"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 603

– Да, растянутые коммуникации, это самая большая проблема. И ее надо как-то решать.

– Есть у меня надежда на Рычагова. – отвечаю ни на секунду не задумавшись.

– Снабжение при помощи авиации? Так у нас вроде транспортных самолетов в армии нет, или раз-два и обчелся.

– А я в комкора Рычагова очень даже верю. Изобретательный товарищ. Если ему поставят задачу – обязательно выполнит (или лоб себе расшибет – добавил про себя).

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава двадцать вторая

Быстрые изменения

Ухта. Штаб 9-й армии. 14 декабря 1941 года

Этим вечером комкор Василий Иванович Чуйков пребывал в настроении мрачной решимости. Он убедился, что решения комкора Духанова ведут армию к поражению. У Суомуссалми удалось избежать обидного поражения только благодаря инициативе командира 44-й. И что? Командиром 2-го Особого корпуса ставят комбрига Зеленцова, который себя проявил не лучшим образом, а Виноградова, который спас ситуацию, ставят ему в подчинение. Но это было пол беды. Беда была в решениях нового комкора, утвержденных командующим армией. Это же был бред! Казалось, что лёгкость, с которой Виноградов разбил финские части, сыграла с обоими (Зеленцовым и Духановым) очень неприятную историю. И тот, и второй имели своих покровителей «наверху». Командарму-9 благоволил сам Ворошилов, а командиру 163-ей (Чуйков это знал точно) Шапошников, который даже спас комбрига от репрессий, сделал он это по-своему, дипломатично, так, как умел: Зеленцова вызвали в Москву как раз перед тем, как парторганизация должна была разбирать донос на него. Тут же комбриг получил новое назначение, подальше, и еще ему запретили в часть возвращаться! Дело не получило развития. Ладно, прикрыли толкового военного. Но это же бред! Отбирать у крепкой дивизии мобильные соединения, ломать уже подогнанный боевой механизм, только для того, чтобы уничтожить его, а другого варианта решения Духанова не несли. И опять проявилось командирское самодурство, командующий 9-й армией уже решил, что именно Зеленцов должен взять Оулу. И кошка не ходи! А кошка взяла и сделала ответный ход! Чуйков сделал все, что должен был сделать. Наверх ушла кодовая фраза. Теперь оставалось только ждать.

А у комкора Духанова настроение было приподнятое. Он позволил себе на ужин немного больше, чем обычно. Разуваев, его начштаба разделил и ужин, и выпивку, и энтузиазм командующего. Дела, наконец-то, налаживались, в генштаб ушёл рапорт о серьезных успехах: разгроме группы Сииласвуо, и взятие полковника, известного по прозвищу «Кровавый Ялмар» в плен. Красиво описывались возможные успехи по выполнению стратегического замысла командования на их участке: Особый корпус имел все возможности выйти к Ботническому заливу. Духанов понимал, что его направление второстепенное, всё будет решаться на перешейке, где финны возвели линию Маннергейма. Но тем более было приятно похвастать успехом на фоне отсутствия его у других. Повар командарма постарался на славу: поджарил до хруста картошечку, приготовил отбивных, таких, как командарм любил – в сухариках, сочных и нежных. Под водочку и салат из квашеной капусты, да под водочку еще раз, да за Родину, да за Сталина пошло за милую душу. Духанов любил еду простую и неприхотлив был, вот такой простенький ужин был для него верхом изысков, а вот эти кренделя, которыми кормили в дорогих ресторациях, это было не для него. Он родился в Киеве, в семье служащих. Дворянства его родители не имели, отец – мелкий чиновник, тем не менее, сумел дать сыну приличное образование. Воевал в Румынии, был награжден Георгием за храбрость, причем наградить его постановило солдатское собрание, а это было лучшей рекомендацией. В Гражданскую сразу же примкнул к большевикам, больше работал по военкоматам, наиболее ответственная должность – начальник разведотдела 14-й армии, которая воевала против Деникина. К разведке и ее данным относился с должным уважением, знал, как это непросто добыть верные сведения. Потом учился, академия Генштаба, преподавал, но уже не в Москве, а в Ленинграде. Да, его называли крепким и толковым теоретиком. Вот практику на Советско-Финляндской войне сдал на троечку. Но опять-таки подлюка Сталин его не расстрелял: в Отечественную получил дивизию, дорос опять до командующего армией.

