Руины (ЛП) - Уэст Джиллиан Элиза - Страница 16

Глубоко вдохнув, чтобы обрести равновесие, я потянулся к ней. Только со второй попытки я обхватил её за верхнюю часть рук и помог подняться. В груди отозвалась глухая боль от этого прикосновения, моя сила заструилась по венам, а затем застыла, когда она отшатнулась от меня, сжав веки.

Возможно, она была похожа на меня — не способной вынести чужое прикосновение. Я подавил желание коснуться её вновь, стравить её гнев, чтобы увидеть, содрогнётся ли оболочка моей души ещё раз.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но она упрямо держала голову опущенной, избегая моего взгляда, её руки теребили манжеты платья.

— Что ты сделала, чтобы заставить ту душу двинуться дальше? — Мой голос был бесстрастным, несмотря на странное беспокойство, отголоски которого уже угасали на коже.

Её дыхание было неровным.

— Я… я не знаю…

В голосе звучала правда, особенно когда она приложила пальцы к векам, и тихий вздох сорвался с её губ.

— Что значит «не знаю»? — переспросил я, прищурившись.

— Я успокоила её, и она… — Голос сорвался, её лицо побледнело, лишившись последних отблесков румянца. — Она вознеслась, — закончила она слабым голосом.

Её слова звучали плоско, обыденно, хотя и неуместно. Использование термина «вознеслась» было неправильным. Лана не вознеслась — она лишь перешла на следующую ступень своего пути к вознесению. И даже тогда каждая душа сама решает, остаться ли ей или отдать свою магию земле для нового начала.

— Я выясню, что ты сделала. Лучше скажи мне сейчас, чтобы мы могли попытаться…

— А вам стоит лучше заботиться о своих людях, — перебила она, краска прилила к её щекам.

Предположение о том, что я не забочусь о своих людях, заставило кровь в моих венах застыть, но вместе с тем удовлетворение захлестнуло меня от искры в её глазах.

— А ты заботишься? — холодно спросил я, мой голос прозвучал мёртво, хотя жаждал, чтобы её ярость воспламенилась и растопила лёд в моей душе. — Ты здесь меньше дня и уже думаешь, что понимаешь это королевство и его народ? Их нужды? — Я шагнул ближе, и её неровное дыхание коснулось моих губ. — Скажи мне, принцесса, мне стоит зайти на поля Пиралиса и плакать с каждой душой там? Или спуститься в пещеры Тилифа, чтобы сражаться с тенями их прошлого вместо них?

Она широко распахнула глаза. Её губы чуть приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти слов. А я хотел разорвать нас обоих изнутри.

— Или мне следует утопиться в озере Мирват, чтобы оплакивать их судьбу, пока оно не переполнится моими слезами? Как ты предполагаешь, я смогу защитить своих людей от твоего короля, если буду занят этим?

Её губы снова приоткрылись, чтобы ответить, но я уже протянул ей свиток, перехваченный Торном этим утром.

— Как я должен защищать всех, обеспечивать порядок, если буду рыдать и биться о землю? Это не сила, принцесса, это слабость.

Она не ответила, но и взгляд не отвела. С дрожащей рукой она взяла свиток, развернув его, чтобы прочесть слова, которые я давно знал наизусть:

Возвращайся домой, Лия, и всё будет прощено.

— Он не уверен, что ты здесь по своей воле, — пробормотал я, вытаскивая собственное письмо от Золотого Короля, полное угроз уничтожить мой народ, если она не будет возвращена невредимой. — Но он уверен, что ты здесь, и что ты не сможешь вернуться.

— Тогда верните меня обратно, — возразила она, хотя её кулак, сжавший страницу, заметно дрожал.

Я приподнял брови.

— И что произойдёт, когда ты снова окажешься в его руках, а? Ты действительно веришь, что тебя встретят с распростёртыми объятиями? Что всё будет прощено?

Кровь отхлынула от её щёк. Нижняя губа задрожала, а глаза вновь заскользили по строчкам на бумаге. Она сделала шаг назад, затем ещё один. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, попытаться пробиться сквозь этот лёд, смягчить наш обмен словами, предложить научить её управлять своей силой.

