Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи - Страница 272

Вот что я придумала. После наступления темноты, пока грузовик зеленщика будет еще припаркован на склоне холма, перекинуть веревку, обвязывающую тело девочки, через ветку лавра, нависавшую над кузовом, и аккуратно потянуть, чтобы поднять ее наверх. Затем медленно и осторожно опустить тело в кузов грузовика и спрятать его там. Тогда истерзанное тело девочки, спрятанное в кузове грузовика, увезут куда-то далеко. Вряд ли зеленщик будет ехать аккуратно, и тело, скорее всего, выпадет где-нибудь на полпути – возможно, на участке у набережной, где дорога вся покрыта ямами. Там оно пролежит всю ночь, его точно не заметят до утра. Если все пройдет по плану, то зеленщик и сам ничего не поймет, а тело девочки в мгновение ока окажется далеко отсюда!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Решено. Я не могла вынести даже мысли о том, чтобы оставить тело в комнате еще на одну ночь. Запах становился все сильнее. Я была до смерти напугана.

К счастью, в октябре солнце садилось рано, а вечера становились прохладнее – это немного замедлило процесс гниения. По субботам грузовик всегда стоял допоздна – это тоже было мне на руку.

Я достала из глубины шкафа длинную веревку, которой обвязывала вещи при переезде, и, взяв ее, вышла в сад, стараясь скрыться от глаз госпожи Ота. Она обычно ругала меня куда сильнее, если я выходила из дома после наступления темноты.

Выйдя в сад, я сперва убедилась, что грузовик еще припаркован у дощатого забора, а затем привязала к веревке камень и, спустя множество неудачных попыток, перебросила его через ветку. Нужно было найти ветку повыше, чтобы не привлечь внимание зеленщика, поэтому это далось мне с большим трудом.

Потом я использовала бамбуковый шест, чтобы продвинуть веревку к концу ветки, практически упиравшемуся в крышу кабины грузовика, и закрепить ее за небольшой сучок.

Затем мне предстояло забросить края веревки в окно своей комнаты на третьем этаже. Это было куда сложнее; я столько раз терпела неудачу, что была готова расплакаться. Но в конце концов мне это удалось.

Солнце уже село, но люди по ту сторону забора продолжали разговаривать. Значит, зеленщик пока не уезжал. Я вернулась к себе в комнату, стараясь не попасться на глаза госпоже Ота.

Я растерялась, когда дело дошло до обвязывания тела девочки. Сперва я хотела оставить его завернутым в одеяло, но подумала, что в случае непредвиденных обстоятельств оно может вывести полицейских на меня. Госпожа Ота и ее муж точно видели это одеяло среди моих вещей во время переезда. Наверное, они уже забыли о нем, но я не могла так рисковать.

После мучительных раздумий я решила обвязывать тело, сняв с него одеяло. Другого пути не было.

Труп уже успел заметно окоченеть. Кровь и мышцы застыли, хотя при сильном нажатии на них пальцем могли появиться вмятины. Борясь с желанием расплакаться, я один раз обернула веревку вокруг тела девочки, продев ее под мышками и обвязав вокруг груди. Не стоило связывать его слишком сильно – лучше, если его найдут без веревок. Нельзя, чтобы люди поняли, что случилось. Чем меньше улик, тем лучше!

Я затянула узлы так, чтобы они сами не развязались, и вытолкнула тело девочки из окна. Ветка дерева служила чем-то вроде лебедки. Я быстро потянула второй конец веревки на себя, чтобы тело не висело слишком низко.

Настал критический момент. Мой желудок сжался в комок, а сердце было готово остановиться. Как бы сильно я ни тянула за веревку, тело ударялось о ветки то тут, то там. Тогда я потянула изо всех сил – оно поднялось совсем высоко и пропало в темноте, там, где я не могла его видеть. Истерзанное тело девочки было подвешено у самого основания ветки, близко к верхушке ствола. В сгущавшейся темноте никто этого не заметил, и мне оставалось только терпеливо ждать, когда люди на склоне закончат разговор и попрощаются друг с другом.

