Мой темный принц (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 59

— Он мужеложник.

— Он святой, — возразила Фрэнки, следуя за ней в дом.

— Он испорчен.

— И ты тоже. — Это прозвучало как редкий слух. Возможно, это был единственный момент осознания, который я когда-либо наблюдал со стороны Фрэнки. — И я. Все мы. Идеал - это так скучно. Это предсказуемо. А недостатки делают вещи интересными.

Я проскользнул мимо Фрэнки и схватил Брайар за плечо.

— Фрэнки, вернись на улицу.

— Я не могу этого сделать, когда она на меня злится. — Фрэнки вскинула руки вверх, как ребенок. По ее щекам текли слезы. — Она думает, что у нас роман. Я бы никогда так не поступила. Я бы никогда не стала встречаться с кем-то, кто занят.

Я бросил взгляд на лестничную площадку. Брайар уже скрылась в спальне. Мне не терпелось встретиться с ней лицом к лицу. Выяснить, что она знает. Электричество пробежало по каждой трещинке моего тела. Впервые за много лет я почувствовал себя живым. Наполненным чем-то большим, чем страдание.

Я направил Фрэнки к двери на задний двор.

— Она не думает, что у нас роман.

— Конечно, думает. Она сама так сказала.

— Я имею в виду, что даже если и так, ей все равно. — Я отпихнул ее обеими руками. — А теперь уходи. Пожалуйста.

— Не раньше...

— Фрэнки. Убирайся к чертовой матери, пока я не вызвал охрану и не вышвырнул тебя на улицу. Хорошо? Мне нужно поговорить с моей невестой.

Моей невестой.

Что за шутка.

Все было кончено. Брайар меня раскусила. Я должен был встретить музыку лицом к лицу. И что это за музыка? Это был не концерт. Скорее, хэви-метал.

И все же я пошел. Даже с готовностью.

Потому что даже ее ненависть была лучше, чем ее безразличие.

52

Брайар

Себ фБ: Слышал это дерьмовое шоу.

Себ фБ: Я и все жители Восточного побережья.

Себ фБ: Все нормально?????

Себ фБ: Полагаю, это означает, что ты уходишь.

Себ фБ: Не уходи.

53

Брайар

Все пошло не так, как планировалось.

План состоял в том, чтобы заставить всех признаться в своей лжи, а затем вырваться оттуда как крутой, с гордо поднятым подбородком, как будто мне наплевать на уловки Оливера.

Я не планировала, что «любовница» моего жениха будет бежать за мной в слезах.

Я не планировала, что мои так называемые лучшие подружки будут наслаждаться тем, что их поджаривают.

Я не планировала, что лучшие друзья Оливера будут потакать моим нелепым заявлениям.

Очевидно, - и я унесу это с собой в могилу, - эти люди не были полными отстойниками. Даже наоборот.

Они согласились пойти на поводу у абсурдного плана Олли не потому, что их забавляло выставлять меня дурой, а потому, что они были порядочными людьми и не хотели рисковать моим выздоровлением. К тому же Даллас и Фэр не нужно было везти меня в Техас, чтобы подправить мне память. Они сами так решили.

В любом случае я найду время, чтобы извиниться.

Не они бросили меня после того, как я лишилась девственности, заставили гулять голой по улицам Парижа и бросили меня через несколько недель, только для того, чтобы потом рассказать о месяцах открытого флирта в социальных сетях с какой-нибудь горячей моделью из Instagram с грудью в десять раз больше моей.

Тебе все равно, тебе все равно, тебе все равно.

Ты покончила с Оливером давным-давно.

Пришло время уехать и больше никогда его не видеть.

Я покатила оба чемодана к двойным дверям хозяйской спальни, не обращая внимания на Оливера, когда он появился в кадре. Он на несколько минут задержался с Фрэнки, и мне стало интересно, о чем они говорили.

Не твое дело, Брайар.

Верно. Они могут трахать друг друга до тех пор, пока оба не получат ожоги третьей степени, и все, что меня волнует. И все же от одной мысли о том, что у них роман, у меня по коже поползли мурашки, а в животе заурчало.