Но по жёсткому изгибу её губ было ясно, что она не готова ни к каким уговорам. Истинный ужас бродил у границ королевства, пытаясь пробиться сквозь туман, но она боялась меня. И всё же, несмотря на её страх, я не мог позволить, чтобы её жизнь была принесена в жертву ради власти и амбиций Тифона.

— Если ты хочешь верить, что чудовище укрывает тебя… Чудовище, которое не вернёт тебя ему, несмотря на угрозы, да будет так, — тихо произнёс я.

Я сделал шаг ближе, борясь с желанием протянуть свою магию — показать ей, что мы схожи в своей силе. Что ей не нужно бояться меня так, как она боится его. Я пытался подобрать слова, чтобы предложить ей свои знания, дать инструменты для защиты.

Медленно, так медленно, она подняла руку и положила её на мою грудь, мягко отстранив меня, прежде чем поднять свой плащ и аккуратно сложить его на руку.

— Я уже насмотрелась монстров, на целую вечность хватит.

ГЛАВА 14

Ренвик

Мышцы горели, когда я пригнулся, перекатываясь на спину, чтобы вскочить на ноги. Сухая трава прилипала к поту на моей голой коже. Тяжёлый топор в руке разрезал воздух, но прежде, чем достичь цели, в тумане прозвучал звон стали.

— Ты отвлекаешься, — укорил меня Димитрий. Он подался вперёд, отталкивая мой топор ударом меча и создавая себе пространство для защиты.

Я не ответил, сделав круговое движение топором, чтобы снова атаковать, но Димитрий уже был готов, блокируя удар, нацеленный на его грудь.

— Это из-за неё? — спросил он, его взгляд выражал непонимание. — Она та, кто занимает твои мысли?

Повернувшись, я поднял рукоять топора, чтобы остановить его следующий выпад. Мы находились далеко от замка, на равнине между лабиринтом и пещерами, и мои тени расползались паутиной, защищая спину.

— Дело не в ней, — ответил я. — А в том, что она делает.

Белоснежные брови Димитрия приподнялись от удивления. Он резко отступил, выдернув клинок из соприкосновения с рукоятью моего топора, ловко перевернул его и вложил обратно в ножны.

— И что же она делает?

Стиснув зубы, я вытер лезвие о штанины.

— Нарушает естественный порядок вещей.

Его громкий смех эхом отразился от пещер, казалось, будто десять богов хохотали одновременно. Димитрий склонился, упираясь руками в колени, стараясь перевести дыхание, а затем вытер слёзы с глаз тыльной стороной ладони.

— Возможно, Ваше Величество, это именно то, что вам нужно, — пробасил он, наконец справившись с собой, направляясь к месту, где лежали его плащ и шлем. Его белые волосы, заплетённые в тугую косу, поблёскивали в слабом свете.

— Мне нужно, чтобы она перестала вмешиваться в то, что её не касается, — произнёс я холодно. — Сегодня она заставила душу двигаться дальше, Димитрий.

И вызвала во мне… перемену. Я думал, что это прошло, но почти уверен, что оно всё ещё здесь, тлеет под поверхностью, словно её магия отзывалась на мою. После её ухода я долго размышлял о том, почему не могу устоять перед желанием быть рядом с ней. Почему мне приходилось сжимать кулаки, чтобы не прикоснуться.

Он перестал смеяться, снова застёгивая плащ.

— Как она могла сделать такое?

Это был вопрос, который я сам задавал себе снова и снова.

— Я не знаю. И, похоже, она тоже.

Димитрий недовольно хмыкнул, застегнув последний ремешок.

— Она сильна.

Я ничего не ответил, надевая тунику и заправляя её в штаны, затем накинул ремень для оружия. Пот на лбу заставил меня оставить плащ на руке.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Ты так не думаешь? — уточнил он, внимательно следя за мной. — Ты не чувствуешь этого?

Сжав челюсти, я посмотрел в сторону пещер. Из их глубин дул холодный ветер, доносящий эхо фантомных криков, отзывающихся в моём разуме.

— Я чувствую это, — наконец сказал я, поправляя ремень. — Так же, как чувствую её гнев и страх.