В час ночи комкора Духанова разбудил ординарец – его вызывали на узел связи. С ошарашенным лицом ординарец сообщил, что вызывает Ставка. Духанов быстро оделся, пусть и немного небрежно, и выскочил вслед за ординарцем. На узле связи был подтянутый и гладко выбритый комкор Чуйков, чем-то именно в этот момент, сильно раздражавший Духанова.

– Здравствуйте, Михаил Павлович! – раздался так хорошо знакомый голос.

– Здравствуйте, товарищ… – Сталин имел такую привычку звонить. Звонил самым разным людям, часто его звонок менял жизнь человека и самым кардинальным образом. Но звонок в действующие войска, почти на передовую, это было неожиданностью, так что комкор Духанов растерялся[63].

– Иванов! – спасительная подсказка прошла по трубке аппарата связи.

– Здравствуйте, товарищ Иванов! – уже бодро выпалил Духанов.

– Как ваши успехи?

Стараясь быть кратким, доложил.

– А у меня есть данные, что ваши успехи не настолько успешны, как могло показаться. И ваши решения не такие успешные, особенно сейчас. Есть мнение, что вам надо вернуться на преподавательскую работу, а то вы, товарищ Духанов, совсем забили истины, которые преподавали курсантам. Ставка рекомендовала назначить командиром армии товарища Чуйкова. В должность вступить немедленно. Он тут?

– Так точно, товарищ Иванов.

– Позовите его!

– Здравствуйте, товарищ Иванов!

– Василий Иванович! Немедленно принимайте армию! Из Ставки постараемся утром приказ доставить. Ворошилов уже подписал. Менять кого-то будете?

– Так точно, товарищ Иванов. – в трубке на несколько секунд возникла тишина.

– Хорошо. Все изменения под вашу личную ответственность.

На этом разговор и закончился.

Чуйков уткнулся взглядом в ошарашенного Духанова.

– За что, Василий Иванович, за что? – почти прошептал комкор.

– Ты это, Михаил Павлович, пойди проспись, а, а то наговоришь чего… жалеть потом будешь.

– А да, просто не пойму… точно… просплюсь ты тут принимай, ну ты в курсе.

– Так точно, я в курсе. – и Чуйков отправился в штаб, принимать дела.

Глава двадцать третья

Ветер перемен

Суомуссалми. 15 декабря 1939 года

Это было банально, но это было. С утра пятнадцатого декабря началась метель, ветер выл, нанося громады снега, комбриг Зеленцов поприветствовал меня матами и обвинениями в том, что я срываю проведение операции. На что ему было замечено, что приказа о создании Особого корпуса нет, и что пока что мы в равном положении. Зеленцов взорвался, особенно от того, что я был абсолютно спокоен. Во мне за ночь выросла уверенность, что раздергивать дивизию – это неправильно. И я это сделать не позволю. Правда, росло понимание и того, что связка Зеленцов-Духанов меня переиграет, но… пример из еще не будущего меня вдохновлял. Я про эпизод с Рокоссовским, которого от расстрела спала бумажка с приказом Конева[64]. Да! Прикрывал себе задницу! Но это был бы крайний случай… самый крайний. Была у меня минута малодушия ночью. Была и не одна. Человек такое существо… говнивое существо, доложу я вам. И сквозь свое говно лезть наружу к нормальному человеческому началу дело неприятное и неблагодарное. Но надо…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

И вот это самое «надо» толкало меня на конфликт, который я бы хотел избежать. Лучше было получить приказ и выполнять его в меру своих возможностей. Когда ор Зеленцова затих, я поинтересовался:

– Андрей Иванович, так приказ пришел или нет?

– Нет – мрачно пробурчал тот…