Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи - Страница 501

И вдруг там появилась человеческая фигура. Это была миниатюрная девушка с длинными черными волосами, одетая в кимоно золотого цвета. Некоторое время она неподвижно стояла боком к окну.

Она вела себя довольно странно, что привлекло мое внимание. Дело в том, что она совершенно не двигалась, словно кукла. Затем на ее белых щеках замерцал оранжевый свет. Я догадался, что где-то возле нее горел камин. Снаружи стиль этого деревянного здания можно было принять и за японский, и за европейский. Но вот камин на третьем этаже, несомненно, соответствовал европейскому стилю.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я продолжал стоять, уставившись на нее, как слабоумный. В том, как она держалась, тоже была красота, столь же нереальная, как и все здание. Там, на высоте посреди тьмы, она была похожа на куклу, неторопливо разыгрывающую представление в лучах прожекторов. В то время она казалась мне не похожей на живого человека.

Девушка повернулась ко мне. Мое сердце колотилось. Затем она приблизилась к окну. Но я не заметил, чтобы она сделала хоть шаг. Она будто просто скользнула вперед на каком-то устройстве с роликами.

Обе руки поднялись вверх. Она прижала обе ладони к стеклу. Оставаясь в этой позе, она случайно посмотрела на землю. Туда, где был я. Наши глаза встретились. Я заметил, что, не ожидая увидеть кого-нибудь в такой час, она на мгновение удивилась. А потом просто стала смотреть на нас сверху вниз. И замерла в той же позе, совершенно не шевелясь.

Я подумал, что это все-таки механическая кукла. Хотя между нами было значительное расстояние, я ясно видел, что она красива. У меня было такое чувство, будто я смотрю на часы с играющими сценки куклами на ратуше Мюнхена или на часы со звонящими фигурами возле станции Юракутё в Токио.

В этот момент я услышал откуда-то высокий детский голос. Я не мог разобрать всего сказанного, но точно услышал слово «мама».

На внешней стене первого этажа здания был прикреплен ряд стеклянных коробов, напоминающих уличные фонари. Простые деревянные переплеты со вставленными в них квадратными стеклами. В каждом коробе горела голая лампочка, дававшая характерный желтоватый свет.

Под лучи этого света справа выбежала девочка. Ей, вероятно, было года четыре или пять. Я удивился, почему такой маленький ребенок не спит в столь поздний час. Воздух наполнялся туманом, стало сыро и холодно. На девочке были узкие брючки, фланелевый верх, похожий на пижамный, и широкая шерстяная повязка на пояснице, чтобы не замерзнуть.

Признаюсь, увидев бегущего ко мне ребенка, я чуть не подпрыгнул от страха. Сам того не осознавая, я начал отступать за ворота. То, что маленький ребенок бегал по двору гостиницы в такое время, было совершенно необычно, поэтому я решил, что начинается новая история с привидениями. К счастью, веселый голос девочки полностью рассеял мой страх.

– Мама, здесь люди, – сказала она.

Такое уж это было место, и больше нигде ничего подобного произойти не могло. В глазах ребенка мы, стоящие в изнеможении у ворот в столь позднее время, должны были выглядеть довольно необычно. Из темноты на голос девочки выбежала женщина, вероятно, мать. Она была в длинной юбке до щиколоток и темном кардигане. У нее были смуглая кожа, большие глаза и слегка впалые щеки, и я на мгновение принял ее за индианку: наверное, главным образом благодаря необычному фасону юбки со складками.

Когда она вышла из темноты под желтоватый свет, ее лицо оказалось очень необычным и удивительно красивым. Со своей неяпонской внешностью она не очень соответствовала местности, где мы находились, и я заподозрил, что это тоже иллюзия, вызванная моей усталостью.

Я поспешил поклониться ей и постарался улыбнуться как можно веселее. Меньше всего мне хотелось вызвать у нее подозрения посреди ночи. Я старался изо всех сил выглядеть хорошим человеком. Но в то же время я не забывал о черноволосой девушке на верхнем этаже, и то переводил взгляд вверх, то снова опускал. Девушка наверху так и стояла, прижав руки к стеклу.

