"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 621

Путь казался бесконечным. В завитках пурги и сумерках рассмотреть что-то было сложно. Старая избушка на крохотной поляне вынырнула из-за деревьев неожиданно, когда мы подошли почти вплотную. Часть мужиков уже без команды двинулись в обход, к двери и крохотному оконцу. Михаил Второй пинком распахнул дверь и исчез в темном проеме.

Я прислонилась к мерзлой березе и затаила дыхание. Ну же, ну!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Пусто тут, — сказал кто-то из мужиков. — Нет никого.

Глава 6

Я рванулась вперед, оттолкнула кого-то и оказалась в домике. В полутьме не очень-то видно было и снаружи, а здесь удавалось разглядеть только то, что избушка пуста.

Скрежетнуло кресало, мелькнули искры, разгорелся факел и осветил убогую избенку без мебели, только солома и тряпье на полу.

А это что?

Да, Амелька, Лизонькина кукла. Моя дочка была здесь совсем недавно. Но где она сейчас?

Михаил Второй что-то говорил о том, что девочка и другие дети непременно живы. Что в избушке все эти дни было тепло — да, я сама разглядела простенькую курную печь. Даже меланхолически тронула ее неостывший бок.

Но каким упавшим голосом говорил особый чиновник! Еще минут десять назад он все понимал, все держал под контролем. А сейчас напоминал сдувшийся воздушный шарик. Всё пошло не так! Он столкнулся с чем-то непонятным, и его отчаяние передалось мне.

— По следам поискать бы, — неуверенно сказал кто-то из мужиков.

— Сейчас наши следы занесет, — ответили ему.

И это было так. За дверью избушки шуршала белая стена. А когда я выглянула, то еле различила нашу недавнюю тропинку. Никогда не увлекалась экстремальным туризмом, но поняла: еще немного — и придется либо остаться в избушке до утра, либо сейчас же спешить к саням.

Что хуже — я не знала. Что делать — не знала тоже.

Поэтому, когда Михаил Второй взял меня за руку, всхлипнула и побрела за ним. Шла, сжимая Лизонькину куклу.

Как мы ехали домой, я просто не помнила. Тяжелая душная хмарь навалилась темным одеялом. Помню только, что было очень холодно. Невыносимо. И мне было все равно, я одна или рядом особый чиновник. Он же ехал верхом. Наверное, привязал лошадь к саням и укрылся под пологом.

Но потом сквозь слегка утихнувшую пургу засветились огни. В поместье никто не спал, там запалили все факелы и зажгли все лампы. Не знаю почему, но сердце забилось сильнее, словно свет в конце пути обещал надежду.

— Кто-то приехал, барыня! — крикнул Еремей, стукнув кулаком в переднюю стенку возка. — Чужие в поместье! Мундиры, вашбродь!

Михаил Второй, о котором я успела позабыть, высунулся из возка, потом и вовсе выпрыгнул. И канул в снег, даже руки не подал. Хотя понятно, понесся проверять, кто там пожаловал.

Но и я не собиралась ждать. Что, по снегу впервые пробираться? А вдруг там…

— Не стоит торопиться, сударыня. — Едва я высунулась из возка, как меня под белы ручки подхватил… Михаил Первый.

Откуда он тут взялся? И почему…

— Не волнуйтесь. Дети живы, они в доме.

Ох… Дурной медведь! Кто же так новости сообщает! Даже хорошие. Самые восхитительные. У меня от его слов мгновенно закружилась голова. Как в дурном французском романчике, колени подкосились, и я упала на руки капитана-исправника, словно созревшее яблоко в шубе.

Злой февраль исчез. Остались только голоса.

— Отпустите даму! Вы что себе позволяете?!

— Мне ее что, на снег положить? Ваше высокоблагородие, вы в этой истории и злодеев постарались спугнуть, и деток чуть не погубили. Так теперь надо и Эмму Марковну заморозить?

О ком это? Обо мне? Почему я двигаюсь, но не чувствую ног? Меня несут?

Исправник не только говорил, но и двигался в сторону крыльца уверенными, хотя и неширокими шагами. Рядом семенил Михаил Второй. Похоже, он порывался схватить меня, но не решался. К тому же если исправник шагал по тропинке, то особый чиновник — по сугробам, то и дело проваливаясь.

Неважно, о чем они спорят. Дети… Дети живы и в доме!

— Михаил Федорович!

