Цикл "Детектив Киёси Митараи. Книги 1-8" (СИ) - Симада Содзи - Страница 589

– И оно хорошо звучит? Если это просто бревно, значит, у него нет резонансной коробки.

– Да, но звучало оно хорошо. Тарумото был большим мастером подбирать материал для кото. Он и павловнию выбирал всегда самую лучшую. Когда говорят о павловнии, всегда вспоминают такие вещи, как гэта, из которой их делают. У нее легкая древесина; но павловния, используемая для кото, совершенно другая. Это должно быть дерево, выросшее в холодном климате, и древесину надо брать с теневой стороны ствола, с плотными волокнами. Конечно, если вы хотите сделать хорошее кото.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Но это ваше кото ведь из сосны, верно?

– Тарумото родился и вырос на горе Сэннин, поэтому очень хорошо разбирался в деревьях, которые там растут, вплоть до мельчайших деталей. Там большие сосновые леса. Гуляя по горам, он примечал подходящие деревья, которые могли дать хороший звук. Он часто звонил хозяину леса и просил спилить понравившееся ему дерево, выбирал нужные части. Но это было всего лишь его хобби. В основном он делал здесь кото из павловнии.

– Он делал и продавал их прямо здесь?

– Да. У кото работы Сумио Тарумото очень хорошая репутация. Они нравились и госпоже Онодэре, и она всегда ими пользовалась.

Я внезапно осознал, что лицо Икуко Инубо приблизилось почти вплотную к моему. И, возможно, неосознанно, ее пальцы следовали за моими, когда я поглаживал поверхность этого необычного, вырезанного из одного с половицей массива дерева кото, чтобы почувствовать красивую текстуру его древесины. Когда моя рука останавливалась, ее пальцы тут же ее догоняли.

Посмотрев на ее лицо, я увидел, что ее глаза слегка увлажнились, когда она взглянула на меня. Я быстро отвел взгляд, отодвинул колени подальше от ее и медленно встал. Мне она показалась немного странной. Она сидела рядом со мной, и хотя на лице ее была безмятежная улыбка, я чувствовал, что все ее мысли направлены в мою сторону.

– Я слышал, что нашли тело господина Мории, – сказал я.

Она тоже встала:

– Это совершенно ужасно.

Может быть, она действительно так думала, но внешне это никак не проявлялось.

– А с господином Фудзиварой все в порядке?

Я украдкой бросил взгляд на лицо Икуко, однако не заметил на нем никаких изменений или растерянности.

– Да, надеюсь, с ним все в порядке, – сказала она с меланхоличным выражением лица безо всяких эмоций в голосе.

В этот момент я вспомнил о келоидных рубцах, которые тянутся у нее под кимоно от спины до ягодиц. Меня охватили смешанные чувства и даже немного закружилась голова.

– Я слышал, что вы продаете эту гостиницу.

– Да, после всех этих событий я, наверное, не смогу здесь больше оставаться.

– Куда вы поедете? – спросил я как бы между прочим.

Однако она, похоже, серьезно задумалась.

– Мы еще не решили, – сказала она через некоторое время.

– Я слышал, что вы вроде бы собираетесь в Идзумо?

– Мой муж, кажется, собирается.

– А вы нет?

– Я не хочу ехать, но, думаю, все-таки придется.

Наступило немного неловкое молчание. Я чувствовал себя репортером развлекательного журнала, пытающимся выведать, собирается ли она разводиться, и выдать читателям сенсацию.

– Но ведь, если честно, вам не хочется покидать эти места, не так ли?

– Здесь я родилась и выросла. Я знаю «Рюгатэй» с момента начала строительства. Поэтому я не хочу все бросать.

– А если дело сумеют раскрыть, все будет в порядке? Можно будет не уезжать?

Когда я спросил это, женщина слегка улыбнулась:

– Что тут сказать? Это зависит от того, что выяснится в результате расследования.

Если бы Митараи был здесь, он бы, наверное, сказал: «Ну так давайте решим проблему завтра». Я не мог этого сказать и промолчал. Мне очень хотелось помочь этой семье. Но то, что она сейчас сказала, прозвучало несколько загадочно. Если представить себе невероятное, представить, что преступник – она сама, то раскрытие дела ей никак не поможет.

– Я понимаю. Может быть, у меня не хватит для этого способностей, но я сделаю все, что в моих силах.

Я сказал это, не особенно задумываясь, и направился было в коридор.

