"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 598

Но пока я избивал себя рефлексиями, меня уже ощупали, проникнув тонкими пальчиками под командирский полушубок, не обнаружив крови, перевязывать не стали, а потащили в медицинский кунг, который был в небольшом отдалении от передового отряда. Вообще это сооружение на санях изначально называлось «подвижный обогревательный пункт». Вагончик из досок, утепленный чем Бог послал, с печкой буржуйкой да на конной тяге. Какое-то количество сделали сами, какое-то помогли местные товарищи, из Кемской волости. Пару таких конструкций установили и на машины, но машин не хватало, так что почти все они ставились на сани. В документации их так и обозначали, как ПОПы, но это название как-то не прижилось в войсках, я же называл их так, как привычнее для себя, «кунгами».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И все моя нетерпеливость, знаю ведь, что подходим к позициям финской армии, знаю, что «финики» снайперские засады порасставляли[58]… Захотелось все самому посмотреть. Рассчитывал, что мои следопыты всех финских кукушек с кукушатами выловили. Не всех. Моя кукушка сумела пересидеть всех. А это была именно кукушка, женщина-снайпер, ноу-хау финской армии. Как известно, женщины более пригодны для некоторых дел, в том числе для снайперской работы.

Вот меня доставили в кунг, где медсестра, да нет, тут я только увидел по ее одинокой шпале, что имею дело с военврачом третьего ранга.

– Мария Воронина, военврач третьего ранга. Из Тамбова. Я у вас новенькая, товарищ комбриг.

Она щебетала что-то еще, в кунге было тепло, печка-буржуйка давала достаточно тепла, меня раздели до белья и теперь осматривали, стараясь путем простейшей пальпации без МРТ и рентгена установить, что с моими ребрами. И тут на меня накатило…

Я всегда ненавидел больницы. Я боялся врачей и медсестер, которые делали все время мне больно, заставляли меня принимать бесполезные процедуры и убивали мое внимание и время, причиняя при этом боль, порой нестерпимую боль и страдания. Я снова почувствовал себя в больнице, в ТОМ времени, и испугался… я впервые испугался до боли, до дрожжи, до истерического припадка, который стал коряжить меня в конвульсиях прямо на глазах молодой девушки.

Она испугалась. Как она испугалась, я никогда еще не видел таких испуганных глаз, но тем не менее, каким-то чудом она, невысокая хрупкая девушка схватила меня в охапку и прижала к груди. И тут меня стало отпускать. Я заплакал…

Пришлось нюхнуть нашатыря. И только тогда я смог выдавить:

– С детства боюсь враачей… Я дааааже в больницу никогда, никогда, только комиссия, только…

– Извините, Маария…

– Мария Львовна.

– Извините, Мария Львовна. – я уже сумел взять себя в руки. Наваждение прошло. Остался кунг, военврач, и мой отряд, который двигался прямо по Раатской дороге.

Все-таки обошлось без перелома, но ушиб был знатный. Меня хотели уложить и отстранить от командования, но я попросил ограничиться тугой повязкой. Извинился еще раз и внезапно поинтересовался, замужем ли товарищ военврач третьей категории. Ага! Ее щеки так запылали, что раскаленная печка рядом с ними стала казаться бледно-розового цвета…

– Извините, товарищ комбриг… – она мялась, не зная, как меня отшить и при этом не обидеть.

– Извините, Мария Львовна, я тут истерику закатил… за нее извините, а за вопрос… разве будет лучше узнать это из вашего личного дела? Лучше ведь будет спросить напрямую…

– Да, лучше, извините, я не замужем. И не думаю. Моя цель – это медицинская наука, а сюда я пришла, чтобы получить как можно больше практики.

– Ленинградская военно-медицинская академия?

– Да, так точно…

– Я попрошу вас…

– Можете не просить, я все понимаю… Я буду молчать.

– Спасибо!

Комбриг в истерике – это плохо. А тут еще наше продвижение по дороге закончилось. Надо было посмотреть. К кунгу, из которого я выбрался, уже спешили разведчики.

