"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 584

Но если чуть изменить пропорцию, подобрать правильный фитиль и соорудить более-менее нормальный стеклянный колпак — можно использовать такое освещение дома.

Скипидар в поместье имелся, целая бутыль. Спирт многократной перегонки нашелся в том же сундучке, где папенька держал перегонный аппарат. Всего литр, но уж чего-чего, а это топливо в сельской местности я добуду. Павловна утром уже поставила чан браги из помоев и прочих отходов. Хотя и ворчала — что за безбожная работа в праздник! И кто ж вино курит из такой погани, тьфу! Как его пить-то?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Смесь для лампы я составляла из четырех частей спирта и одной части скипидара. Добавлять скипидар было необходимо, потому что спирт хотя и испаряется гораздо лучше масла, но горит несветящимся пламенем. Яркость огню придавали раскаленные частицы углерода, которых в скипидаре содержится значительно больше, чем в спирте. Так что нитяной фитиль, луженые баночки, из которых я безжалостно выскребла белила и румяна Эммочки, две бутыли из пустых, обнаруженных в кладовке, (я открыла донышки с помощью раскаленного в печке куска проволоки и корытца с ледяной водой) — и вуаля! У меня две готовые лампы и еще несколько штук в перспективе.

При ярком свете выпили чаю. Я наконец-то попрощалась с гостями, включая несимпатичного Селифана — куда деваться, пришлось и его звать. Староста все время рыскал глазами по сторонам, пытаясь понять — какие же еще чудеса я с собой привезла. Конечно же, ему сообщили и про найденные вчера ресурсы. Недаром, зло поглядывал и на Павловну, и на Алексейку.

Перед расставанием староста получил распоряжение — обеспечить завтра в усадьбу восемь мужиков на простую, плотницкую работу. Хотел было спорить, но я сказала чуть повышенным и одновременно душевным тоном:

— Не будет людей, Селифан Васильич, сам за труд примешься.

Селифан дальше спорить не стал. Я позаботилась, чтобы он ушел одним из первых. После чего приняла важное административное решение: назначила Алексейку ключником. Павловна заохала — дело не для такого парня. Я пояснила, что поначалу ему придется чинить петли и навешивать замки. А с его отцом я отдельно поговорю, тем более у Алексейки два брата и кузня без юной смены не останется.

Наконец, гости разошлись. Я провела день на ногах и уже готовилась ко сну. Тут добрая Павловна напомнила об еще одной обитательнице поместья, не нагруженной работой и не приглашенной на праздник.

— Я тут кусок пирога приберегла для дурочки нашей. Ей-то надо сытно кормиться — за двоих ест.

Я чуть усовестилась — со всеми заботами забыла про Аришу. Конечно, девица, как кошка, почти весь день спала в каморке, но все же ей требовался свежий воздух.

— Дай ей пирога, да молока, — сказала я. — Пусть пока людей нет, разомнется, по дому прогуляется.

— Нам бы ее расспросить, — заметила Павловна, — кто ее нагрузить изволил. И зачем топиться бежала.

История оказалась одновременно простая и страшная в своей нынешней обыденности. Крепостничество, что тут скажешь…

По рассказам Ариши, обрюхатил ее кто-то из дворовых: кто именно, она впотьмах и не разглядела. Пошла в погреб за кислой капустой, а он там и подкараулил. Кричать и жаловаться девушка не решилась, да и не заступился бы никто. Понадеялась, что Бог милует.

Увы. Когда стало понятно, что дворовая девка в тягости, ее оправданий тем более никто слушать не стал. Многие баре в сию пору довольно строго блюли за нравственностью «подлянок». И жестоко наказывали за блуд. А жениться и замуж выходить не разрешали. Потому как все время дворовых должно принадлежать господам. Нечего своей семьей жить, свое хозяйство иметь!

Так было не везде, конечно. Где-то помещики обходились без строгостей, разрешали свадьбы и даже отпускали на месячину — то есть, выдавали дворовым припас на месяц, позволяли держать на барском скотном дворе свою корову, управляться хоть малюсеньким, но своим хозяйством.

