Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи - Страница 539

– С отцом…

– Да.

– То есть можно?

Я здорово удивился.

– Вот в кинотеатр можно.

– Правда?

– В кинотеатре не очень обращают внимание, там темно и не видно, кто вошел.

– А в кинотеатре интересно?

– Интересно, – хихикнула она, – там на втором этаже пол покрыт татами, поэтому нужно брать подушки.

– Правда?

Сатоми снова засмеялась. Я подумал, что она решила подшутить надо мной.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Честно или ты шутишь?

– Честно. Вы хотите сходить?

– Хочу, обязательно.

– Сейчас там показывают «Четыре свадьбы и одни похороны» с Хью Грантом.

– Интересное кино?

– Я не знаю. Но мне нравится Хью Грант.

– Завтра как раз воскресенье. Ну что, сходим завтра?

– Ой, как здорово! Обещаете?

Я удивился ее реакции.

– Конечно, обещаю. Тебе правда так хочется?

– Да, одной мне нельзя. Без отца или старшего брата.

– Понятно.

Мне нужно было поговорить с этой девочкой наедине. От нее я рассчитывал получить много информации.

– Послушай, Сатоми, – начал я робко.

– Слушаю, – ответила она.

– Я бы хотел о многом тебя спросить. Это очень важно, понимаешь?

– Думаете, я смогу ответить?

– Только ты и сможешь. Прежде всего госпожа Хисикава – что за человек она была?

– Что за человек… Ее было трудно понять.

– Трудно понять, говоришь? В каком смысле?

– Ну, она вообще-то была молчалива, но иногда много говорила. Часто смеялась, подшучивала над людьми и хохотала.

– Над тобой тоже смеялась?

– Над женщинами нет.

– Над мужчинами?

– Да.

– Говорят, она была нервной?

– Да, часто злилась.

– Злилась и кричала?

– Нет. Но всегда ворчала. С мужчинами сразу начинала спорить. Она любила повышать голос, а потом тут же дулась и запиралась в своей комнате.

– Вот как! Оказывается, она была трудным человеком.

– Очень трудным.

– И невеселым.

Я был удивлен.

– Но все-таки она была веселой. На людях она много говорила и часто громко смеялась. Часто казалось, что ей весело. Но в основном она смеялась над господином Фудзиварой.

– А как она держалась с госпожой Онодэрой?

– Госпожа Онодэра была мастером, поэтому с ней она ничего себе не позволяла. Всегда ее уважала.

– А что ты можешь сказать про госпожу Онодэру?

– Она была такой жизнерадостной бабулей. Хороший человек, хотя и со странностями.

– Что за странности?

– Ну, я не знаю, как сказать.

– Она ведь преподавала кото, поэтому, наверное, держалась высокомерно?

– Атмосфера вокруг нее была странная. Скучно и долго говорила о каких-то пустяках.

– О пустяках?

– Без конца повторяла то, что и так всем давно известно. Но она была живой и заботливой. Всегда дарила мне разные вещи.

– Тебе нравилась госпожа Онодэра?

– Нравилась.

– А госпожа Хисикава?

– Вы… Пожалуйста, никому не говорите, что я сказала.

– Конечно, не стану.

– И Митико, и Харуми, и Эрико, все так говорили. Что с Сатико неприятно общаться.

– Гм!

Я вспомнил, как Сатико Хисикава стояла на третьем этаже, освещенная голой лампочкой. Она совсем не производила такого впечатления.

– А Харуми?

– Харуми хороший человек.

– И Эрико?

– Эрико тоже хороший человек.

– Ты расстроилась, когда умерла Харуми?

– Очень.

– Да…

Сатоми, которая, казалось, постоянно улыбалась, загрустила, поэтому и я на время замолчал. Смерть Харуми, видимо, действительно сильно повлияла на нее. У этой девочки, всегда такой веселой, были свои печали.

– Вот мать Эрико и сказала ей вернуться домой как можно скорее. Полицейские велели ей пока подождать, но если Эрико уйдет, нам будет не хватать рук, чтобы обслуживать постояльцев.

– Это верно, – согласился я.

– Хэйта, Хэйта! – вдруг закричала Сатоми, вскочив на ноги.

Она заметила, что ее утка уплыла слишком далеко. Возможно, услышав свое имя, а может быть, просто по случайному совпадению, Хэйта поплыл обратно. Сатоми успокоилась и снова села.

