"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 614

Я рассказала про любопытную заметку во французской газете с подробным описанием заграничной лампы, как сделала заказ кузнецу и получила желаемое.

Иван Ефимович слушал внимательно, кивал, заметил, что подчиненным людям не всегда удается легко объяснить то, что нужно.

А потом задал неожиданный вопрос.

Глава 48

Расстались с Иваном Ефимовичем мы неожиданно не очень дружелюбно. Я-то думала, он флиртовать начнет, увидит во мне даму.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Размечталась.

Он просто спросил: «Сколько я должен?» Что, конечно же, меня обидело. Понятно, приказчик, у купцов трется, в купцы метит, небось есть своя доля в торговом доме Никитиных. И привык все решать толстой пачкой или увесистым мешочком.

Я обиду не скрыла, и мы достаточно быстро и прохладно распрощались. Конечно же, я не отпустила Степу без флакончика барсучьего жира, указав, что пить надо натощак. Мальчишка скривился было, а отец его, глянув на несчастную мордочку сына, решительно сунул лекарство в карман. Спросил только, что это такое, узнал про барсука и понимающе кивнул. Ну да, Америку я этим средством не открыла, издавна оно известно.

Я вроде помнила и еще об одной важной просьбе, которую собиралась ввернуть по случаю, раз уж события выстроились. Но тут в пансион стала ломиться Федькина матушка, и Иван Ефимович удалился. Чай я ему подарить не успела.

Федька тоже был выписан из импровизированного госпиталя. С подробным объяснением, что он уже достаточно наказан ледяным купанием, что не надо мешать ему встречаться со Степкой. И, конечно, порцией барсучьего жира, с инструкцией по применению.

Заснула я легко — уж очень умаялась за день. Все же успела вспомнить, о чем не удалось поговорить с управителем — о том, чтобы он отрекомендовал меня перед визитом к Николаю Никитину как к оптимальному торгово-производственному партнеру. Его я выбрала еще до происшествия на Оке, выслушав подробный отчет своего крепостного из трактира.

Утро началось с сюрпризов. У пансиона остановились сани, вернее воз, и двое дюжих молодцов стали вытаскивать коробки и корзины, перевязанные разноцветными лентами. Всюду надписи и открытки: «Для госпожи Шторм».

В коробках и корзинах были конфеты, мармелад, сухофрукты и живые яблоки, апельсины, гранаты, один ананас. Пять фунтов чаю и пять фунтов кофе. Икра, конечно же черная, расписные маленькие кадушки с зернистой и паюсной икрой, балыки, завернутые в вощеную бумагу, сыры. Отрезы шелковых и бархатных тканей, духи, правда с резким запахом. И даже несколько неразрезанных дамских романов, видимо купленных оптом в книжной лавке.

Я недоуменно поморгала на богатство. Здрасьте, приехали. И кто ж это такой щедрый? Подарки впору дорогой содержанке презентовать или же, наоборот, невесте, за которой ухаживания начинают. Но у меня ни полюбовника, ни жениха не намечалось вроде. Во внезапно вспыхнувшее чувство от мельком увидевшего меня на улице князя-гусара я верю меньше, чем в зелененьких инопланетян.

Вариантов, собственно, два. Либо вчерашний менеджер откупается, либо… либо Михаил Второй что-то себе надумал.

Честно говоря, лучше бы первый вариант. С ним я хотя бы знаю, что делать.

Решив оставить эту загадку на потом, я попросила мадам Обрящину до выяснения придержать презенты нераспакованными где-нибудь в кладовке. Скорее всего, придется возвращать.

Мадам понимающе покивала, и по блеску ее глаз я обреченно догадалась: сплетни о молодой привлекательной и пока неприступной вдове, за которой ухаживает некий таинственный незнакомец-миллионщик, пойдут по городу уже сегодня. Мне их не остановить, хоть я наизнанку вывернись.

Значит, и дергаться нет смысла. Позавтракала и стала собираться на деловую встречу.

Увы. Два часа спустя я вернулась в пансион несолоно хлебавши. Николай Никитин оказался махровым ретроградом и мракобесом. Он меня попросту не принял. Вообще. Я-то рассчитывала сразу начать со свечей, разложив купцу по пунктам тщательно расписанный бизнес-план, выверенный до копейки.