Оливер закрыл за собой двери и преградил мне путь. На его лице отразилась целая гамма эмоций. Гнев. Удивление. Решимость. Я никогда не видела его таким. Таким... оживленным.

— Пожалуйста, пропусти меня. — Я продела рюкзак через руку и закрепила его на спине. — Спасибо за комнату и питание, но я бы хотела вернуться домой.

— Ты вернула себе память. — Его ноздри вспыхнули. — Ты все помнишь.

Я нетерпеливо улыбнулась.

— Особенно ту часть, где я тебя ненавижу.

— Когда ты вспомнила?

— Не твое дело.

— То, что ты там сделала, было недопустимо. — Он указал за спину на званый ужин.

— Мы действительно собираемся говорить о недостойном поведении? — Я склонила голову набок, сложив руки на груди. — Потому что тебе, возможно, придется сесть и подстраховаться на час или семь.

Он прищурился на меня, покачал головой, а затем поднял ладони в знак капитуляции.

— Слушай, я знаю, что ты, наверное, злишься...

— Я не злюсь. Я испытываю облегчение. Я точно помню, на чем мы остановились, и теперь могу жить дальше, будучи уверенной в том, что никогда больше не увижу твоего лица.

— Тебе не кажется, что я заслуживаю того, чтобы закончить наш разговор с Великим регентом после всего, что я для тебя сделал?

— Напомни мне, что ты для меня сделал? — Я бы позволила своей челюсти упасть на пол, но она наверняка была испачкана человеческими жидкостями, о которых я не смела думать. — Натравил меня, оставил в чужой стране, бросил или...

— Спас тебе жизнь, приютил, выхаживал тебя, перевез все твое дерьмо через всю страну, только чтобы ты могла почувствовать себя нормальной.

— Точно. — Я щелкнула пальцами. — Я забыла, что обязана тебе жизнью за то, что ты не бросил меня умирать после того, как загнал меня головой вперед в водную преграду. Спасибо... — Я сжала ладони вместе. — ...за твое милосердие, щедрость и, прежде всего, за твою человечность, которая не знает границ. Кстати, ответ на твой вопрос - можно ли тебе закрыться или нет - отрицательный. Если я не получила своего пятнадцать лет назад, то, полагаю, тебе нужно подождать еще как минимум пятнадцать, прежде чем мы сравняем счет. А теперь, пожалуйста, я могу идти?

— Можешь. — Он отошел в сторону, больше не преграждая мне путь к двери. Это меня немного удивило. Оливер был не из тех, кто падает без боя. — Желаю удачи.

Я схватила оба чемодана, по одному в каждую руку, и подкатила их к краю изогнутой лестницы. Между мной и лестничной площадкой стояла целая тонна ступенек. По меньшей мере две дюжины. Я недооценила свои силы.

У меня не было настроения тащить оба чемодана за ручки, поэтому я подталкивала их пальцами ног, наблюдая со своего места наверху, как они падают на первый этаж. Они подпрыгивали со ступеньки на ступеньку, надеясь по пути помять его драгоценный мрамор. Его пол мог выдержать несколько ударов. Он заслужил это.

Отлично. Я имела в виду то, что сказала. Прошло пятнадцать лет, а я так и не смогла смириться. После стольких лет это не должно было иметь значения. Но это имело значение. Он стал совершенно другим человеком, нежели тот парень, в которого я влюбилась, но я все еще оставалась собой. Девушкой, которую отвергли все, кого она когда-либо любила, - ее мать, ее отец, ее биологический отец и ее первая любовь.

Эта стена, которую я воздвигла - колючая, злая и твердая, - была единственным, что могло меня защитить.

Дойдя до лестницы, я достала из джинсовой куртки телефон и проверила его. Себ оставил мне кучу сообщений. Мы проводили время вместе, когда Оливер давал мне свободу, и он уже начал привыкать к тому, что я заглядываю к нему по несколько раз в день. Он даже перестал прятать лицо в тени.

Чувство вины пробирало меня по позвоночнику. Отъезд уничтожил бы весь прогресс, которого он добился. Я знала это.