– Господин Исиока, – услышал я в этот момент откуда-то доносившийся голос.

Мне показалось, что это Сатоми, поэтому я быстро вышел в коридор. Сатоми стояла перед моей комнатой и кричала в никуда.

– Да, я здесь! – громко ответил я.

Она повернулась ко мне и быстрым шагом побежала вверх по коридору.

– Что? – спросил я, когда она подошла поближе.

Сатоми немного запыхалась. Видимо, она бежала с самого низа.

– Только что позвонил господин Танака…

– Он ждет у телефона?

– Нет, повесил трубку.

Сатоми покачала головой.

– И что?

– Он сказал, что будет в полицейском участке, и попросил вас позвонить.

– Хорошо, большое спасибо.

С этими словами я оставил Сатоми и поспешил по коридору в сторону «Рюбикана».

2

Я вошел в гостиную «Рюбикана», снял трубку с телефона на комоде и набрал уже знакомый номер комнаты в полицейском участке Каисигэ, в которой сейчас находился штаб следствия. После всего лишь одного звонка раздался голос Танаки.

– Это Исиока. Мне сказали, что вы звонили, – поспешно сказал я.

– А, господин Исиока. Вы сейчас там один? – сказал Танака, покашливая.

– Я один. Как там дела?

– Я тоже один. Все уже разошлись по домам, так что дежурю в одиночестве.

– Так в чем дело?

– Мало не покажется. Вы уже слышали про Морию?

– Да, слышал.

– А сейчас нашли тело бабушки Кику Инубо.

– Где же?

– В горах у перевала Каихара. Это довольно близко к автобусной остановке, метрах в восьмистах или около того. Когда вы приехали в деревню Каисигэ, вы вышли на автобусной остановке у перевала Каихара и пошли через перевал, так?

– Да, верно.

– Это на обочине дороги, на том горном перевале. Чтобы избавиться от тела, его бросили там.

– Есть что-то подозрительное в состоянии трупа?

– Масса всего.

– Что именно?

– Господин Исиока, не пришел ли ответ от вашего друга из-за границы?

Я не сразу смог ответить. Ответ-то был, но он вряд ли мог порадовать Танаку.

– Пришел… – ответил я.

Я решил, что если сказать, что ответа пока нет, то создастся впечатление, что мой друг меня ни во что не ставит, но задумался, как мне продолжить.

– И что он написал? – спросил Танака, как и следовало ожидать.

– Написал, что хотел бы сразу же вылететь, потому что это очень интересный случай, но сейчас слишком занят и не может бросить дела, поэтому просит меня пока вести расследование самостоятельно…

– То есть когда-нибудь он приедет?

– Я не знаю, будет ли у него время приехать, но, может быть, сумеет что-то порекомендовать письмом или телеграммой.

Я совершенно растерялся.

– Я правильно понял, что он обещал давать инструкции таким способом, не так ли?

– Знаете ли, обстоятельства могут меняться…

Говоря это, я обильно потел, хотя в комнате было прохладно. Похоже, мои слова не обрадовали Танаку, но, к счастью, он не стал продолжать эту тему.

– Так или иначе, состояние дел сейчас очень тяжелое. Ситуация становится все более и более непонятной. Остается только думать, что это дело рук шизофреника.

– Шизофреника, говорите…

– Честно говоря, мы не в состоянии справиться с этим сами. Поэтому прямо сейчас наши люди поехали в Хиродай, спросить мнение психиатра. Если так пойдет, начальство тоже не будете возражать против того, чтобы пригласить господина Митараи.

– Неужели все так плохо?

– Если ад существует, то там, наверное, царит такой же хаос.

– Расскажите мне, что происходит.

– Могу ли я понимать ваши слова так, что господин Митараи принял наше предложение о сотрудничестве? Сейчас я готов рассказать все, но если он не пойдет нам навстречу, мы не сможем больше об этом говорить.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

На этот раз Танака поставил четкие условия. Ситуация отчаянная. На мгновение я потерял дар речи и боролся с желанием заплакать. Я не мог сказать «да» или «нет». Если бы я сказал «да», это было бы похоже на ложь, а если – «нет», Танака, вероятно, ничего не стал бы мне рассказывать. Однако сейчас, когда ситуация дошла до такого положения, а сам я успел сделать Танаке многообещающие намеки, я не мог утерпеть, чтобы не расспросить о подробностях. Я осмелился солгать.