Вынужденный брак (СИ) - Февраль Алена - Страница 13

Откашлявшись, я пытаюсь восстановить дыхание.

- С малышом в целом всё нормально. Есть некоторые сложности – родился рано, на седьмом месяце, и легкие пока плохо работают, да и за глазками нужно понаблюдать, но не так всё страшно. Наша бригада врачей справилась на отлично. Новорожденный тоже лежит в палате интенсивной терапии, но к вам его могут привести в специальном кувезе. Хотите?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я смотрю на то место, где еще недавно был живот и начинаю постепенно понимать, что всё обошлось. Я живая. Ребенок живой. Неплохой исход.

- Так хотите увидеть малыша? – настаивает врач.

- Позже, - шепчу я и чувствую, как по щекам катятся слезы.

Галька ошиблась – я выжила во время родов.

Глава 19

Глава 19

До наступления вечера я то просыпалась, то снова засыпала, а когда принесли ужин, поняла, что просто умираю от голода. Швы на животе пылали, но это не остановило меня - ужин смолола подчистую.

Я наслаждалась вкусным чаем, когда в палату вошёл Артем. Надо сказать, что видок у него был не очень – бледный и сонный, в мятом халате. Мне кажется, что даже я сейчас выглядела лучше.

- Привет, - здоровается первым и оглядывает пустые тарелки, - как ты?

- Привет. Мммм.., - осторожно говорю я, попутно высчитывая, как лучше ответить.

Если скажу, что хорошо, то он может задержаться у меня, а если совру, что плохо себя чувствую, Колганов замучает расспросами.

- Пока не поняла, сейчас допью чай и хочу поспать.

Артём кивает, садится на край кровати и тихо говорит.

- Я видел малыша.

- Да?

- Угу, - кивает Артем и его губ касается еле заметная улыбка.

- И как?

Он пожимает плечами и улыбается шире.

- Маленький такой. Симпатичный.

Я ставлю кружку с чаем на тумбочку и недоверчиво уточняю.

- Симпатичный? Я видела в роликах новорожденных и они все были красными и сморщенными.

- Наш красивый.

Артем таким тоном поизносит местоимение «наш», что мне становится не по себе. А ведь действительно – теперь нас связывает не только штамп в паспортах, но и живое существо - ребенок.

- Хочешь увидеть его? – спрашивает Колганов и я не сразу нахожу в голове нужный ответ.

- Любопытно, да.

- Давай назовем сына Ильёй? Илья Артёмович – хорошо звучит, как думаешь?

- Давай, - безропотно соглашаюсь с ним, потому что еще не задумывалась над именем.

- Врач сказал, что вы будете в клинике ещё минимум месяц.

- Да? – воодушевляюсь я и вижу, как лицо мужа становится грустным.

- Сегодня говорил с неонатологом. Жаль, но здоровье сына важнее.

- Конечно, - улыбаюсь Артему, а в мыслях пляшу от радости.

У меня появился ещё один месяц спокойной жизни. Только в начале марте, в лучшем случае, меня выпишут.

Увидев мою улыбку, Колганов пододвигается ближе и протягивает вперёд руку, зажатую в кулак.

Вопросительно смотрю на мужа, когда он медленно разжимает кулак. На его ладони лежит маленький пакетик.

- Это тебе, - шёпотом говорит Артем.

- Мне?

- Хотел поздравить тебя… Это кулон на цепочке. Он открывается, а внутрь ты можешь поместить фотографию сына и пучок его волос, например.

Раскрыв пакетик, я вытаскиваю необыкновенной красоты золотой кулон.

- Как красиво.., - с восхищением выдыхаю я, разглядывая интересное плетение цепочки.

- Рад, что тебе нравится. Можем тебе браслет ещё купить… с подобным плетением.

- Хочу.., - по инерции говорю я, а потом резко обрываю себя, - нет-нет. Кулона достаточно. Спасибо большое.

Лицо Артема светлеет, а губы не перестают улыбаться. Таким я его ещё никогда не видела.

- Купим. Приедете с сыном домой и мы с тобой съездим в салон, где купим браслет из той же коллекции.

Я киваю, а потом в голову стрелой прилетает тревожная мысль. Опустив взгляд, я вымученно бормочу.

- Я теперь должна тебя поцеловать в знак благодарности?

