"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 689

— Вот, прости господи, бесов сын. Надобно без промедления ехать к губернатору, а еще лучше — к владыке. Сказать, что навет это, не отступилась Эмма Шторм от Христова закона. А ехать — сельскими дорожками, межами полевыми, объезжать заставы.

Погода благоволила к такому маршруту. Утренний заморозок оказался настоящим морозом, надежно сковавшим любые грязи. Мужики вздыхали, думая про озимые, а мне было на руку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Собиралась я по простому принципу: что из надобного смогу купить в пути, а что не купишь ни за какие деньги. Лекарства, лампы, одежда, Лизонькины вещи, пистолеты — все следовало взять. Продовольствие, фураж — вот это придется приобретать.

Кстати, насчет покупок. Наличных денег после всех трат и наград оказалось не так много — восемьсот рублей ассигнациями и полтораста металлом. Еще был замечательный вексель на десять тысяч рублей. Но в пути пользы от него было меньше, чем от десятирублевой бумажки.

Каким же быть составу экспедиции? Я понимала: чем больше обоз и чем тяжелее основная повозка, тем медленней он поедет. В возок решила взять Павловну за надежность и понятливость. На козлах, разумеется, ехал Еремей. По его рекомендации отобрали двоих верховых сопровождающих. Первым был мой мужик Демьян — тот самый, которого аппендицит не погубил с нашей и Божьей помощью. Вторым — Касьян, наемный работник из экономического села. Чтобы, если спросят, не дворовый ли он голубковской барыни, легко сказал бы «нет». Основная задача верховых — разведка, как подходящих путей, так и караулов.

Была еще одна важная задача. Я разбудила Лизоньку:

— Маменька в дальний путь уезжает. Будет дядю Мишу искать, а может, и в Москву поедет.

Дочка несколько секунд осознавала услышанное. И только успела нахмуриться, только глаза набухли слезами, как я добавила:

— Хочешь, тебя возьму? Только обещай слушаться. Дорога будет трудная. Но зато мы вместе поедем.

— Правда, маменька? — улыбнулась дочка. — Буду слушаться! А Зефирку возьмем?

Я на миг задумалась. Лишний вес, но не такой и весомый. К тому же Зефирка не по возрасту умная и послушная. Пять месяцев кавказке — уже внушительная псинка, зубы имеются. Да будет просто греть и радовать Лизоньку в дороге.

— Да. Собирайся, дочка. И коврик Зефиркин захвати.

Временным управляющим я назначила Андрея-садовника. За эти месяцы он, почти не обращаясь ко мне за разъяснениями, достроил оранжерею, сам организуя людей. Значит, хозяйских навыков хватит на поместье. Дала краткие указания, попрощалась.

Когда садились, Лизонька что-то вспомнила, нахмурилась. Но тут подбежал Дениска и сказал:

— Лизавета Михайловна, я буду и попку кормить, и цветы поливать, не волнуйтесь.

Я рассмеялась, Лизонька улыбнулась, вот так, на хорошей ноте, мы двинулись в путь. Буду верить, такое начало дороги к удаче.

Глава 33

Заночевали на обочине неизвестного села, верстах в тридцати. Я, Лизонька и Павловна спали в возке, у жаровни с углями, мужики — на сеновале крайней избы. Комфорт не особый, но тратить время на обустройство комнаты не хотелось. Выехали затемно. Дорога оставалась идеальной: под колесами хрустели льдинки, можно было проехать любым полем, любой опушкой. Разве что из сгустившихся туч начали сыпаться белые хлопья.

Ближе к полудню Касьян выехал вперед и через два часа вернулся из уездного города. Его остановили на заставе, Касьян назвал свое село, сказал, что едет с извещением о поиске беглого рекрута — записку я написала сама, допустив пару ошибок, ожидаемых от сельского писаря. Караульный инвалид сказал, что капитана-исправника в городе нет, а записку можно оставить на съезжей. Касьян так и сделал, выяснив, что капитан-исправник отбыл в Нижний, а может, даже и дальше, в Москву.

Я заранее настроилась на такой вариант. Значит, и мне дорога в Москву. Есть смысл заглянуть в Нижний — все равно по дороге — и пообщаться с Никитиным. Но риск слишком велик. От вице-губернатора меня не защитит даже купец-миллионщик первой гильдии.