Доклады разведчиков не утешали. Противник уже вышел на Раатскую дорогу, перехватил караван из трех машин, захватил грузы, что предназначались 163-ей, и теперь обустраивает позиции в дефиле между озерами. Там еще речка и мостик через неё, как раз способный выдержать нашу технику… был. Ну, посмотрим, для чего я наших саперов гонял и в хвост, и в гриву.

Чтобы немного сбросить стресс, прошелся вдоль колонны наступающей пехоты. А вот тебе еще один повод для беспокойства. На обочину дороги оттащили Т-26, танк сломался, техники пытались что-то разобрать в его нутре, вот только на морозе сделать это было трудновато.

– Отставить! – нечего тут вытягиваться, на войне как на войне. – Что у вас случилось.

– Встал, сучий потрох. Я в Важинваре все проверил, все шло, а тут почувствовал, что трещим, что-то пошло не так, раз тебе и встали… – речь расстроенного техника изобиловала выражениями куда крепче «сучьего потроха», что в боевых условиях я считал допустимым, и никаких замечаний делать не собирался.

– Трансмиссия, Иванюта, это трансмиссия. У наших 26-х это самое слабое место.

– Так я так тоже думаю, товарищ комбриг. Ну мы тут посмотрим, может, что-то придумаем.

– Костер разведите, да поглядывайте, финн тут лазит, может на костерок заглянуть.

– Сделаем. – обрадовался воентехник. – аккуратно так, в низине, чтоб не видно было.

– Хорошо. Смотрите, чтоб без отморожений, а то знаю я вас, энтузиастов. Если слушаться не будете, военврачу Ворониной передам!

– Вот только не ей, товарищ комбриг, больно она строгая, Мария Львовна. У нас из-за неё вся техника встанет…

Ну вот, а я думал, кого больше всего боятся в дивизии, оказывается, военврача Воронину. Дела!

Глава семнадцатая

Тихая гавань

Лондон. Старинное здание (интерлюдия).

11 декабря 1939 года

Этот дом был стар даже для Лондона. Его перестраивали неоднократно, делая всякий раз в соответствии с современными требованиями к комфорту и даже роскоши. Но все равно лучшие времена этого дома были в прошлом. А вот судьба его теневого хозяина все больше походила на качели: взлет-падение-взлет-падение… Сейчас была стадия взлёта. Он стал нужен, когда в его бульдожьей хватке, непримиримости, ненависти к врагам империи оказалось спасение страны. Пока еще в кресле премьера сидел фантазер Невилл. Фантазии его могли дорого обойтись Империи. Кому-то очень не нравилась ставка Невилла на войну с Германией. Во всяком случае, идея подталкивания гуннов к конфликту с большевиками не казалась такой уж и безобидной. Чемберлен оказался не готов к резкому возрождению военной силы Германии. Поэтому сэр Уинстон получил в свое распоряжение некоторые ресурсы, возможности и чуть-чуть полномочий. Умные головы считали, что в случае кризиса он будет лучшим руководителем Британии, нежели мистер Чемберлен, а пока ему и кресла Первого лорда Адмиралтейства будет с избытком![59] Собеседником пока еще не премьера был относительно молодой (по сравнению с хозяином дома) майор, известный своей журналистской деятельностью. Современники знали его как автора спортивных обзоров, в основном, посвященных теннисным матчам. О том, что его статьи легли в основу стратегического мышления многих современных генералов, пока еще мало кто знал. Хозяин, продолжатель влиятельного и очень богатого рода курил неизменную сигару, а его лицо выглядело слишком уж уставшим. Он тоже когда-то был журналистом, но тогда больше описывал военные действия. Сейчас он этими действиями руководил.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Что скажете, Бэззи[60]? Вы изучили эти материалы, каков ваш вывод?

– Судя по всему, положение только кажется стабильным, войну мы фактически проигрываем. Вопрос времени, когда Германия станет доминировать на континенте.

– Объяснитесь, сейчас положение стабильное, мы воюем на море и не воюем на суше, у франков протирает штаны наш экспедиционный корпус, а флот силен, как никогда.