Поймать солнце (ЛП) - Хартманн Дженнифер - Страница 51

— О, боже… — хрипит она, впиваясь ногтями в мои обнаженные руки. — Макс.

— Я держу тебя. Я здесь. — Открываю глаза, чтобы посмотреть, как она разваливается. — Держись за меня. Отпусти это.

Она сжимает меня крепче.

— Я… Это так…

— Приятно, правда? — Я сглатываю, мои боксеры обтягивают и душат. — Тебе нравится?

— Да.

— Ты хочешь кончить?

— Да… Макс… — Ее губы приоткрыты, щеки порозовели. — Это так приятно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, с открытым рот и голодным языком. Она целует меня в ответ с такой же настойчивостью, и мы оба стонем и извиваемся, ощущая все это.

— У меня в тумбочке есть презервативы, — бормочу я, снова прижимаясь лбом к ее лбу.

Ей удается кивнуть головой.

— Это… это хорошо.

Моя рука набирает скорость, два пальца глубоко заполняют ее, проникают все дальше. Я толкаю сильнее…

И в этот момент она замирает, тихо вскрикнув.

Я отвожу лицо от ее лица, мои глаза вспыхивают.

— Я сделал тебе больно?

Она сжимает челюсть, но качает головой.

— Я в порядке… Продолжай.

— Элла. — Хочу вытащить пальцы, но она хватает меня за запястье, чтобы удержать. Чтобы я остался внутри нее.

— Пожалуйста, не останавливайся.

Нерешительность охватывает меня… пока Элла не берет все в свои руки.

Она просовывает руку под одеяло и проникает пальцами за пояс моих боксеров.

— Черт, — ругаюсь я, откидывая голову назад от волны удовольствия, прокатившейся по позвоночнику.

Она гладит меня. Вверх и вниз, ее хватка тверда.

Я продолжаю ласкать ее пальцами, тереть клитор.

Яростно, отчаянно, мы оба на грани.

Я стягиваю боксеры с бедер, сдвигая их до середины бедра, освобождаясь от стеснения, давая ей лучший доступ. Я бесстыдно оседлал ее руку, а она — мою. Разливается жар. Покалывание усиливается. Матрас скрипит, изголовье кровати слегка ударяется о стену. Элла сжимает меня, хлюпающий звук моих пальцев, входящих и выходящих из нее, эхом разносится по тихой комнате.

Мой язык снова у нее во рту, беспорядочный, неуклюжий, подстегиваемый безудержной потребностью.

Все ее тело напрягается, когда моя рука находит идеальный ритм, и ее мычание и хныканье вливается в мой приоткрытый рот. Ее глаза закрываются, рука сжимается вокруг меня, когда она кончает.

Я заставляю себя открыть глаза, чтобы увидеть, как ее лицо преображается от удовольствия, и она издает тихий, хриплый крик, вибрируя в моих руках.

Она гладит меня быстрее, даже несмотря на волну удовольствия, проносящуюся сквозь нее.

И это все, что требуется.

Мое тело напрягается, воспламеняется и отпускает.

Хриплый стон вырывается из меня, когда я выплескиваюсь на ее бледный живот, а затем мы оба падаем и одновременно выдыхаем.

Элла, лежащая напротив меня на подушке, открывает глаза, ее рука скользкая и липкая, когда она ослабляет хватку. На лбу у нее блестит пот, пока она ошеломленно смотрит на меня. Я вытаскиваю из нее пальцы, и она вздрагивает, сквозь зубы вырывается тихое шипение.

У меня перехватывает дыхание.

— Я сделал тебе больно.

— Нет. Я в порядке.

Моргая, я выдергиваю руку из ее нижнего белья, поворачиваюсь и включаю прикроватную лампу. Когда смотрю на свою руку, оба пальца перепачканы кровью.

Я поворачиваю к ней голову.

— Элла…

— Я в порядке, Макс, правда. Я просто почувствовала легкое давление. Ничего страшного. — Она перегибается через край кровати и ищет, чем бы вытереться.

Я натягиваю боксеры и медленно поднимаюсь с матраса, затем достаю из комода свежую футболку и подаю ей. Отворачиваюсь, пока она приводит себя в порядок.

— Прости, — бормочу я. — Я поддался моменту. Мне следовало быть осторожнее. — Бросив на нее быстрый взгляд через плечо, замечаю, что она натягивает свою майку через голову. — Я не был нежен.