Мой голос был командный и резкий. Двое мужчин остановились, каждый решил, что я обращаюсь именно к нему. В другой ситуации я бы улыбнулась. Но не сейчас.

— Благодарю за помощь. Пожалуйста, поставьте меня!

Исправник пожал плечами и выполнил просьбу, благо мы были уже на крыльце. Я ринулась в детскую, не слыша ничего, что говорят за спиной.

В детской было полутемно и пахло мокрым бельем. Луша неуверенно гладила по голове Степочку, а он молча прижимался к ней. Прошка ревел на руках Ариши — она вцепилась в ребенка так, будто его могли отобрать прямо сейчас. Павловна держала на руках Лизоньку, а та тихонько всхлипывала.

Потом крикнула: «Мамочка!» — и дернулась ко мне.

Павловна сразу передала мне дочь. Та потянулась ко мне ручонками, и несколько секунд мы обнимались. Только тут дочка увидела в моих руках свою куклу. Я в забытьи так и сжимала тряпичное тельце, даже позабыв о нем. И теперь моя девочка улыбнулась.

Потом я велела принести еще ламп, нагреть воды и серьезно сказала Лизоньке:

— Милая, я расскажу тебе сказку. А сначала осмотрю Прошу. Ты большая, а он маленький. А ты пока побаюкай Амельку, — показала на куклу, — она ведь еще меньше и очень испугалась.

Дочка внимательно взглянула на меня. Нахмурилась, казалось, заплачет. Я поцеловала ее, и Лизонька опять улыбнулась. Кивнула головкой и принялась баюкать Амельку.

Лампы уже принесли. Я повернулась к Арише, но она продолжала сжимать младенца. В ее глазах были проблески недавнего безумия, а губы шептали: «Не дам».

На миг меня охватила усталая злость. Она что, не понимает, что только я сейчас могу осмотреть ребенка и понять, нуждается ли он в помощи? Хотела даже приказать по-барски. Но сдержалась. Она же почти девчонка. Не знаю, как сама переживала бы такую историю в ее возрасте.

Поэтому я спокойно сказала:

— Положи Прошеньку на стол. Сама раздень. Я должна посмотреть, все ли с ним в порядке. Не выпускай его, держи своими руками. А я его не возьму. Ну, сделай так, — последние слова чуть-чуть повелительно.

Ариша несколько секунд ошалело глядела на меня. Потом осторожно положила Прошку на стол и стала распеленывать.

Все оказалось в порядке и с Прошкой, и с Лизонькой, и со Степкой. Детей как-то кормили, они явно не мерзли. Младенца явно не один раз перепеленали. Носики-курносики — да, сопливые, но это мелочь, и синяков нет. А еще Проша в своих предсказуемо мокрых пеленках был теплый.

Так что купаем, кормим — и спать. Одежду, конечно, не просто стираем — надо посмотреть, чтобы Лизонька и Степка ближайшие дни не носили то, в чем их похитили. В таком возрасте не всё понимают, но очень хорошо запоминают.

Когда купание полусонных деток завершалось, ко мне подошла Матрена, повариха, баба дельная и способная взять на себя функции управляющей, когда Павловна отвлекалась на что-то более важное. Как в нынешней ситуации.

— Эмма Марковна, как распорядитесь с гостями поступить? Его благоро… его высоко… тот чиновник, что с вами приехал, без экипажа. А исправника, что деток привез, в такую метель, да в ночь, отпускать грех. Я, извините, коль не так, велела комнаты господам приготовить, а людям исправника, кучеру да двум служивым, тоже чуланчик нашли на людской половине. Покуда они на кухне щами и чаем греются, а господа — в гостиной, как кот и пес друг на друга глядят. Для них блинов напечь велела и кулебяку налимью погреть.

— Все правильно сделала, Матронушка. — Я всегда хвалила за любую разумную инициативу. — Спасибо тебе.

Сама же чуток погрустнела — придется навестить «кота и пса», накормить ужином. Да, кстати, и поесть самой. Тревога улеглась, и проснулся аппетит.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Но никаких долгих посиделок! Эту ночь мамы проведут рядом со своими детьми. Чтобы, если Лизонька или Степка проснутся, ощутили рядом не холодную пустоту, а родного человека.

Глава 7

Кот и пес уже не сидели молча. Не орали, не дрались — уже слава богу, конечно. Но вполголоса эти господа ругались только в путь!