"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 650

И что с ним делать? Он приятный мужчина. И полезный, чего скрывать. Но… но. В том-то и дело. Он не мой Миша. А как ему отказать так, чтобы не обидеть, я не знала.

Благо тему удалось быстро сменить: мы подъехали к той части ярмарки, где не только продавали, но и показывали разное экзотическое по здешним меркам зверье.

И буквально через минуту Лиза, всю дорогу вертевшая головой по сторонам, испуганно вскрикнула, дергая меня за рукав.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мама! Мамочка! Он его съест!

Глава 39

Я обернулась и увидела галдящую толпу, образовавшую полукруг. Она спорила, била по рукам, заключая какое-то пари и показывая в середину. Спокойным был лишь один участник — восточный человек в чалме.

В центре неторопливо извивался удав средних габаритов. А перед ним барахтался щенок двух-трех недель от роду. Он пытался встать на лапки или хотя бы уползти от опасности, но чернобородый мужичок в бархатном жилете подталкивал его палкой в сторону змея.

Удав вряд ли был очень голоден, да и пасмурная, нежаркая погода не способствовала его активности. Но все же он явно разглядел добычу и готовился к обеду. Судя по репликам зрительской сволочи, суть пари была не в том «съест или не съест», а «съест сейчас или подождет».

Кроме возмущения, я осознала ясную и объективную вещь: если сейчас мы тронемся и уедем, Лизонька запомнит увиденное сильнее, чем свое похищение. Даже если щенок исчезнет в утробе змеи не у нее на глазах.

Так, спокойно! Отставить эмоции! Вот какая-то бабенка из толпы кричит, что грех это — Божию тварь гаду скармливать. Слышат ее, ага. Неизвестную барыню азартная толпа тоже не послушает. Зато напротив меня сидит человек — административный ресурс. Его-то и использую.

— Михаил Федорович, как можно допустить такое отвратительное зрелище?! — с чувством сказала я.

— Вы правы, сударыня, — ответил Михаил Второй, хотя, как мне показалось, глядевший не без интереса, — для ребенка это лишнее. Лучше уехать.

— Михаил Федорович, — повторила я с еще большим нажимом, надеясь, что не срываюсь в истерику, и молясь, чтобы удав не поторопился, — как администрация ярмарки допустила такие…

Я на миг остановилась. Какое же слово использовать, чтобы было понятно, почему я считаю происходящее недопустимым? В то время и на казнь любили посмотреть, да и животных мучили.

— …допустила такой Колизей? В следующий раз какой-нибудь прощелыга и гладиаторские бои устроит.

— Забавно было бы взглянуть на такие римские игры, — заметил попутчик. — Увы, змея — собственность этого восточного гостя, а собачка — купца второй гильдии, и я решительно не представляю…

— А вы представьте! — Я зло и резко оборвала этот монолог о праве собственников распоряжаться живым имуществом. — Представьте, что мой ребенок никогда не забудет это омерзительное варварство. И полновластного мужчину, созерцавшего его, но не остановившего. Ну а я…

Еще несколько слов — и начнется истерика. Оставался взгляд.

Но его хватило. Михаил Федорович все понял. Вздохнул, оправил мундир, вылез из пролетки. Мгновенно превратившись из учтивого попутчика в человека при исполнении.

Быстрым шагом прорезал расступившуюся толпу и изрек, демонстративно не глядя на удава у своих ног, будто чиновников они не едят.

— Так-с, кто это скоп собрал? Кто главный?!

Я знала, что термин «скоп» не только коммерческий, но также синоним «несанкционированного собрания» — «действуя незаконным скопом». Молодец, дядя-котик, правильный заход!

Толпа молчала, но расступалась. Парень в желтой рубахе, видимо русский антрепренер гадовладельца, несмело сказал:

— Да вот, ваше благородие, змеюку кормим щенком ненужным.

— Не слепой! — повысил голос дядя-котик. — А кто толпу собрал без дозволения начальства? А ну, покажи полицейское разрешение на спектакль в неположенном месте!

— Ваше высокоблагородие, — вежливо сказал пожилой купчина, опиравшийся на трость с золотым набалдашником, напоминавшим средневековое оружие дробящего действия, — вы уж простите, мы на зрелище собрались, вроде казни.