Пока ждали Касьяна, редкие хлопья превратились в тучу пуха из разрезанной подушки. Не потеплело, снег не таял. Пока было даже забавно смотреть, как колеса оставляют черные полосы на свежей белой скатерти. Но небо и не думало проясняться. Похоже, погода намеревалась выполнить месячную норму по осадкам. Если же суммировать рассказы старожилов, то устойчивый покров в конце октября — скорее норма, чем аномалия.

Проблема в прямом смысле слова падала с неба. Поэтому я не удивилась предложению Еремея.

— Эмма Марковна, сейчас поворот на Семеново. Там надобно или на полозья подбиться, или возок купить. Если нет — через два часа на колесах застрянем.

Я знала, что Семеново — казенное село, достаточно зажиточное, с хорошими мастерами. Значит, туда. Конечно, любой вариант перехода на полозья — непредвиденные расходы. Но истязать коней, заставляя их волочить колесный экипаж по снегу, я не собиралась.

Одна радость — Лизонька, плохо выспавшаяся прошлой ночью и начинавшая капризничать, обрадовалась снегу. Запомнила по прошлому году: коли снег выпал, значит, окончилось ненавистное осеннее затворничество, можно укутаться и выйти во двор.

— Маменька, а когда можно будет с Зефиркой побегать?

— Когда доедем, ты валенки наденешь и побегаешь.

Лизонька задремала с улыбкой. Ведь коли маменька обещала, так и будет.

Постоялый двор в Семеново находился на отшибе. Еремей, как кучер, знавший множество подробностей уездной жизни, объяснил: так приговорил сельский сход, чтоб мужикам было несподручно бражничать. Если же кто чужой приедет с товаром, так потом и до середины села доедет, а если мимоездом, так проще на большак вернуться после ночевки.

Все разумно, только мне-то ехать в само село, искать мастеров.

Остаться здесь придется на ночь, а то и побольше. Чистая, «барская» комната, как сказал хозяин, была одна. Я ее и заняла, велев разгрузить возок и перетащить весь багаж. После чего отправилась в село. Прав Еремей: даже разгруженный возок застревал в свежих сугробах.

Тележных и санных дел мастер нашелся сразу. Вышел ко мне не только по крестьянскому почтению, но и с интересом — слышал про странную барыню, у которой в поместье много диковинок. А главная барская диковинка — хорошо кормит нанятых и платит как сговорились.

Проблему понял сразу:

— Эк, барыня, вас угораздило. Подождали бы день-другой в поместье, так на санях пустились бы в путь. Могу колеса снять да ваш короб на полозья поставить, так и это день-другой выйдет. Оставьте его, утром за труд примусь.

— Трифон Иваныч, — начала я простенькую, но проверенную манипуляцию, — мне в уезд было ближе заехать. Да слышала, городские мастера или нерасторопны, или криворуки. Чтобы быстро да хорошо вышло, к вам, Трифон Иваныч, ехать надо. Думала, если слухи эти верны, поставите вы мой возок на полозья до завтрашнего утра.

Господа в ту эпоху явно хвалили мастеров меньше, чем бранили или кидали пятаки на водку. Тележник просто расцвел. Потом, правда, задумался, стал прикидывать.

— Коли вам, барыня, такой спех, могу и в ночи поработать. Помощники нужны будут, им платить надо хорошо за такой труд. Да и мне…

Я сразу же сказала, что оплата труда будет тройной, и выяснила, для чего нужны помощники. Оказалось, один тележник — сейчас мастер пойдет и позовет-протрезвит соседа — и сильные руки снять-поставить. С сильными руками все просто. За работой проследит Еремей и поможет, а также Демьян и Касьян. Пусть они и заночуют в тележном сарае, выполняя указания.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

А я останусь на ночь с Павловной, Лизонькой и Зефиркой. Чего страшиться в гостинице?

С такими вот мыслями я шла сельской улицей сначала между богатых изб, с коньками, резными наличниками, а потом между домишек поплоше. Еще задумалась — как я редко в этом мире гуляю одна. Разве что в поместье, по дому или саду. А так любое, даже самое короткое/ путешествие — в коляске, с кучером да иным сопровождением. Разве что одна была на ярмарке, когда от лихих людей убегала. Сейчас вот тоже одна иду.