"Фантастика 2025-49". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 822

Но самое отвратительное, я совершенно не ощущал в себе сил. Хм… точнее праны. С того момента, как я открыл ее вчера, так постоянно на подсознательном уровне понимал, что могу использовать эту волшебную энергию. Сейчас же я ощущал себя как брэндовая рубашка, по истечению времени превратившаяся в половую тряпку, годную лишь на то, чтобы подтирать проявления цистита у заболевшей собаки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В общем херово мне было.

И чуйка молчала. Похоже, она как-то завязана на пране, а волшебные силы в тюрьме явно блокируют.

Когда небо за окошечком из голубого начало превращаться в темно-синее, у меня закружилась голова. Я едва не рухнул мордой в отхожий угол, но извернулся и приземлился на лежак из подгнившей соломы.

В этот момент внизу толстой двери поднялась заслонка, и в камеру пропихнули миску с кружкой. Когда заслонка вновь вернулась на место, головокружение будто рукой сняло. Хм… я не специалист во всяких там магических штучках, но сдается мне, при нарушении целостности двери снимается блок на прану. Поэтому изворачиваются и придумывают другие методы защиты. Такие, как, например это мерзкое заклинание, от которого я едва в нужник не рухнул.

Кормили скверно. Какие-то блевотные помои да вода из лужи. Зато с голоду не помер.

Закончив с роскошной трапезой, поставил приборы у двери и завалился на лежак.

Пусть чуйка и молчала, я не унывал. За бортом остались наши товарищи, а Инси успела подать им знак. У нее в наличии есть несколько разноцветных картонок, точно таких же, как у Джона и Лисанны. У каждой картонки свой номер. Комплект волшебницы пронумерован тройкой. После того, как она разорвала коричневый листок, аналогичные бумажки у Госпожи Милье и брата-стрелка нагреются, обжигая хозяев, и на них проклюнется цифра «3». Думаю понятно, что есть и другие цвета со своими значениями. Коричневый означает, что кто-то влип в… неприятности.

Получив послание, остальные должны отступить и перегруппироваться. А потом, разобравшись в ситуации, выдвигаться на помощь.

Да, нас спасут. Я верю…

Перед завтраком мне снова вскружили голову. Как и примерно через час после. Вновь осев на лежак, я не понимал, что происходит. Решили сразу подать обед?

Ан нет. Совершенно неожиданно скрипучая дверь отворилась, и я увидел на пороге здоровенного мужика в плаще Паладина. Сил встать у меня не было, не говоря уже о попытке оказать сопротивление и сбежать.

Подойдя, инквизитор нацепил мне на запястья кандалы и, нагло потянув за цепь, будто за поводок, поволок меня к выходу. Пришлось подняться на ноги, чтобы не ободрать коленки о пол.

Стоило выйти из камеры, головокружение спало. Мотнув головой, я позволил себе задать вопрос:

— Куда вы меня ведете?

— На казнь, — холодно ответил мужик.

Глава 6. Банка

Меня, как собачку, вели на цепи по темному коридору. Я был грязен, от холодного жесткого лежака ныла поясница, и я по-прежнему не мог использовать прану. Впереди открылась дверь другой камеры.

— Эй! Поаккуратней с дамой! — услышал я недовольный, но хорошо знакомый голос.

Дверь закрылась, и мы встретились глазами с Инси. Волшебницу, как и меня, заковали в кандалы.

— Привет, — буркнула девушка, коротко кивнув.

— Не разговаривать! — дернул ее цепь парень в белом жилете. Чертов Оруженосец, попробовал бы ты так обращаться с нашей малышкой в другое время, от тебя бы и мокрого места не осталось.

— Идем, Хол, — отрывисто велел парню мой сопровождающий и уверенно зашагал дальше.

Проходя мимо Инси, я не удержался и шепнул ей:

— Не кисни. Все будет хорошо.

Паладин с силой дернул цепь. За пару слов поддержки мне едва не вырвали руки. Глянув на широкую спину тюремщика, сделал зарубку на будущее — прикончить, как выберусь отсюда. Молодого Оруженосца с дурацкой тоненькой косичкой, посмевшего дерзить Инси тоже урою, за компанию.

Еще двое инквизиторов, сжимая цепи-поводки, ждали у винтовой лестницы. Я молча кивнул их «собачкам» — Джеку и Гольву.

