"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 702

— Вы начали говорить, — заметил остановившийся Миша.

—…нанести мне оскорбление действием, то мои люди этого не допустят, — улыбнулся дядя-котик.

— Ваши деяния, из которых вчерашнее — далеко не самое одиозное, подпадают под пункты Свода законов, караются лишением дворянского достоинства и каторжными работами. Согласитесь, дать пощечину каторжанину, пусть и не осужденному, — бесчестье для дающего. Кстати, если вы, подлец и мошенник, считаете себя оскорбленным этими словами…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Так вот сразу и дуэль? — опять усмехнулся дядя-котик. — Быть может, сударь, мы еще вернемся к этому интересному предложению, но сначала — более важные дела. Простите, мне необходимо обратиться к Эмме Марковне наедине.

— У меня нет секретов от этого человека, — сказала я.

— Похвально, — беспечно заметил подлец. — Тогда кратко и к делу. Мы почти равны, сударыня: ваши действия способны лишить меня положения в обществе, а мои — лишить вас наследственного достояния. Однако возможен компромисс, безопасный для вашей независимости и чести, а также возвращающий вам… значительную часть достояния. Во власти каждого из нас нанести неотразимые удары; каждый из нас сильный, а сильным предпочтительно договориться.

— Мушка… — тихо сказал муж.

— Михаил Федорович, — произнесла я, заметив, как напрягся котик, но тотчас понял, что обращение относилось не к нему, — вы недавно сказали, что приходится вести переговоры и с разбойниками. Предлагаю начать прямо сейчас.

— Разговор не будет скорым, на улице холодно. К тому же нам понадобится стол для составления брачного контракта. Да, Эмма Марковна, сейчас вы являетесь моей законной супругой, и выход из этого состояния для вас, увы, не будет простым и быстрым.

Глава 46

Я взглянула на Мишу, не то что вспыхнувшего — готового броситься на мерзавца с огненным мечом. Улыбнулась, кажется, потушила.

— Где пройдут переговоры?

— В вашем наследственном особняке, конечно, — почти по-доброму улыбнулся дядя-котик. — Идти до него близко. Да, небольшое, но важное условие. Милостивый сударь, на время наших переговоров вам надлежит пребывать в вашей гостинице «Орел», которая тоже недалеко. Вам будет сообщено, что можно покинуть номер и прибыть на Малую Никитскую, если еще одна встреча с Эммой Марковной входит в ваши планы.

Я мгновенно оценила ситуацию. Посмотрела на Мишу тем взглядом, которым он сам не раз смотрел на меня: «Давай так и сделаем».

Муж кивнул.

Права ли я? Ведь после той истории на уже погоревшей Макарьевской ярмарке, когда я смело кинулась в шулерское логово, пару раз просыпалась в легком страхе. Потом следующее приключение тот страх не вытеснило.

Но также помнила и легкую уверенность того вечера: ничего не случится. Все под контролем.

Вот что делать, я пока не знала… Или знала, догадывалась.

Главное сейчас — не смотреть вслед удалявшемуся Мише. Я успела поговорить с ним, а главное — с Еремеем. Надеюсь, понял, надеюсь, передаст и все выйдет, как надо.

— Небольшой комплот? — спросил котик без улыбки, так как не расслышал наши разговоры.

— Ну что вы, разве способны законопослушные подданные составить заговор за несколько минут? — заметил супруг. — Этому злодейскому умению нужно учиться.

Котик промолчал.

Теперь мы шли по улице… которая, пожалуй, была знакомой. Включилась память Эммочки. Да, вот и дом, большой трехэтажный особняк с гербастыми щитами на фронтоне.

— Со вчерашнего дня его хозяин… Впрочем, сейчас нас интересует будущее, — заметил котик, когда мы поднимались по ступенькам. — В ваших интересах прийти к соглашению, и тогда с сегодняшнего вечера вы его хозяйка.

— Благодарю за щедрый подарок, — ответила я. — Женщина, назвавшая себя Эммой Шторм, здесь?

— Нет, и никогда здесь не бывала, — усмехнулся котик. — Это мелкая актриса, уже сыгравшая свою роль и сошедшая со сцены. Она нам не нужна.

