Поймать солнце (ЛП) - Хартманн Дженнифер - Страница 57

— Кай! — нараспев кричит Бринн, бросаясь к нему в объятия, от которых ломаются кости. — Ты сделал это!

Кай кряхтит от неожиданности, а потом краснеет, его щеки окрашиваются в розовый цвет, когда он осторожно обхватывает ее за талию.

— Мне пришлось улизнуть. Папа говорит, что вечеринки — для смутьянов и светских бабочек. Посмотрим, к чему я склонюсь к концу вечера.

— Из тебя получилась бы прекрасная бабочка, — говорит Бринн, отступая назад, чтобы поправить воротничок. — У тебя уже есть грация для этого. Не хватает только разноцветных крыльев и любви к цветам. — Она чмокает его в нос, ее смех заразителен, и все, что осталось от Маккея, на время улетучивается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Грустная улыбка появляется, когда я думаю о Максе. Я представляю его здесь в нарядной одежде, волосы уложены, ямочки сверкают. Вздохнув, я вижу, как Кай и Бринн начинают танцевать медленный танец под грустную балладу и направляются в сторону кухни, потерявшись в моменте. Между ними явно что-то назревает, и я не могу не задаться вопросом, не это ли послужило причиной разрыва.

Когда прислоняюсь к стене, вертя пустую чашку между ладонями, что-то привлекает мое внимание по ту сторону дверей патио.

Мое сердце замирает.

Макс?

Я моргаю, нахмурившись.

Нет… волосы слишком длинные, размах плеч заметно отличается. Я прищуриваюсь, чтобы убедиться, что все вижу правильно. Без алкоголя в организме я могу определить, что действительно смотрю на Маккея, спотыкающегося на заднем дворе.

Странно.

Понятия не имею, зачем ему появляться сегодня вечером, зная, что Бринн будет здесь.

Сглотнув, отрываюсь от стены и пробираюсь через переполненную комнату. Маккей выглядит ужасно. Его рубашка помята, волосы растрепаны и торчат из-под кривого воротничка. Мой пульс учащается от сочувствия. Это брат-близнец моего парня и он горюет.

Бринн сказала, что он тяжело воспринял расставание.

Я наблюдаю, как парень плюхается на траву у края озера и зажимает между коленями бутылку пива. Прикусив губу, оглядываюсь через плечо на Бринн и обнаруживаю, что она увлечена разговором с Каем в углу комнаты. Они оба находятся в своем собственном маленьком мирке, покачиваясь в такт музыке, между ними небольшое расстояние.

Я не должна говорить ей, что он здесь, это только испортит ей вечер.

Несмотря на то что мои чувства разделена, я решаю проверить, все ли в порядке с Маккеем, и выскальзываю через дверь во внутренний дворик, тихо закрыв ее за собой.

На улице холодно, и декабрьский воздух пощипывает мою кожу. Я натягиваю рукава черного кардигана на ладони и скрещиваю руки на груди, чтобы согреться. Маккей не замечает меня, так как смотрит в противоположную сторону, отхлебывая пиво. Я прочищаю горло, когда приближаюсь.

— Маккей?

Он замирает на середине глотка и медленно опускает бутылку, слегка поворачивает голову, пока я не появляюсь в поле его зрения.

— Не думала, что увижу тебя здесь.

— М-м-м. Не могу найти место, где мне быть в эти дни.

Мои балетки шлепают по холодной траве. У меня никогда не получалось утешать людей, и, вероятно, это потому, что я никогда не была заметным источником утешения. Трудно быть солнечным лучиком на чьем-то пасмурном небе, когда ты сам — унылая серая туча.

Я смотрю на озеро, на спокойную воду, на которой нет ряби. Когда оказываюсь рядом с ним, я крепче обхватываю себя, чтобы противостоять кусачей температуре, и вздыхаю, выдыхая белое облачко.

— Непринадлежность к какому-либо месту — это нормально, — говорю я ему. — Если тебе нужно с кем-то поговорить, я готова предложить свои сомнительные услуги. Никаких гарантий, никаких возвратов.

Он смотрит на меня остекленевшими пьяными глазами.

— С чего бы мне хотеть с тобой разговаривать?

— Хороший вопрос.

— Без обид, — добавляет он, делая еще один глоток пива.