Стрелок выглядел спокойным и держал голову гордо, а вот помятый наемник казался озлобленным. Ну еще бы, его отряд — профессионалы. Они не бросятся спасать товарища, пока не закроют контракт. А еще они умереть готовы за заказчика — те, кто бегут от переделок в их нелегкой профессии быстро оказываются абсолютно невостребованными.

Воздержусь от банальщины в духе «на нас давили мрачные стены» или «от затхлого воздуха подземелья и ощущения безысходности было трудно дышать»… Нет, конечно, сложившаяся ситуация не добавляла радости, но и впадать в уныние мы не собирались. Та же Инси, судя по оскалу, и вовсе готова была зубами грызть своего «поводыря». Но, к счастью, понимала, что сейчас это бесполезно.

Можно долго рассуждать, что именно двигало моими собратьям по несчастью — вера в оставшихся на воле товарищей или нечто другое. Скажу только за себя. Это точно не та «волшебная» чуйка, которая помогала мне уклоняться от атак врагов, видеть идеальные моменты для контрвыпадов или подсказывала правильный путь в разных ситуациях. Я просто знал, что отчаянием горю не поможешь, и нужно быть предельно собранным — не то рискую пропустить «тот самый единственный шанс» на спасение. Когда прибудет Лисанна с отрядом, нужно быть готовым помочь им спасти нас, а не болтаться бесполезным грузом.

Лестница привела в небольшую, заваленную всяким хламом комнатку с двумя, смотрящими друг на друга дверьми. Двинулись к левой. Миновав ее, оказались в небольшом коридоре, оканчивающимся опять же дверью.

Спустя несколько секунд тяжелые створки отворились, и я едва ли не оргазм испытал, вдохнув полной грудью свежий воздух, ударивший в лицо. Мир вокруг сразу наполнился звуками: было слышно отдаленный шум толпы и разговоры стоящих у порога инквизиторов.

Насколько я понял, нас вывели через черный ход. Вчера за ним следили несколько наших наемников. Пусть явиться сюда могли лишь «бездарные» солдаты гарнизона, оставлять незащищенным тыл недопустимо. Частенько количество давит качество, да и под ногами могли бы мешаться во время нашей битвы с инквизиторами. Но это все тонкости оставшегося в прошлом плана, и к текущим нашим делам они не имеют ровным счетом никакого отношения.

Шестеро инквизиторов-Оруженосцев присоединились к нашим «поводырям», по трое растянувших с обеих сторон процессии. Мы направились туда, откуда доносился гул. Вспомнив план города, предположил, что казнь состоится перед ратушей. Прав ли я, пока не знаю — обзор загораживают ветвистые деревья, украшавшие земли Собора и, что забавно, гарнизона.

Пройдя по мощеной дорожке и миновав калитку, мы оказались на территории гарнизона. Под гневные взгляды немногочисленных солдат прошли через пустой плац и, обогнув несколько деревьев, вышли к главным воротам. Отсюда я, наконец-то, смог увидеть часовую башню, убедившись в правильности своих выводов.

Но любоваться местным зародышем «Биг-Бена» не стал, переведя изумленный взгляд ниже. Тротуары по обе стороны от мощеной дороги, начиная от самых ворот гарнизона, были заполнены людьми. И если ближе к нам их скопление казалось относительно редким, то в конце улицы, там, где дорога упиралась в ратушу, собрался реальный митинг. Люди окружили просторный деревянный эшафот, возвышающийся над фонтаном метрах в пятнадцати от здания Магистрата. Места в первых рядах занимали солдаты. Чуть ли не все вооруженные силы округа оказались стянуты в Куинз, чтобы следить за порядком на предстоящем празднике крови и справедливости.

— Вас уже ждут, — съязвил поводырь Инси.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Стоило нам ступить за забор гарнизона, народ, точно по команде, принялся гудеть и улюлюкать. Ей-богу, если б нас не сопровождали инквизиторы, полетели бы тухлые помидоры да прочий мусор.

— Убийцы! — кричали горожане.

— Предатели!

— Гулифилы! Что б вас черти драли в Преисподней!

— Демонские подстилки!

Про «подстилки» мне особенно понравилось. Я даже обернулся в ту сторону, откуда донесся крик. Решив, что за услышанное обязан симпатичной даме в черном платье и чепце, одними губами послал женщине воздушный поцелуй и усмехнулся. Она скривилась, будто вступила в коровью лепешку, и поспешно отвернулась.