Голоса женщин, наконец, стихли, и я услышала звук шагов – кто-то поднимался на холм, а кто-то спускался вниз. Раздался грохот – зеленщик принялся убирать стол и весы, которые поставил у машины. Сейчас! Я понемногу ослабила веревку, еще немного, еще чуть-чуть, осторожно опуская тело в кузов грузовика. Я справлюсь! У меня получится! Я была в этом уверена. Было так темно, что меня невозможно было заметить, даже если б я в чем-то просчиталась.

Я еще ослабила натяжение веревки – и заметила нечто странное. Она больше не тянула меня за собой. Даже если я отпущу руку, веревка продолжит висеть. Вглядываясь в темноту, я поняла, что тело девочки, едва различимое из окна моей комнаты, повисло на дереве.

В ужасе я потянула веревку на себя. Тело не сдвинулось! Волосы у меня встали дыбом от страха. Хотелось кричать. Оно застряло! Веревка впилась в ветку в том месте, где та раздваивалась.

Рыдая, я пыталась то ослабить, то натянуть веревку. Что бы я ни делала, ничего не помогало! Я до сих пор помню то чувство безысходности, что захлестнуло меня тогда. Это ужасное чувство! Веревка, твердая, как металлический канат, исчезала в темноте, сопротивляясь любым моим попыткам сдвинуть ее с места.

Я решила, что это конец. Забыв обо всем на свете, я, как сумасшедшая, изо всех сил тянула веревку на себя.

Ветви дерева затряслись и листья зашуршали; зеленщик заметил это. Но мне уже было все равно Мне было все равно! Пусть! Пусть дерево шумит, но если я не положу труп девочки в кузов грузовика, то моей жизни прямо сейчас придет конец!

А-аа! Легонько вскрикнув, я упала назад, больно приземлившись на спину. Я даже не успела понять, что произошло. Стоило мне потянуть за веревку, как та поддалась.

Уже потом я поняла, что веревка, должно быть, просто оборвалась. Это была самая дешевая соломенная веревка из тех, что родители смогли достать.

Вр-р-рум! Послышался звук двигателя грузовика. Кажется, зеленщик был готов уезжать.

Где же тело? Я резко вскочила и подбежала к окну. Кузов грузовика медленно удалялся вниз по склону.

А истерзанное тело девочки так и осталось висеть на дереве.

Ночью у меня начался жар, и, обессилев, я наконец уснула. Во сне я, наверное, бормотала, но совсем не помню о чем.

Лихорадка не проходила до понедельника. Врач заключил, что я, вероятнее всего, переутомилась. Лежа в постели с высокой температурой, я думала лишь о том, как скоро умру. Проснувшись, я первым делом хотела написать предсмертную записку для родителей и даже продумала ее содержание.

В понедельник вечером, когда жар наконец спал и я смогла подняться на ноги, я с трепетом подошла к окну.

Я полагала, что тело уже обнаружили и все в городе взбудоражены, но до сих пор не слышала никаких разговоров. Я не могла сдержать любопытства. Так оно и было. Тело девочки все еще висело на дереве.

Широкие ветви камфорного лавра были покрыты темными толстыми листьями, даже днем не пропускающими солнечный свет. Все, что скрывалось в кроне дерева, было практически невозможно разглядеть, стоя внизу. Но все же мне казалось странным, что до сих пор никто не обнаружил тело.

В понедельник поднялся ветер. Грузовик зеленщика снова приехал к камфорному лавру на склон холма. Он всегда приезжал по понедельникам, средам и субботам.

В тот вечер истерзанное тело девочки наконец нашли. Ниже я приведу описание событий от лица человека, который его обнаружил. Я позже беседовала с ним и, принимая во внимание особенности того периода времени, записала следующее…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

(пропущено)

Я думаю, что все уже позади, но странно, действительно странно, что полицейские меня ни о чем не расспрашивали.

Ходили слухи, что это было делом рук сумасшедшего извращенного убийцы детей, который бродил по городу, так что я точно была вне подозрений. Война на Тихом океане началась почти сразу после случившегося, и полиция быстро завершила расследование.