Но не такова оказалась молодая барыня в поместье Ивана Платоныча Уварова, моего дяди. Все вольности с месячиной она разом пресекла, а беременных дворовых девок преследовала нещадно. При том, что и мужской прислуге своя семья отныне не светила, здоровые молодые мужики скоро начали превращаться в бессовестных стоялых жеребцов, каким лишь бы кому, а что потом — не важно. Тем более, лакею, пойманному на блуде что? Ну на колени у барского стола поставят и заставят поклоны бить отсюда и до обеда. Ну на конюшне выпорют. Да и все.

А вот согрешившую подлянку изведут гораздо качественнее. Первым делом опозорят на всю округу. А дальше — на усмотрение господ. Молодая барыня Уварова, например, повадилась таких девчонок отдавать в жены в самую дальнюю деревню, тамошнему кривому пастуху. Здоровенный вечно сполупьяна мужик уморил уже трех или даже четырех женок. Потому как колотил нещадно и работой нагружал без меры. Кто из провинившихся девок дите не скинул сразу, те родили, и теперь их детки сиротками-приемками при том же пастухе росли, вечно избитые и голодные.

— Лучше в реку брошусь, чем к Ваньке-кривому в жены, — закончила свой рассказ Ариша и на всякий случай заплакала, утирая слезы углом повязанного по самые брови платка. — Мне девки рассказывали, он и поленом прибить горазд, и с топором за женой по деревне гоняется. Если помирать — так сразу, не мучиться.

— Грех-то какой, — вздохнула Павловна и погладила девчонку по плечу. — И думать не смей! Барышня наша что-нибудь про тебя да придумает, будь в надежде. Эх ты, горемыка…

— Придумаю, — пообещала я. — А пока идите, нянюшка, обратно в каморку. Пока никто нашу тайну не увидел. А я на завтра план составлю. Работы поутру у нас будет полный кузовок и еще больше. У меня задумок много.

Глава 15

Проснулась я почти затемно, умылась и принялась за многочисленные и неотложные дела. Одним из них, правда, запланированным на вечер, станет расселение каморки. Для Ариши уже нашелся чуланчик, его надо обустроить, проверить вентиляцию и перевести туда. Придется посвятить в тайну Алексейку — что делать. Бедная девчонка вздыхала и всхлипывала во сне. Ей не спалось, да и мне за компанию.

Кстати, насчет воздуха. Оказалось, что причиной горелого запаха в барских апартаментах были не только плохо закрытые печные вьюшки. Едва старая барыня померла, в кабинете барина, используемого, как контору, случился пожар. Вовремя обнаружили и потушили, но все бухгалтерские тетради сгорели.

— Кое-кто побаивался, — с усмешкой, но тихо сказал Алексейка, — что вместо наследницы приказчик от Ивана Платоныча пожалует, делать отчет барину, сколько зерна и кож было продано и по какой цене.

Я тоже понимающе усмехнулась. Сейчас для меня важно, что в усадьбе осталось. Но о сгоревшем прошлом, быть может, разговор еще зайдет.

Пока же завтрак подавал Алексейка. Он починил разболтанную кофемолку и смолол прожаренный кофе. И то и другое мы нашли в секретной кладовке. Кофе получился так себе, пережгли. Ругаться не стала — сама виновата. Объяснять надо лучше. Впрочем, и хуже пивала.

Основным блюдом завтрака стала ячневая каша. Ее сварили в большой кастрюле для всех — и для меня, и для дворни. Вряд ли две кухонные бабы оценят такой демократический жест, но безопасность — важней. Кухарки постарались, каша вышла крутой и почти без песка.

Варить ее было проще, чем обычно, так как одна из моих чудо-ламп с вечера горела на кухонном поставце. Это удивило персонал не меньше, чем общая каша — дворня привыкла, что самое лучшее находится в барских покоях. Я кратко объяснила: пока барыня спит, ей лампа не нужна, зато тем, кто кашеварит до зари она необходима, чтобы лучше работать.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Мы и не знали, сколько, оказывается, тараканов на кухне водится, — восторженно сказал перед завтраком Алексейка. И умолк, не уверенный, что это открытие из мира шестиногих обрадует госпожу. Я усмехнулась — надо и с тараканами разобраться. Но позже.

Пока же следовало допить кофе… нет, даже лучше взять чашку и отправиться на крыльцо, встречать рабочую силу, собранную Селифаном.