"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 654

Раздался звонок. Владимир Николаевич вздрогнул. Маклер должен был приехать позже, с чего бы это ему так спешить? Странно, но в дверях номера оказался не хорошо известный профессору маклер, а неизвестный молодой человек с довольно приятными чертами лица, одетый дорого и со вкусом.

– Владимир Николаевич Ипатьев? – спросил молодой человек на хорошем русском языке, разве что с каким-то неуловимым акцентом…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Чем обязан? – голос ученого прозвучал более чем недовольно.

– Исаак Либерман, – представился молодой человек, – я сотрудник представительства British Petroleum в США. И у меня к Вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Позвольте пройти? Вы посмотрите мои рекомендательные письма?

– Ну что же… проходите…

Владимир Николаевич посторонился, пропуская нежданного гостя в номер. Он был заинтригован. Вроде бы британские нефтяники уже закончили переговоры о покупке технологии получения высокооктанового бензина, так что вряд ли предложение их представителя может его заинтересовать, да и возвращаться в Европу Ипатьев не хотел. Слишком много неприятных воспоминаний. Слишком много обвинений в сотрудничестве с большевиками, чуть ли не обвинения в соучастии в убийстве царской семьи… Цистерны помоев на его бедную голову… Нет, просвещенная Европа обойдется без него. Тем более Европа британская… Но вот слова о рекомендательных письмах его заинтересовали. Может быть, подал весточку кто-то из учеников Августа фон Байера или Поля Вьеля, у которых Ипатьев проходил стажировку в конце прошлого века? Но действительность превзошла все его ожидания.

«Папа, здравствуй! Мне выпала возможность передать тебе письмо с надежным человеком. Мое здоровье хорошо. Может быть, к тебе доходили слухи о моем аресте. Сообщаю: я на свободе. У меня все хорошо. У девочек тоже все в порядке. У нас в стране серьезные перемены. Проходит реабилитация многих ученых, в том числе твоих учеников. Анна говорила, что писала тебе в Нью Йорк. Папа, прислушайся к том, что тебе скажет человек, вручивший письмо».

Ипатьев присел в кресло у окна, жестом пригласив молодого человека занять место в кресле напротив. Он внимательно дочитал письмо, потом перечитал его снова. Спутать почерк сына он не мог, это несомненно был почерк Николеньки. Посмотрел на посетителя и произнес:

– Следовательно, вы из дома на…

– Извините, Владимир Николаевич. Это еще не все.

На журнальный столик перед профессором легло несколько фотографий. Володенька выглядел похудевшим и немного осунувшимся, но настроение имел хорошее. На одном снимке он был с нынешней женой, а на руках держал девочку, которой не было и года. На втором они были вдвоем – их дети, Аннечка и Володенька. Двое, оставшиеся в живых из четырех.

– Итак…

Тон профессора был сух и более чем настороженный. Он ожидал от посетителя всего: шантажа, требований передать СССР результаты разработок, но предложение молодого человека ошарашило его.

– Владимир Николаевич, вам предлагают вернуться на Родину. Эти два документа пока что не будут опубликованы в целях безопасности вас и вашей семьи. Прочитайте их внимательно.

На стол легли два листка. В одном из них указ о восстановлении гражданства СССР, во втором – восстановление в АН СССР. Ипатьев немного нервно дернул головой, что это? Провокация? Проверка? Вербовка? Что? Но тут оказалось, что удивлению ученого предела еще не наступило. Потому что посетитель тонким лезвием вскрыл подкладку пиджака и вытащил оттуда небольшой листок шелка, на котором хорошо известным Ипатьеву почерком было написано: «Товарищ Ипатьев, Вы нужны Родине. И. Сталин».

– Что это? – совершенно удивленно спросил великий химик.

– Это ваша главная гарантия. Слово товарища Сталина. Разрешите?

Через несколько мгновений Владимир Николаевич наблюдал за тем, как сгорает слово товарища Сталина в металлической пепельнице на журнальном столике. Шелк легонько дымил, оставляя чуть заметный, но весьма неприятный запах.

– Владимир Николаевич, вы понимаете, что такими гарантиями не разбрасываются. Тем не менее, заставлять вас возвращаться в СССР никто не собирается. Это должен быть только ваш добровольный выбор.