В доме было прохладно — его топили ради температуры чуть выше нуля. Я смотрела на мебель в тканевых чехлах, на обои и узнавала дом московского дядюшки. Сам дядюшка в памяти девицы Эммы почти не сохранился — спишем на тогдашнюю любовную лихорадку.

— Кабинет налево, — вспомнила я.

Котик кивнул, мы вошли, я бросила шубку на стул и уселась в дядино кресло.

— Вы хотите говорить не отвлекаясь? — спросил собеседник. — Если вы намерены выразить свое отношение ко мне в грубых словах — произнесите их поскорее, и мы перейдем к делу.

— У меня только одно чувство — удивление, — сказала я. — Вы, человек в высоком чине и административном статусе, предприняли авантюру, которая, несомненно, лишит вас места в обществе. Неужели вы предполагали, что я откажусь от борьбы за наследство и не разоблачу вас? Извините за предположение, но если вы намеревались устранить меня посредством убийства, то это невозможно. Я нахожусь в Москве почти неделю и уже вхожа в салоны и как урожденная Салтыкова, и как Шторм. Я не могу исчезнуть без вопросов и поисков. Да, вы правы, я могу нанести неотразимый удар, сообщив всему московскому обществу о вашем брачном самозванстве.

Блефовала, не без того. Заметила тень досады на лице собеседника. Он что, правда думал меня укокошить?

— Отвечу на ваш вопрос, — сказал котик после короткой паузы. — Помните Сперанского, всесильного временщика, в понедельник входившего к царю без доклада, а во вторник отправленного в Сибирь, спасибо, не в цепях? Я человек еще более сомнительного происхождения, без имени, без знатной семьи. Мой чин — как шапка одуванчика, до первого порыва ветра. Деньги же позволят мне продолжить приятную жизнь, пусть и за пределами России.

Ух ты, откровенный лапушка. Особенно насчет «сомнительного происхождения».

— Но, — продолжил котик, — если мы договоримся, я останусь на службе, сохранив чин и…

—…присвоив треть моего законного наследства? — закончила я.

— Что-то среднее между третью и половиной, — уточнил дядя-котик. Я рад, что вы готовы торговаться. Знайте, что я, служа вашему дяде, приумножил эти богатства. В частности, пай ткацкой фабрики…

— Я бы хотела понять, что буду иметь, кроме моей законной собственности, — прервала его я.

— Необременительный брачный контракт, подразумевающий вашу полную свободу, а также строго определенную собственность, начиная с этого особняка. Вы можете жить где хотите и с кем хотите. Через год мы придумаем, как расторгнуть наш брак, чтобы это нанесло минимальный ущерб вашей чести. Как видите, вам ничего не угрожает и вы становитесь настолько богатой, что можете позволить себе не захолустное имение, а подмосковную усадьбу, богатый выезд и небольшой дворец вблизи Неаполя.

Я взглянула, то ли с интересом, то ли скептически. Взяла лист бумаги, смахнула пыль, ткнула пером в чернильницу, убедившись, что чернила не замерзли и не высохли.

— Но, — продолжил собеседник, — вам стоило бы подумать над предложением, сделанным в Голубках.

Ах, вот над этим?

— Выйти за вас? — спросила я с удивлением. — Вы ведь сделали это без меня.

— Извините. — Дядя-котик искренне вздохнул и поклонился. — Но уверяю, брачной ночи, если это вас волнует, не было. И, — торопливо добавил он, — не будет без вашего согласия. Мы могли бы заключить союз — союз двух умных людей. Вы не столько Шторм, сколько Салтыкова, а деньги придадут вашей фамилии необходимый блеск. Мое положение станет прочным, мы переберемся в столицу и будем сверкать в самом высшем обществе, в том числе и при дворе.

Звезда по имени котик… Размечтался.

— Между прочим, за окном скоро загорятся ваши конкуренты, — бросила я, — уже темнеет.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Да, да, — произнес дядя-котик чуть обиженным тоном, как когда человека сбивают с фантазии. — Мы начинаем составлять брачный контракт?

— Для начала, — сказала я, — мне необходимо убедиться в реальности свидетельства о браке, а также доверенности, выданной вашей «супругой».

— Что же, в этом есть резон, — сказал дядя-котик, раскладывая бумаги. — С чего начнем?