– Что ты делала, когда госпожа Кэйгёку Онодэра пропала?

– Когда все ушли, я осталась одна в гостиной, собрала чашки и отнесла их господину Мории. Потом я пошла в «Рютэйкан» по коридору. Оттуда я смотрела в сад вместе с господином Футагоямой и остальными.

– Но в саду госпожи Онодэры не было.

– Не было.

– Госпожа Онодэра сказала, что пойдет во двор, и все остальные тоже собирались посмотреть на двор, так что получается, что в тот день все пошли туда.

– Да, снега было очень много.

– Так что же, в тот день шел снег?

Я так удивился, что даже привстал с камня.

– Да, верно.

– Я и не знал, что шел снег.

– Да, такой сильный снег, и небо стало совсем черным. Поэтому все и пошли смотреть на двор.

– А, понятно. Так вот почему все вышли во двор посмотреть.

– Да.

– Значит, госпожа Онодэра вышла во двор с зонтиком.

– Нет, без зонтика. Вот почему Митико подумала, что она скоро вернется.

– А, вот в чем дело!

Я наконец понял. Она вышла в сильный снегопад без зонтика, поэтому подумали, что она скоро вернется. Однако она исчезла. Почему она исчезла? В это время повар Мория смотрел из кухни, а у ворот стояла машина из продуктового магазина.

Значит, огромное количество снега, нападавшего во двор, производило сильное впечатление.

– А что двор? Наверное, это было прекрасное зрелище? – сказал я, не особо раздумывая.

– Да, это было потрясающе. Шел такой снег, и колокол звонил…

– Звонил колокол!

Я будто прозрел и вскрикнул, привстав с камня. Да, звук колокола!

Как я мог не заметить этого до сих пор? Звук колокола. Она сказала, что время было около шести часов. И сразу наступило шесть.

– Колокол отбивает время?

– Да, это мой брат звонит.

– Он звонит в шесть часов вечера, верно?

– Да, в шесть вечера и в шесть утра; а что случилось? Что вы так кричите?

– Из-за колокола. Это произошло в то же самое время, что и убийство Харуми Накамару. Было ровно шесть часов вечера, и тоже звонил колокол.

Наконец я встал.

– Что случилось?

– Я понял, понял. Я не слышал выстрела. И теперь наконец до меня дошло, почему людей всегда убивают в шесть часов вечера. Это из-за звука колокола.

– Звук колокола?

– Да, это звук колокола. В тот же момент, когда звучит колокол, раздается выстрел. Поэтому выстрела и не слышно.

Сатоми смолкла. Не очень понимая смысла сказанного, она глубоко задумалась. Затем, спустя долгое время, кивнула. И заговорила шепотом:

– Одновременно с ударом колокола…

– Верно. Юкихидэ всегда звонит в колокол храма Хосэндзи, правильно?

– Правильно.

– И давно?

– Да, давно. Думаю, больше пяти лет… звонит.

– Таким образом, преступник очень хорошо знает, сколько времени проходит между ударами. И стреляет одновременно с ударом. Поэтому выстрела никто не слышит.

Я собирался продолжать, но замолчал. Человек, который знает, с каким интервалом звонит Юкихидэ, должен был слышать этот звук каждый день в течение пяти лет, а значит, это либо житель «Рюгатэя», либо обитатель Хосэндзи. В любом случае этот человек должен быть местным. Это означает, что Сатоми вместе со всей ее семьей в первую очередь попадает в эту категорию. Не в силах сказать это, я промолчал.

Подожди, подумал я. Ведь обстоятельства смерти Сатико Хисикавы совершенно другие. Тогда было не шесть часов вечера. Глубокая ночь. И вместо ударов колокола я слышал, как она играла на кото. Вот почему тогда я услышал выстрел.

– Послушай, Сатоми, я бы хотел еще кое о чем тебя расспросить, – сказал я. – Почему священник, господин Футагояма, живет в этом доме?

– А потому, что у нас есть призраки, – сказала она беспечно.

– Призраки?

– Да, призраки, все так говорят.

– Там, где ты живешь?

– Да, в «Рюгатэе».

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Где в «Рюгатэе»?

– Повсюду. Вот почему нам пришлось закрыть гостиницу.