Колганов отвечает не сразу, поэтому я решаюсь снова посмотреть ему в глаза. Свет в них словно погас, а на лицо снова набежала привычная бледность.

- Нет. Это подарок от сердца, а не взаимообмен.

Я киваю и воздух в палате как будто становится ледяным. Чтобы согреться, я тянусь к одеялу и Артем сразу поднимается.

- Я пойду тогда.

- Ага. Спать сейчас буду, да и ты отдохни.

Колганов кивает, но дойдя до дверей останавливается и говорит.

- Я приду завтра с утра. Спокойной ночи.

- Пока…

Его пронзительный взгляд снова касается моего лица, а потом Артем отворачивается и прежде чем уйти еле слышно бросает.

- Спасибо за сына, Рита.

Глава 20

Глава 20

Утром Артём не пришёл, вместо него прибежала незнакомая медсестра и передала, что его вызвали домой. Оказывается у Колганова-старшего случился сердечный приступ и теперь он лежит в кардиоцентре в тяжелом состоянии.

В такой ситуации нужно посочувствовать мужу и попереживать о здоровье Павла Валентиновича, но как я не пыталась это сделать – не смогла. Отец Артема неоднократно оскорблял и унижал меня, поэтому каких-либо чувств я к нему не испытывала. Причем даже ненависти к нему не было. Сплошное равнодушие. Немного жаль Артема – теперь ему добавиться забот и проблем, но и даже эта мысль не особо тревожила меня. Никак не получилось долго думать об этом. Радость довольно быстро наполнила грудную клетку воздухом и я слишком громко прокричала.

- Ура! Свобода!!!

Радовалась я недолго. После завтрака прибежала пожилая медсестра из детского отделения и стала отчитывать меня.

- Да как же тебе не стыдно. Ребенку вторые сутки идут, а ты и думать про него не хочешь. Другие мамки с первого дня окружают наше отделение, а ты лежишь – телевизор смотришь и жрёшь. Не стыдно. Не спросишь про здоровье малыша, а ведь он у тебя слабенький родился. Дышать самостоятельно кое-как стал… Эх ты!

И мне действительно стало стыдно. Но не перед ребенком, а перед пожилой сестричкой. Как же нужно любить детей, чтобы так топить за чужого ребенка?!

- Можно увидеть его? – пропищала я и отодвинула столик с завтраком.

- Не можно, а нужно. Поднимайся, провожу тебя, бездушную.

- Я только плохо хожу - после операции швы болят.

- Ну-ну, швы у нее болят, - проворчала медсестра, - чистая эгоистка. Ты ползком должна до сыночка ползти, а не ждать, когда швы зарастут.

Весь оставшийся путь я молча киваю, потому что уши готовы закипеть от стыда. Старушка, не стесняясь людей, продолжает меня ругать.

- Заходи. Только тихо – не в клуб пришла.

Я вхожу в небольшую комнату, где по краю стены стоят три пеленальных стола и тумба с раковиной. На одном столе стопкой сложены пеленки и подгузники, а второй и третий аккуратно застелены белыми одеялами.

- Здесь подожди, сейчас выкачу твоего.

Оглядевшись, я подхожу к огромному плакату, который занимает четвертую часть стены.

- «Здесь начинается жизнь» - читаю название и смотрю на малыша, который изображен на плакате.

Ребенок нарядно одет и не выглядит сморщенным или красным. Я бы даже назвала его милым. Может и правда новорожденные могут быть не страшными.

Оглянувшись на шум, я смотрю, как старушка вкатывает в комнату кувез с прозрачными стенками.

- Знакомься, Колганова, со своим прЫнцем. Пятнадцать минут у тебя будет.

Медсестра сразу выходит, а я на цыпочках подхожу к кувезу.

- Ничего себе, - выдыхаю я, когда вижу внутри прозрачного бокса очень маленького человечка.

Малыш как будто спит. Крохотные веки закрыты, а губки сомкнуты. Одет он странно – на голове шапочка, на ножках - теплые носочки, а бедра прикрыты памперсом, слишком большого размера для такой крошки. Почему его не накрывают одеялом? Вон пеленальные столы накрыли, а ребенок почти голый лежит.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Кинувшись к столу, я сдираю одеяло и возвращаюсь к кувезу. К сожалению открыть крышку не удается и тогда я просовываю одеяло в специальные отверстия для рук. Кое-как, но у меня получается укрыть малыша.