— Вроде казни? — изумился Михаил Федорович. — Вот что, почтенный, когда начальство приговорит этого щенка кнутом бить или змею скормить, вот тогда приходите и смотрите. А то собрались своевольно! Вот так-то бунты и начинаются! — резко закончил он.

Толпа, не без ворчания, принялась расходиться. Индус, все понявший, подхватил удава короткой рогулькой, сунул в мешок и куда-то понес.

Первая часть сделана. Но не оставлять же щенка хозяину-живодеру. Мы уедем, а эта паразитская морда подождет, мальчишку пошлет проверить, далеко ли отбыли. А потом сызнова устроит «казнь».

— Э-э-э, сударыня, змей не съест, так в Волгу кину, рыбам на корм, — с ходу ощетинился толстопузый купчина, воинственно выпятив бороду и при этом опасливо косясь на вернувшегося в пролетку Михаила Федоровича Второго. И только из-за его присутствия, видимо, купчина все же пустился в объяснения. Еще бы! У дворян к купцам здесь и сейчас отношение как к быдлу. И власть в руках — могут устроить серьезные неприятности.

— Бесполезная сучка, все одно сдохнет! У меня породистая кавказка семерых принесла, эта последка, да самая мелкая, хилая. Остальные-то от титьки оттирают, а она пищит без пользы. Кавказка слабую сама задавит рано или поздно, чего тянуть? Хотел в речку выбросить, дык вон хоть гаду на пропитание — и то смысел.

— Сколько? — просто спросила я, ни секунды не колеблясь. Выживет маленькая кавказочка или нет — потом разберемся. Но не выкупить ее сейчас — никак невозможно.

— Да у вас денег столько нет небось, — уже с большей осторожностью и заметной хитринкой в глазах начал торговаться купец. — Да и не хочу я ту сучку продавать. У меня породистые псы, красавцы, больших денег стоят. Редкость по здешним местам, с самого Кавказу собаки. И репутация-с. Три лавки колониальных товаров — не кот чихнул. А такими выщенками торговать, чтоб они, коли выживут да размножаться начнут, породу портить стали, — себя не уважать.

С ним все было ясно. Лиза, цеплявшаяся за мой подол, все это время молчала. Умница, доченька. Но я чувствовала, как малышка дрожит. Да и сама не оставила бы извергу щенка ни за что на свете. Но не тысячу же рублей платить за собаку? Даже не денег жалко (хотя жалко, они не с неба упали!), просто обидно толстомордого так ублажать. Будет потом рассказывать про бабу-дуру, которая за бешеные деньги негодную псицу купила.

Зато его три лавки — с колониальным товаром. Значит, и с сахаром. Значит…

— Ты, любезный, сахарных петушков на ярмарке видывал? — спросила я после короткого размышления.

— Детская забавка, — фыркнул купчина, но под густыми бровями явно загорелся огонь алчности.

— Забавка — не забавка, а хорошие деньги приносит. Недосуг мне до конца ярмарки людям своим ноги бить на конфектах детских. А формы оловянные, какие только у меня есть, думала продать. Даже интересанты из купцов уже наметились. Ярмарка, чать, не последняя. Хороший куш взять можно.

— Так это ваши, что ли, сударыня, людишки сахар на палки вертят? — сообразил купец.

— Мои. Но верченый секрет торговый дом Никитиных у меня уже выкупил. А вот петушков да белочек я пока не пристроила, замешкался Колесов.

— По рукам! — заспешил вдруг мой собеседник. — Все формы мне — и забирайте псину! Может, и выкормите на забаву девчушке.

Я незаметно оглянулась и заметила, как внимательно прислушиваются к нашему разговору подтянувшиеся обратно зрители. И среди них явно не простые зеваки — такие же купцы, как «заводчик» кавказцев. И явно еще минутка-другая — кинутся мне коммерческие предложения делать. Так и упустить можно хороший-то кус.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Э, барыня! — подтвердил купеческие опасения чей-то голос. — Не торопитесь!

Глава 40

— Я вам, барыня-сударыня, таких кутят с десяток достану, коли мне формы и секрет, как цветных петушков делать, продашь, — высунулась из толпы еще чья-то борода.