"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 738

То, что происходило во Львове можно было смело назвать словом «исход». Еще первого числа по городу поползли слухи, что где-то неподалеку обнаружена чума, что город будет на карантине, что НКВД и армия полностью блокировали Львов, что ожидаются еврейские погромы, потому что «жиды во всем виноваты». Ночью второго числа началась тотальная зачистка города. Смешанные отряды из армейцев и чекистов перекрывали район города за районом. В перекрытом секторе начинались поквартирные обходы, в каждую квартиру и в любое подозрительное место заглядывали решительно настроенные бойцы, открывающие огонь даже при намеке на сопротивление. За ночь было уничтожено четыреста восемнадцать слишком нервных активистов ОУН, кроме бандитов разной национальности и некоторого количества непонятных вооруженных личностей, которых еще надо было опознать и классифицировать, что это за враг попал в сети. Жителей Львова выводили из домов и грузили в автобусы и грузовые машины, оборудованные скамьями для перевозки людей и брезентовыми тентами. Разрешалось с собой взять только деньги, документы и минимум одежды. Людей вывозили в огромные лагеря, огороженные колючей проволокой, которые располагались по берегам Днестра, на границе с Житомирской областью. Там им делались прививки, и все проходили строгий шестидневный карантин, после чего направлялись дальше, вглубь СССР. Фильтровали в первую очередь тех, кто имел отношение к ОУН и УПА, а значительная часть из них еще не участвовала ни в чем, была равнодушна ко всему или только сочувствовала оуновцам, и предъявить им было нечего. Их никто не расстреливал и не осуждал. Но отметку в их делах НКВД делало, а это уже имело прямое отношение к их дальнейшей судьбе. Тех, кого зачистили на месте, можно было разделить на две категории: те, кто оказался с оружием в руках и оказал сопротивление властям и те, кто проходил по первому списку — убежденные враги, которые играли серьезную роль в ОУН-УПА и «прославились» военными преступлениями. Был еще и второй список — это серьезные деятели ОУН, которых можно было перевербовать. Их брали аккуратно, без шума и пыли.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Надо сказать, что ничего беззаконного на самом деле не творилось, потому что первого июля было опубликовано постановление Верховного суда СССР о признании Организации Украинских Националистов (ОУН) и родственных ей украинских объединений, организаций белорусских националистов (список организаций прилагался) и польской Армии Крайовой террористическими организациями, из чего следовало, что никто не считал их регулярными армейскими частями и правила о военнопленных и принципы ведения войны на них не распространялись. Особо подчеркивалось, что при наличии оружия у членов этих организаций, они подлежат уничтожению на месте. Более того, теперь они выводились под юрисдикцию военных трибуналов и никакие гражданские суды рассматривать дела членов этих организаций права не имели. Армия Крайова попала в этот «черный список» за свою деятельность на землях Западной Украины и, особенно, Западной Белоруссии. Их успехи в войне против мирных советских граждан и семей красных командиров дали четкое основание считать всех аковцев оптом бандитами. И последствия этого акта сказались достаточно быстро. Вторым юридически важным решением было постановление уже Верховного Совета СССР о введении на территориях Западных областей Украины и Белоруссии карантина и военного положения с комендантским часом, что передавало власть в этих регионах военным и делало все их мероприятия законными.