— Не обижаюсь. Что, смею добавить, само по себе может быть причиной. Меня невозможно обидеть. Если я — часть твоей проблемы, то можешь обрушить на меня свой гнев и страдание, и я приму это как чемпион. — Я улыбаюсь ему с напускным энтузиазмом. — Попробуй. Сделай это.

Его глаза прищуриваются при слабом освещении, когда он смотрит на меня.

— Ты какая-то странная.

— Мне это нравится. Продолжай.

— И отталкивающая.

— Часть моего обаяния, если оно у меня вообще есть.

— Я не совсем понимаю, что мой брат в тебе нашел.

— Поддерживаю.

Маккей улыбается, глядя на меня вверх, его пивная бутылка наполовину опрокинута в траву. Когда он опускает взгляд обратно на землю, улыбка исчезает.

— Он хочет уехать с тобой из города после окончания школы, и я этого не понимаю. Он обещал, что уедет со мной. Только мы вдвоем, — говорит он с мукой в голосе. — Он едва знает тебя, а я его брат-близнец. Это какая-то чушь собачья. Это несправедливо. Он говорит, что я бросил его, но ни разу не пытался преследовать меня или вернуть. Он никогда не боролся, никогда не заставлял меня поверить, что мы — команда… так зачем беспокоиться? Зачем бороться за отца, который даже не знает о моем существовании? Зачем восстанавливать дом, который никогда не был домом? — Он закрывает глаза и испускает хриплый вздох. — Я думал, что я был конечной целью, частью грандиозного плана… но, похоже, я всегда был запасным вариантом. Я был там, пока не появилось что-то лучшее. — Когда он поднимает взгляд, его голубые глаза кажутся черными. — Появилась ты, Элла. Ты — конечная цель.

Мое сердце замирает.

Затем скачет галопом от удивления, потому что я не знала, что Макс хочет уехать из города вместе со мной.

Оно клокочет от чувства вины, потому что теперь Маккей — невинная жертва нашего побега.

И я знаю, каково это. Понимаю, каково это — быть брошенным и не замеченным людьми, которых ты любишь. Людьми, которым доверяешь. Теми, кто всегда говорил, что будут рядом.

Я моргаю, отгоняя туман, застилающий глаза, и опускаю подбородок.

Я не обижаюсь… Мне просто грустно.

Мне грустно за Маккея.

Покачав головой, он поднимается с травы на нетвердых ногах, оставляя позади почти пустую бутылку пива. Парень проходит мимо меня, от него воняет выпивкой и дешевым одеколоном.

— Давай пройдемся.

Я вскидываю голову, озадаченно хмурясь.

— Что?

— Пойдем.

Он уже шагает впереди меня, в сторону деревьев, окаймляющих озеро. Замешкавшись, я оглядываюсь через плечо на ярко освещенный дом, кишащий жизнью и музыкой. Силуэты танцуют и покачиваются за занавешенными окнами, а подростки с коктейлями в руках наполняют бурлящую джакузи, визжа и брызгаясь.

Когда оглядываюсь на Маккея, он уже в нескольких ярдах впереди меня, растворяясь в темноте.

Беспокоясь о том, что он отправится в лес один и пьяный, я следую за ним.

Я бегу, догоняя его, прежде чем он достигнет деревьев.

— Я заразила тебя своими бесценными советами и позитивным настроем? — спрашиваю я, ускоряя шаг, чтобы не отстать от него. — Кажется, я круче, чем думала.

— Нет, не круче, — бормочет он. — Но ты не такой уж плохой слушатель.

— Согласна.

Мы идем бок о бок несколько минут, палки и листья хрустят под подошвами наших ботинок. Маккей теряет равновесие, отмахиваясь от голых веток, и пошатывается то влево, то вправо. Он ничего не говорит, так что мой единственный полуприличный навык слушателя оказывается ненужным.

Тропинка через лес идет в гору, отчего мои икры болят, а подошвы ног пульсируют в туфлях на тонкой подошве. Я сейчас не в том положении, чтобы заниматься пешим туризмом. Бросаю взгляд на Маккея, все еще пытаясь поспевать за его длинными шагами.

— Нам, наверное, пора возвращаться. Насколько ты пьян?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Недостаточно. — Он ныряет под ветку без листьев. — Что она сказала обо мне?

— Бринн? — удивляюсь я.

— Очевидно.

Мы пробираемся сквозь густые деревья, пока не выходим к отвесной скале с видом на озеро Теллико. Лунный свет служит своеобразным фонарем, отбрасывая отблески на неподвижную воду.