"Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Харитонов Дмитрий - Страница 794

И конечно же, простота в общении с прекрасным полом. Как-то очень уж интересно посматривает.

— И все же, зачем вы прибыли в Варшаву и кто подсказал вам импровизацию в монологе? — спросил великий князь. Чуть погрустнев, понимая, что разговор будет о надоевшей политике.

Но взгляд говорил: он ни на секунду не забывает, что перед ним дама. К тому же весьма привлекательная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ваше императорское высочество, позвольте мне говорить столь откровенно, сколь я не решилась бы с вашим братом, — сказала я, в очередной раз не замечая этого взгляда.

Великий князь кивнул. И я сказала, что боюсь опасностей междуцарствия, если такая ситуация возникнет. Что мужчине такая боязнь не к лицу. Но я женщина, у меня дети. И я хочу, чтобы сильные и властные мужчины позаботились о спокойствии страны ради слабых женщин.

— Что я могу сделать? — спросил Константин Палыч.

— Напишите вашему царствующему брату письмо с просьбой огласить принятое вами решение: наследник престола — ваш младший брат Николай Павлович.

— Хорошо, — сказал великий князь. — Будут ли еще просьбы?

— Одна, более простая, — улыбнулась я. — Не сердиться на театральную труппу, ставшую жертвой моей интриги, а также негоцианта Бродберга.

— Надеюсь, в торте, заказанном в его кондитерской для дворца, нет снотворного или иного действенного лекарства? — усмехнулся великий князь. — Ваши просьбы удовлетворю, а также приглашаю попробовать торт за ужином в узком кругу…

— При участии вашей супруги, а также моей дочери, — беспечно улыбнулась я.

Константин Палыч посмотрел на меня взглядом пресыщенного, но заинтересованного хищника. Который не отказался бы от интересной охоты. Если бы зверь побежал навстречу ловцу.

— Вспомните, чем завершилась комедия Бомарше, — продолжила я. — Семейным счастьем. Поэтому семейный ужин в этот вечер будет уместен.

— Пригласите также вашу замечательную компаньонку, — молвил великий князь, незаметно подавив вздох разочарования.

Поужинали, побеседовали, отведали торт, оказавшийся замечательным. Я узнала, что не ошиблась в своих предположениях. Да, меня пытались похитить по инициативе сенатора Новосильцева — он стал мозгом заговора, а генералы предоставили солдат.

— Неужели они и вправду думают, — удивленно спросила Лизонька после ужина, — что смогут убедить его царствовать?

— Если на человека долго нажимать, то можно своего добиться, — ответила я, подавляя зевок. — Но Константин Палыч — не тот случай.

И от души вдохнула весенний воздух. Своего в этой поездке я добилась.

Глава 29

— Сеньора Мария, эти черные съедобные бусинки — плоды рыб, вылавливаемых в ваших владениях?

Сеньора Мария Петровна Воронцова, княгиня уважаемых лет, со смехом объясняет заморскому незнайке, что в озерах ее поместья водятся караси, лещи, плотва, но кавьяр, черную икру, привозят из Астрахани, города на Волге, там, где река впадает в Каспийское море. И заботливо велит лакею положить еще икры графу Сильве де Сильваресу.

Княгиня смеется деликатно, а я — незаметно. Граф из далекой Аргентины вкушает «черные бусинки» и расспрашивает гостеприимную хозяйку о загадочной стране Россия. Откуда ей знать, что он в этой стране родился, жил, благоденствовал. Покинул девять лет назад, а нынче вернулся. Очень и очень надеется остаться незамеченным.

Почему же моя надежда столь крепка? Девять лет даром не прошли. Виски поседели, в уголках глаз прорезались морщины, а главное, лицо украсила борода. В России ее носят мужики и попы, в Европе — почти никто. Носят ли ее в Аргентине, не знают в Европе, а в России тем более. К тому же на голове — огромная широкополая шляпа, которую я стараюсь снимать как можно реже.

Конечно же, я не просто любопытный аргентинец, которому наскучила его загадочная страна. Я граф Сильва де Сильварес, команданте провинции Ла-Риоха. Сначала думал назваться «командором», но выбрал более загадочное звание, чтобы не перепутали с флотским пушкарем.