Важным фактом было то, что из Львова кроме людей оперативно вывозилось продовольствие и промышленное оборудование (пригодное для демонтажа и последующего использования). Причем на продовольствии делался особый акцент: людей в лагерях надо было кормить. Пища была простой, готовилась в полевых кухнях, но при этом сытной и выдавалась в достаточном количестве, дети получали даже сезонные фрукты. После обязательной прививки уже бывших жителей западных областей Украины и Белоруссии доставляли в лагеря-распределители на территории Хмельницкой, Житомирской и Минской областей. Оттуда они отправлялись, в основном, за Урал, распределяясь согласно своим профессиональным навыкам и потребностям в их труде. Принцип переселения был не концентрировать в населенных пунктах какое-то значимое количество «западенцев». Дальше всего уезжали те, у кого была отметка НКВД о неблагонадежности (могут принимать участие в антиправительственных организациях). Переселенческие комиссии работали не покладая рук. Особенно сложной была работа с местными крестьянами. Им предлагали два выхода: вступать в сельскохозяйственные артели, которые сильно отличались от колхозов, плакаты, фотографии, примеры, усиленная агитация велась, конечно же, в пользу артелей, но насильно туда никто никого не загонял. Второй вариант был расселение хуторами с предоставлением большого надела земли (от семидесяти моргов и более) в районе Приамурья. Причем в некоторых районах, где земли были пустынными, хозяин мог брать под распашку столько земли, сколько сможет обработать сам, без наемной рабочей силы. Переселенцам к Амуру выдавалось и оружие для самозащиты, некоторые могли получить и права красного казачества (нести патрульную службу и иметь освобождение от налогов). Идти в артели, не смотря на усиленную пропагандистскую компанию, согласилось чуть менее двадцати процентов крестьянских хозяйств, эти люди отправлялись в Казахстан, где перемешивались с переселенцами из ПоДнепровщины и России, основывая опорные сельскохозяйственные артели на Целине, давая старт освоения целинных земель.

Тарас Бульба-Боровец дышал тяжело. Последний марш-бросок дался особенно тяжело. Их гнали с каким-то завидным упорством и только полчаса назад они смогли оторваться от преследовавших чекистов. С ним было двое верных хлопцев из его личной «боивки», все, кто остался в живых. Неприятности начались совершенно неожиданно. Его группа в составе одиннадцати человек с ним, двенадцатым, во главе, направлялась в Луцк для встречи с местными активистами ОУН, которых Тарас хотел привлечь на свою сторону. Его основной целью был летний лагерь «Проминь»[3] для семей советских военнослужащих, располагавшихся в одноименном дачном массиве, тут раньше была стоянка украинских бой-скаутов, который националисты при поляках использовали для своей агитации и пропаганды среди молодежи. Большевики лагерь достроили, расширили, но охрана его была чисто номинальной — несколько несущих спустя рукава постов о паре солдатиков для его ребят проблемой стать не могли. Эту акцию Тарас хотел приурочить к моменту начала германского вторжения, не подозревая, что этот объект уже присмотрели для атаки в первый день войны аковцы, откуда-то прознавшие о том, что война начнется с дня на день, причем точно знавших, в какой день. Почему он направился в Луцк? Да потому, что после акции останется столько имущества, которое надо будет вывезти и реализовать. Значит, надо привлечь местных хлопцев, которые не окажутся забрать у большевиков то, что мертвым уже не пригодится. Но у Городища они наткнулись на серьезный блок-пост, в составе которого находился даже пулеметный бронеавтомобиль, открывший по ничего не ожидавшим оуновцам огонь на поражение. Тут Бульба потерял половину отряда. И начался загон. До Тополья они добрались почти без происшествий, но, скорее всего, из его отряда кто-то был не убит, а ранен и чекисты поняли, кто на них напоролся. Вот от Тополья Тарас и понял, что такое охота загоном. Его группу преследовали настойчиво и цепко. Сначала Боровец хотел уйти в сторону Ровно, но путь туда был надежно перекрыт, а рисковать Тарас не хотел. Он лесками пошел к Малину, где хотел отсидеться у верного товарища. Но у городка стоял еще один крепкий блок-пост, и не было никакой уверенности, что удастся отсидеться, даже если проникнуть аккуратно в село. Обходя Малин наткнулись на секрет, пришлось оставить двоих раненых бойцов прикрывать отход остатков группы с Тарасом во главе. Судя по шуму боя, продержались его верные хлопцы недолго.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

И все-таки они ушли в этот небольшой лесной массив у Заболотья, здесь был оуновский схрон, в котором Бульба-Боровец намеревался отсидеться, а после, когда все утихнет, либо вернуться к Луцку, чтобы подобрать верных людей, либо, если обстановка останется напряженной, прорываться к лесам у Киверцов, там большой массив, который надежно спрячет его группу, да и несколько схронов в этом массиве Тарасу были известны.