Элла поправляет свои волосы, проводя пальцами по спутанным прядям. Она смотрит на меня, ее щеки ярко-розовые, а глаза все еще остекленевшие.

— Я в порядке.

— Этого не должно было случиться. Это должно было произойти, когда мы… — Сглотнув, я позволяю своему голосу затихнуть, внутри у меня все сжимается от чувства вины. Я, как полный идиот, сломал пальцами ее драгоценный барьер. Выдохнув, провожу рукой по волосам и опускаю взгляд. — Я сейчас вернусь.

Я выхожу из спальни и тихонько направляюсь в ванную комнату через коридор. Мое отражение смотрит на меня, демонстрируя покрасневшую кожу, растрепанные волосы и следы ногтей на предплечьях. Следы от ногтей Эллы. Потому что мои пальцы были внутри нее, и я заставил ее кончить.

Святое дерьмо.

Тяжесть того, что только что произошло, обрушивается на меня, когда я открываю кран и судорожно выдыхаю. Мою руки в раковине и наблюдаю, как вода окрашивается в красный цвет от ее крови.

Эта картина пронзает мою грудь.

Когда возвращаюсь в комнату с теплым влажным полотенцем, Элла прячется под одеялом, и только ее голова выглядывает наружу. Я передаю ей полотенце и забираюсь рядом, выключая свет. Несколько секунд мы молчим, лежа бок о бок на моей кровати, прежде чем я поворачиваюсь к ней.

— Ты в порядке?

— Да, — шепчет она в ответ.

— Ты уверена?

— Уверена.

— Ты в порядке… эмоционально?

— Макс.

— Вчера ты даже не хотела целовать меня. Двадцать четыре часа спустя ты лежишь в моей постели и обхватываешь рукой мой…

Она прижимает кончики пальцев к моим губам, заставляя замолчать.

— Макс, — повторяет она.

Я открываю рот и кусаю ее пальцы, заставляя ее захихикать, когда она придвигается ближе ко мне на кровати. Мы снова оказываемся лицом к лицу. Когда мои глаза привыкают к темноте, ее фарфоровые черты медленно приходят в фокус, и она опускает пальцы, касаясь ими моего подбородка, прежде чем опустить их. Элла делает глубокий вдох, с трудом переводя дыхание.

— Я больше не хочу бежать, — признается она.

Мой взгляд скользит по ее лицу в темноте. Она почему-то кажется светлее. Мягче.

— Я согласен с этим.

— Мне жаль, что я так долго не могла этого сказать, — говорит она. — Я не пытаюсь сделать тебе больно или заставить сомневаться в том, что происходит между нами, потому что это несправедливо. Я просто… я дала себе обещание, что никогда не сделаю этого. Никогда не открою свое сердце никому, потому что это сделает меня беззащитной и уязвимой для настоящей боли. И вот так я бегаю уже много лет. Без перерывов на отдых. Без воды. Натруженные мышцы, больные суставы, ушибленные ноги.

— Звучит изнурительно, — шепчу я.

— Так и было. — Сделав паузу, она добавляет: — Но вся эта беготня того стоила.

— Да? — Я запечатлеваю поцелуй на ее лбу, а рукой скольжу вверх и вниз по ее руке, пока жду, что она продолжит.

Вздохнув, Элла закрывает глаза и прижимает ладонь к моей щеке.

— В конце концов, я встретила тебя.

Мое сердце бешено колотится, переполняемое чувством завершенности. Потому что я тоже убегал. Бежал через густой лес по кругу, звал на помощь, умолял найти меня, пока солнце не село, и тьма не поглотила меня целиком. А потом появилась Элла. В оранжевом платье, с рыжими волосами и золотистой улыбкой, сияющая прекраснее любого раскаленного заката.

Мой выход.

Я поднимаю руку и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо.

— Удачное столкновение, — шепчу я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в кончик носа.

На ее губах появляется сонная улыбка, когда она, зевая, прижимается ко мне, обхватив ладонями мою шею. Проходит несколько блаженных минут, прежде чем она шепчет:

— Макс?

— Элла, — отвечаю я, погружаясь в сон.

— Мне кажется, я Ушастик.

Я выныриваю из дремоты, нахмурив брови.

— Что?

— Я ослик Иа. Из «Винни-Пуха», — говорит она. — Я не хочу им быть, но это так. Его друзья пытались развеселить его, вытащить из темной норы, и это срабатывало на какое-то время… но потом он всегда заползал обратно. — Она вздыхает, ее глаза закрываются. — У Ушастика так и не было счастливого конца.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');