"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 247

Кажется, в первый день я недооценила вклад Аши в семейное дело. Переживать о чувствах отчима – глупая растрата собственной энергии: вторая госпожа на своей спине тащит весь груз силы, репутации и авторитета дома Гаварр.

Поэтому впредь я не буду учитывать такую мелочь, как личные амбиции Сандара. Если его люди косячат, они будут наказаны по всей строгости своего проступка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Точка.

С этими конструктивными мыслями достаю из тайника в стене над подушкой дневник и начинаю записывать все, что увидела от Камы. Тотальная усталость не дает возможности удивляться тому, что я делаю: сейчас мной руководит исключительно память тела…

Закончив запись, убираю дневник обратно в тайник, тушу свечу и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь уже после рассвета. Перебираюсь на край кровати – к подносу, где стоит таз с водой и другие утренние принадлежности, принесенные Нехой.

Совершаю все утренние процедуры никуда не спеша, хотя из приоткрытого окна хорошо слышны возбужденные разговоры слуг и стражи дома.

– Неха, – произношу негромко.

Когда управляющая входит, поднимаюсь и позволяю ей помочь мне одеться.

– Идем, – говорю по завершении облачения.

Выхожу из комнаты, и Неха бесшумно следует за мной, чуть склонив голову.

Пока мы спускаемся по лестнице, я замечаю волнение слуг – и своих, и Лилы. Последние не скрывают презрения во взгляде, которое крайне плохо маскирует их страх.

– Собери всех служащих дома, – обращаюсь к управляющей едва слышно и сворачиваю на кухню.

Нехе нужно дать время на выполнение задачи. Изначально я планировала провести «разговор» исключительно со стражей, но сейчас очевидно: в дисциплинарной порке нуждаются все. Особенно – прислуга сестрицы.

Захожу в помещение, куда Аша частенько наведывалась по ночам, когда в доме уже все спали и в коридорах было пусто. Под изумленным взглядом кухарки беру свежую булочку из корзинки; из графина наливаю стакан воды. Спокойно жую, не торопясь. Опустошаю стакан, оглядываю кухню и останавливаю свой взгляд на тесаке…

Кухарка бледнеет.

Подхожу и беру инструмент в руки, осматриваю лезвие, решаю, что это будет перебор, откладываю тесак и иду на выход.

Когда выхожу из главных дверей, толпившиеся во дворе слуги замолкают и начинают напряженно следить за мной. Но я не останавливаюсь – иду во внутренний двор, где в данный момент находится вчерашний задира.

Заметив его, едва не останавливаюсь… но беру себя в руки.

Неха чуток перестаралась.

Стражник представляет собой один сплошной синяк и находится в подвешенном состоянии с опущенной головой – прямо посреди выложенной булыжником площадки. Веревка, связывающая его руки, крепится на перекладине с крюком, где до этого подвешивались туши крупных зверей для разделки.

– Как думаете, почему он был наказан? – спрашиваю у людей дома Гаварр, собравшихся вокруг.

– Он… украл что-то у госпожи? – осторожно предполагают слуги, находящиеся под контролем Нехи.

– Нет, он ничего у меня не крал, – качаю головой, подходя ближе к подвешенному стражнику.

– Возможно… он оскорбил госпожу? – уточняет сосредоточенным голосом глава охраны – человек Сандара.

– Меня лично он никак не оскорблял, – отвечаю ему, не меняясь в лице.

– Он не понравился второй госпоже? – почти дерзко предполагает слуга Лилы, однако для настоящей дерзости ему не хватает силы в голосе.

– Это вообще не причина для столь строгого наказания, – сурово отрезаю, метнув в его сторону холодный взгляд.

И вся прислуга в яркой форме, потупившись, опускает головы.

– Неха, скажи всем, в чем виновен этот человек, – поворачиваюсь к своей управляющей.

– Этот человек позволил себе прилюдно хвастаться силой нашего дома и распускать слухи о могуществе семьи Гаварр, – произносит Неха с каменным лицом.

– Разве ж это преступление? – бормочут служанки Лилы, с откровенным недоумением и даже отвращением поглядывая на меня.

– Кто считает, что он был прав? – спокойно спрашиваю, не глядя ни на кого, – Сделайте шаг вперед.

И большая часть прислуги в яркой форме делает этот шаг. Стража дома нерешительно стоит на месте с крайне неоднозначными выражениями на лицах. Слуги в графитовой форме молча созерцают происходящее.

– Всех, кто вышел вперед, прямо сейчас рассчитает Неха. Ваши услуги более не нужны дому Гаварр, – произношу ровным голосом.

И двор тут же взрывается возгласами:

– За что? Мы любим нашу госпожу Лилу! Почему мы должны уходить?!