Но меня дальше приемной в конторе не пустили. Вот так. Женщина, барынька, да еще и вдова безмужняя, негоже ей в торговые дела соваться. «Земфир» в трактир пристроить — еще куда ни шло. Чаем хорошего человека угостить — пожалуйста. А дела серьезные делать с такой никто не будет.

Неудача и обескуражила, и разозлила. До сего момента у меня в основном все получалось, а тут такая плюха! Лад-но. Не хочет господин Никитин со мной о делах говорить? Обойдусь. Будет заметно труднее и дольше, но в конце концов я справлюсь.

Для начала надо съездить на бойню. И посмотреть, что там с ценами на свиное и прочее сало. С одной стороны, у крестьян на месте покупать дешевле. С другой — это надо их объезжать, с каждым договариваться, успевать вперед прасолов и еще с теми не поссориться.

Большой город и возможностей дает больше. Пощупаю-понюхаю-разузнаю. Потом буду думать.

Визит на бойню начался с анекдота. Хозяин удивленно взглянул на меня:

— Сударыня, вы поздновато явились — забой давно окончен, свежей крови до завтра не будет.

Я оторопела, но скоро выяснила, что некоторые городские эскулапы направляют сюда малокровных пациентов для употребления этого продукта еще в теплом виде. Кстати, интересно, не образуются ли остатки, есть ли смысл делать гематоген и как его рекламировать?

Узнав, что я не малокровка, хозяин удивился:

— Извините, сударыня, вообще-то я сам должен был понять по вашему замечательному румянцу, что вам такое лечение не прописано. Так что же тогда?

Я рассказала. Собеседник оказался дядькой одновременно и простоватым, и сметливым, а главное — без гендерных предубеждений. Не прислала барыня приказчика, сама пришла — всякое бывает.

Из разговора я выяснила, что бойня действительно аккумулирует часть непроданного некондиционного свиного сала. При ней существует круглогодичный ледник. Но и на нем запасы портятся, поэтому годятся только на свечи и мыло.

— Если вам большая партия нужна, уступлю с хорошей скидкой, — сказал хозяин. — Мне перед Великим постом ледник освободить надо, сгрузить туда птицу и мясо. За две тысячи ассигнациями уступлю.

Я поблагодарила собеседника и распрощалась. Идея заманчивая — с такой партией мой предполагаемый заводик месяца три-четыре не будет нуждаться в сырье. Вот только где деньги взять?

Гулять по городу, хоть в санях, хоть пешком, не хотелось — разыгралась метель. Я направилась в пансион. Возьму хотя бы из утреннего подарка какой-нибудь романчик, почитаю…

У входа столкнулась с девицей лет шестнадцати. У нее в руках был какой-то округлый груз, закатанный в шаль.

— Простите, барыня, не вас, случайно, Эмамарковна кличут? — робко спросила она.

— Да, — удивленно ответила я, раздумывая, откуда девица могла узнать мое имя, хоть и в такой упрощенной форме.

— Моя матушка вам кланяется и благодарит, что Федьке пропасть не дали. Блинов испекла, вам прислала.

— А как Федька? — спросила я.

— На улицу просится, играть хочет. Но ему теперь дома сидеть три дня, как вы сказали, и пить это…

Девица не нашла подходящего слова, но скривилась, и я поняла, что она попробовала снадобье для младшего брата…

Гостья была приглашена наверх и передала стопку вполне теплых блинов, уложенных в миску. Обратно получила и посудину, и старое платье, а в подарок — несколько пряников и конфет.

Ну вот, отблагодарили за доброе дело. Мелочь, а на душе приятно.

Глава 49

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Интерлюдия вторая

Николай Аграфенович Никитин по праву слыл истинным первогильдийным купцом. Ладный, степенный, почтенный, а сколько денег на банковских счетах, да в модном стальном несгораемом шкафу, да в старинных сундуках — никому не ведомо. Только когда навалился на Россию антихрист Бонапарт, Николай Аграфенович пожертвовал крупную сумму золотом, целый полк вооружил и от того не обеднел.