю голову к его плечу.

— Это твой первый раз, когда ты устраиваешь ужин на День благодарения. Ты не можешь исчезнуть. Кто-то должен уберечь пирог от Даллас.

— Я не встану между этой женщиной и ее тыквенным пирогом со специями, если у меня есть бронежилет, аптечка и новая пара кроссовок.

— Ты преувеличиваешь.

— Я бы хотел. — Он приподнимает мои волосы, проводя губами по затылку. — Она целый час разглагольствовала о пряничной корочке. Я был в нескольких секундах от того, чтобы устроить национальную чрезвычайную ситуацию, просто чтобы прервать трансляцию.

Я выпячиваю нижнюю губу.

— Бедный малыш.

— Тебе стоит поцеловать его получше.

Без предупреждения он поворачивает меня лицом к себе и впивается в мои губы своими, пропуская пальцы сквозь мои спутанные волосы. Его язык вырывается наружу, побуждая меня открыть рот и прижаться к нему. Дрожь пробегает по позвоночнику.

Поцелуй мягкий, а его щетина жесткая, и я не хочу ничего, кроме как раствориться в нем. У него вкус ванили, коричневого сахара и мой. Ощущение его присутствия на мне проникает глубоко в мои кости. Это как первый глоток горячего шоколада в снежную ночь.

Я не могу не думать, что именно здесь мое место.

— Если вы двое собираетесь трахаться на моей территории, то хотя бы расстелите одеяло, чтобы впитать жидкость. — Это говорит Себ, спрятавшийся в одной из своих многочисленных комнат. — Здесь нет уборщицы.

Олли отступает на достаточное расстояние, чтобы крикнуть:

— Разберись со своим хозяином. О, подожди. Это я. Просьба отклонена.

Я стараюсь не хихикать, чувствуя, как пылают мои щеки.

— И тебе привет, Себ.

— Привет, БР. — Себ высовывает голову и приветствует меня. — Я бы сказал, что скучал по тебе, но мои предложения Netflix наконец-то пришли в норму.

Моя челюсть падает.

— Это мой аккаунт.

Он пожимает плечами и, не говоря больше ни слова, ныряет обратно в свою комнату. О Себе до сих пор никто не знает. На самом деле, он согласился устроить здесь ужин только при условии, что мы компенсируем ему остатки еды и гребной снаряд за 70 тысяч долларов.

Олли целует кончик моего носа.

— Мы могли бы по-быстрому перепихнуться на парковке аэропорта, если бы ты позволила мне забрать тебя.

— Охрана аэропорта быстро превратила бы это в тюремную ролевую игру.

— Напомни мне еще раз, почему ты летаешь коммерческими рейсами? — Он прижимается лбом к моему. — Ах, да. Белые медведи.

Сейчас я делю свое время между Потомаком и Лос-Анджелесом почти 50/50, а Оливер ездит за мной туда-сюда почти каждую неделю. Однажды я даже уговорила его лететь коммерческим рейсом, который он описал как полное посягательство на его личное пространство и достоинство.

— Ах, да. — Олли достает из заднего кармана голубую розу, заправляет ее в волосы и подводит меня к стопке коробок. — Выбирай свой яд.

Оказывается, коробки, на которые я наткнулась в коридоре, ведущем в крыло Себастьяна, - это не проблема Оливера с накопительством. Все эти годы Олли не переставал выбирать для меня подарки, куда бы он ни отправлялся. Теперь он позволяет мне открывать новый каждый раз, когда я возвращаюсь домой.

— Хм... — Я постукиваю пальцем по нижней губе, притворяясь, что думаю. — Все?

Напряжение от утреннего чтения сценария тает. Если честно, я не могу не расстраиваться, когда «Переписывая нас» станет моим первым проектом под новым юридическим именем - Брайар Купер. Обычно на смену имени уходит до трех месяцев, но Оливер потянул за ниточки, чтобы ускорить оформление документов, так что я смогу насладиться несколькими месяцами в качестве Купер, прежде чем стану фон Бисмарк.

— Ничего не поделаешь, Обнимашка. — Он перебирает несколько коробок, складывая в боковую стопку те, которым он больше всего рад. — Как еще я могу гарантировать твое возвращение?

Я провожу пальцами по его позвоночнику.

— Я могу придумать и получше.

Его глаза переходят на мои. Когда он говорит, голос получается густым и хриплым.

— У тебя есть десять секунд, чтобы открыть подарок, иначе мы не успеем на ужин в День благодарения.

— Ладно, ладно. — Я хватаю ближайший и разрываю его, обнаруживая потрепанные страницы старинной книги. Женщина в белом. — Я подношу ее к носу и вдыхаю. — Мне нравится, Оливер. Спасибо.