– Неха, – обращаюсь к управляющей.

Женщина в одно мгновение оказывается рядом с особо возмущенными и затыкает рты болезненными оплеухами.

Теперь весь двор погружается в тяжелую тишину.

– Все, повысившие голос в присутствии господ дома Гаварр, увольняются без пособий и платы за последний месяц, – сообщаю сухо, затем оглядываю их и добавляю с арктическим холодом: – Вон отсюда.

Слуги, потрясенные происходящим, отшатываются назад.

– Но мы служим первой госпоже! Почему мы должны уходить?.. – испуганно шепчут самые храбрые из них.

– Тамара, – нахожу взглядом доверенного человека сестры, – проследи, чтобы все эти люди прямо сейчас собрали вещи и покинули наш дом.

Слуги Лилы переводят жалобный взгляд на Тамару, но та смотрит исключительно на Неху… после чего безмолвно разворачивается и уходит, взглядом приказывая нарушителям следовать за ней.

Когда чистка закончилась, поворачиваюсь к страже:

– Никто из тех, кто только что ушел, не должен пересечь порог этого дома. Никогда. Это приказ, и его невыполнение обойдется вам дороже поломанных костей. Если не согласны – вы все еще можете уйти.

Смотрю на людей Сандара прямо и вижу на их лицах несогласие, но они молчат. Потому что боятся Нехи. И я сознательно иду на этот шаг, сознательно не показываю им своей силы, выставляя управляющую личным щитом… главным агрессором в доме, на котором зиждется весь порядок. Потому что с Нехой никто из этих мужчин не справится – и они это хорошо понимают. Сандар это тоже хорошо понимал, когда обвинял управляющую в отравлении, желая укоротить Аше руки, в случае если она выживет. И это еще одна причина, по которой я сейчас позволяю себе то, чего вторая госпожа за все годы своей работы на эту семью никогда не позволяла.

– Вы можете задавать вопросы. Я обещаю, что никто не будет за них наказан… конечно, если сам вопрос не будет нести в себе оскорбление мне или любому из господ дома Гаварр, – протягиваю ровно, оглядывая оставшихся слуг.

– Почему нельзя хвалить наших господ? – тут же осмеливается спросить стражник.

Киваю, принимая вопрос, и разворачиваюсь к говорящему лицом.

– Решая похвалить наш дом или конкретных господ нашего дома перед другими людьми, ты должен быть готов защитить свое слово, вздумай твой собеседник не согласиться или публично оспорить высказывание. Если этот человек окажется слабее тебя, ты сможешь отстоять честь семьи Гаварр. Но если человек окажется сильнее тебя и, не дай Всеблагой, убьет тебя, высмеяв наш дом… – Я выдерживаю паузу, не отрывая от него глаз. – Ответь мне, насколько полезным окажется твое желание похвастаться своим положением?

На дворе вновь устанавливается тишина. Но на этот раз стражники глубоко задумываются. И бросают сосредоточенные взгляды на своего незадачливого сослуживца, подвешенного на крюке для всеобщего обозрения.

– Я хочу, чтобы вы четко поняли, – произношу, глядя на людей вокруг, – больше всего на свете я хочу, чтобы в своем сердце вы были горды тем, что служите дому Гаварр. Но хвастовство, к тому же ничем не подкрепленное, возникшее из слухов и способное навредить этому дому… я не приемлю. Сделайте шаг вперед, если не согласны со мной, – спокойно добавляю.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

И никто не делает шага вперед.

Что ж, это уже прогресс.

– Что касается происходящего внутри этих стен, – вытягиваю руки в стороны, не меняя спокойного тона, – никто из посторонних не должен знать, что здесь происходит. Никто. Своей болтовней вы вредите не себе и не своему потенциальному здоровью. Вы вредите репутации дома Гаварр. Вы вредите напрямую своим господам. Вы топчете честь своих хозяев, давших вам хлеб и теплую постель. И если я еще раз услышу, как кто-то задирает стражу Великого Дома – ЛЮБОГО из двенадцати! – я лично выпотрошу его здесь, на этом самом дворе! А потом выпотрошу всю его семью, потому что, когда господа ВЕЛИКОГО ДОМА придут преподносить урок НАМ, я хочу помнить, что ИДИОТ, НАВЛЕКШИЙ ЭТУ БЕДУ НА НАШ ДОМ, УЖЕ НИКОГДА НЕ ОТКРОЕТ ГЛАЗ! – кричу, едва не срывая глотку. Благо природных возможностей этому телу не занимать: когда оно хочет, оно может подавлять людей своим голосом, своей уверенностью и своей властью.