Удостоверяющие документы были получены в Буэнос-Айресе, и платил за них не я. Зато пришлось раскошелиться в Лондоне, где я задержался почти на неделю — сшил мундир. Голубое и серебряное шитье, широкие эполеты. Что же касается звезд, то, вглядевшись в зеркало, я назвал себя «министром астрологии». Но в Ла-Риохе так принято, а кто не согласен — пусть поедет и проверит.

Богатство удачно подчеркивает экзотику. Я поселился в самом дорогом отеле, по пути с пристани дал извозчику серебряный рубль, а когда «узнал» об ошибке, не выругался, но рассмеялся. Такие казусы приобретают молниеносную известность.

Тем более, как я догадывался сам, в Санкт-Петербурге, в отличие от Лондона или Парижа, достаточно продемонстрировать богатство, а вот постоянно его подтверждать не обязательно. Например, я пообедал в ресторане только раз, а после — исключительно во дворцах, городских и загородных.

Собственная карета была бы такой же бессмысленной тратой денег, как медвежья шуба для прогулок по Буэнос-Айресу. Извозчики-лихачи, караулившие меня возле отеля, вздыхали и ругались, когда к дверям подъезжал очередной экипаж, присланный отвезти меня на Каменный остров или в Царское Село.

Единственным серьезным расходом могла бы стать игра. Но я считался загадочным иностранцем, которому не обязательно садиться за ломберный столик.

С точки зрения какого-нибудь политического педанта, мне стоило опасаться, ведь я приехал в самодержавную страну из республики, которая недавно свергла власть монарха, пусть и заокеанского, — испанского короля. Но я заранее знал, что опасаться нечего. И не ошибся.

На прямые вопросы, как я участвовал в борьбе южноамериканских владений за независимость, всегда отвечал так:

— Мой статус не позволил остаться в стороне от известных драматичных событий. К тому же мне всегда была симпатична точка зрения северных американцев: тот, кто платит налоги, должен контролировать их расход.

Как я и ожидал, любые собеседники начинали нещадно ругать собственное правительство, расходующее налоги непонятно на что. Мне приходилось смущаться столь неприкрытой оппозиции и торопливо переводить беседу на другие темы: серебряные рудники, кондоров, пум, ягуаров, гаучо, арауканов и прочие экзотические красоты.

Иногда спрашивали: что же привело меня в Россию? У меня была заготовлена легенда, в основе которой остров Эстадос, более всего напоминавший загадочное Эльдорадо. В моем описании Эстадос — едва ли не материк в вечных снегах и льдах. Под ними — золотые россыпи, и молодая республика решила их освоить. Но отважные гаучо и трудолюбивые пеоны не привыкли жить на морозе. Я должен посмотреть, как русские строят и утепляют избы, как путешествуют на санях, и вернуться с этими знаниями на свой край света.

Почему же я приехал в цветущем мае, когда последнюю льдину из Ладожского озера унесло в Финский залив? Потому что думал: в России всегда зима. Некоторые французские беллетристы XVIII века утверждали, что в России даже не созревают фрукты, поэтому-то эта держава стремится завоевать южные страны, чтобы есть яблоки, а не только любоваться чахлыми цветами.

Гостеприимные хозяева опять посмеивались и любезно предлагали мне остаться до осени — не очень-то и долго ждать, когда в Россию вернется зима. Или поехать ей навстречу — в Архангельск.

На самом деле я здесь не ради тулупов и рукавиц. Моя основная задача — наблюдать за негоциантом Эммой Орловой-Шторм. И при необходимости ее нейтрализовать. Как? Решу на месте.

Узнав о своей миссии, я еле сдержал смех: неужели британским внешнеполитическим планам может угрожать русская дворянка, увлеченная коммерцией, пусть и экстравагантной?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Еще по пути из Лондона в Санкт-Петербург я изучил подборку газетных статей и перестал смеяться. Она одна из самых богатых подданных русского императора, а может, и самая богатая. По Неве плывут ее пироскафы, рестораны освещены ее лампами, а на торжественных обедах меня угощают икрой, привезенной из Астрахани в стеклянных банках с ее вензелем! И если икра, доставленная в деревянной бочке, теряет свои качества, то эта вкусна, будто ее засолили неделю назад.