– Простите… э…

– Исаак…

– Исаак, но у меня жена и две приемных дочери, я не могу оставить их тут. И должен поставить их в известность. И мы собирались купить дом тут, в Чикаго, я жду маклера с минуты на минуту…

– Владимир Николаевич, вы, конечно же, должны с ними поговорить. Маклеру скажите, что передумали и будете жить в той же гостинице, что и раньше. Переговорите с женой, решите все. Мы готовы доставить вас и вашу семью в СССР самым быстрым и безопасным путем.

– Вот как…

– Да… Через час вам доставят письма ваших хороших знакомых. Чтобы вы не сомневались. Прошу вас перед отъездом их сжечь. Фотографии и письмо сына покажите жене. Так ваши аргументы окажутся убедительными.

– Вот как, вот как…

Молодой человек, которого на самом деле звали Исхак Ахмеров, и который начинал свою карьеру нелегала в США, хотел уходить, но почувствовал, что профессор хочет задать какой-то вопрос, но никак не решается.

– Владимир Николаевич, у вас есть ко мне вопросы? – тон был максимально располагающим к себе.

– Да… один вопрос: зачем ВАМ это надо? – этот вопрос профессор задал твердо, резко, внезапно отметая какие-то другие вопросы, не столь существенные.

– Меня уполномочили ответить на этот вопрос, товарищ Ипатьев. – Ахмеров выдержал небольшую, совсем небольшую паузу, но которая показалась профессору вечностью.

– Есть мнение о неизбежности нападения Германии на СССР, к которому мы катастрофически не готовы. Вам предстоит сделать почти тоже, что и в Мировую войну, вот только задача будет сложнее и масштабнее. Как раз вам по плечу.

И молодой человек обаятельно улыбнулся, подошел к окну, открыл его, увидел, как стоящая на тротуаре напротив молодая женщина бросает окурок тонкой сигареты в мусорную корзину, вежливо попрощался и еще через несколько минут покинул гостиничный номер.

8 марта 1940 года из города Нью-Йорк вылетел частный самолет. На его борту находилась семья из четырех человек. Отец, мать и двое дочерей. До Чикаго самолет не добрался. Его обломки были обнаружены между городами Кливленд и Толидо в воде озера Эри. А 14 марта, того же сорокового года, улыбающийся красавец-пилот Аэрофлота некто товарищ Голованов встречал в аэропорту города Владивостока несколько человек в сопровождении молчаливого сотрудника, от которого на версту несло словом «госбезопасность».

В Москву летели неспешно. В Куйбышеве самолет застрял на два долгих дня из-за разбушевавшейся непогоды. Но Голованов не нервничал, в небо не рвался. Ему было дано точное указание – доставить в целости и сохранности, осторожно. Чета пожилых пассажиров переносила перелет нелегко. Поэтому пилот и предпочел переждать и вылететь тогда, когда небо очистилось от снежных туч. Весна слишком неохотно и медленно вступала в свои права. 17-го числа рано утром семья беглеца из США очутилась в небольшом санатории под Москвой. Охраны в санатории не было, но Владимир Николаевич не сомневался в том, что все сотрудники этого уютного заведения имеют служебные корочки конторы, которую создавал его хороший знакомый, тот самый Феликс Эдмундович, которого современники называли Железным Феликсом.

Тогда же, но поздно вечером, академику Ипатьеву передали документы о восстановлении гражданства СССР и о возвращении ему звания Академика академии наук СССР. Кроме этого семидесятилетний ученый получил приглашение на аудиенцию у товарища Сталина, которая должна была состояться вечером следующего дня, в 19–00. Виктор Николаевич нервно теребил полученные бумаги и вспоминал три встречи с партийным секретарем, которые случились у него еще в двадцатые годы. Говорили, что за его отстранением из ВСНХ стоял именно Джугашвили, но в это Ипатьев не верил. Он знал, что против него интриговали его же коллеги, научная среда – то еще болото. К сожалению, в последнее время главным средством борьбы стала не научная дискуссия, а написание доносов. А писать ученые умеют, так сказать, особый талант.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');