– Извините, мы пешком дошли сюда от станции Каисигэ, – сказал я с надеждой, молясь, чтобы она не убежала и не отказала в нашей просьбе, – разве гостиница больше не работает?

Я, конечно, знал ответ, но все же задал свой вопрос.

– Да, здесь больше нет гостиницы, – сказала она.

Ее бодрый и веселый тон меня удивил. Во-первых, среди ночи с ней заговорил незнакомец; и потом, судя по ее виду, я предположил, что она не очень владеет японским. Я также ожидал, что даже если она говорит по-японски, то не слишком разговорчива. Однако она говорила не только свободно, но и быстро, как школьница. Я, конечно, это оценил. Мне снова повезло.

– А есть ли здесь поблизости какое-нибудь другое жилье? – спросил я осторожно.

– Другого нет, я думаю, – просто сказала она, догнав девочку и взяв ее за руку.

– Знаешь, сегодня Юки сорвала вот такие большие, а бабушка сказала мне поставить их сюда, – сказал ребенок, размахивая руками.

– Что? – переспросил я.

– Она говорит о цветах, которые собрала сегодня, – перевела ее мать.

– А, понятно. Ты не знаешь, здесь есть какие-нибудь гостиницы? – спросил я малышку.

Попытаться привлечь внимание ребенка – очень простой и действенный ход.

– Гостиница? – Девочка задумалась, но, похоже, не знала этого слова и так ничего и не ответила.

– Вижу, у вас проблема с ночлегом. Хорошо, я постараюсь для вас узнать.

Сказав это веселым тоном, женщина взяла ребенка за руку и пошла влево. Мы последовали за ними, кланяясь на ходу. В здании был парадный вход, но его, видимо, держали накрепко запертым, за матовым стеклом двери света не было. По тому, что она сказала, я понял, что эта женщина не хозяйка дома.

– Прошу за мной, – пригласила она, ведя нас за дом.

– Сюда, – сказала и девочка.

Обходя вокруг здания, я все еще думал о девушке на третьем этаже и медленно шел вдоль стены, продолжая смотреть вверх. Я смог увидеть ее с другой точки, однако ее поза нисколько не изменилась: она стояла неподвижно, прижав руки к стеклу. Она лишь слегка поворачивала голову, следя за нами.

Девушка на третьем этаже и женщина внизу, ведущая за руку ребенка, производили прямо противоположное впечатление. У девушки с третьего этажа была светлая кожа и прямые черные волосы. Возможно, из-за кимоно она казалась неподвижной, как кукла. Напротив, женщина рядом с нами была смугла, волосы ее вились, и выглядела она иностранкой, приехавшей из Юго-Восточной Азии или Индии. Двигалась она свободно, разговаривала звонким голосом.

Пока я думал об этом, девушка на третьем этаже шевельнулась. Движение было довольно резким и внезапным, как будто ее что-то вдруг озаботило, и я от удивления на мгновение остановился как вкопанный. Ее облик, сложившийся в моем сознании, не вязался с таким быстрым движением. Мне хотелось остановиться и посмотреть на нее подольше, но я не мог позволить себе отстать от матери с ребенком, поэтому последовал за ними, и когда мы повернули за угол здания, она пропала из виду.

Что касается женщины, которая шла передо мной, держа за руку ребенка, она продолжала вызывать у меня легкое чувство дискомфорта. Она была вполне взрослым человеком, но неожиданно для меня говорила как дитя.

– Прошу вас, будьте здесь поосторожнее! – Она говорила громко, почти кричала. Слова были произнесены весьма настойчиво, и это никак не соответствовало ни ее уравновешенной манере поведения, ни облику матери, ведущей за собой ребенка.

Она остановилась у задней двери особняка и открыла раздвижную деревянную дверь.

– Разрешите войти? – Это она тоже произнесла странным высоким детским голосом. – Эй, слышите? – продолжила она тем же высоким голосом. – Простите, тут у ворот люди, они не знают, что им делать; пришли сюда пешком издалека.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Дочка топталась рядом с ней. Я наблюдал за ними со спины, чувствуя себя крайне смущенно и думая, что ребенка давно уже было пора уложить спать в такой поздний час. На ее улыбающееся лицо падал свет от лампы. Но прямо за ее спиной была полная темнота.