"Фантастика 2025-53". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша" - Страница 819

– Тёма, ты эта… возьми в подвальном другой, а ленту я тебе помогу набить, тока, дума мне пришла, не надоть будет… вроде танки идут. Ежели немецкие – нам амба, ежели наши – обойдёмся гранатами…

Пылип быстро стал скручивать самокрутку. У фрицев танков не было, а оба ганомага, которые пытались поддержать атаки пехоты в самом начале, подожгла тридцатьчетверка. Да и у нас не обошлось без потерь. Тот же Артём Ружицкий был в экипаже бронетранспортера серии «К», тащившего сорокапятку, да еще и боекомплект к ней. На самом «Коленьке» стояла спарка – пулемет и автоматический гранатомёт АГТ-3, вещь неплохая, по сравнению с первым вариантом, гранаты стали чуть побольше, да их осколочный эффект чуть получше, вот только запас быстро закончился, то ли на четвёртой, то ли на пятой атаке, и «таубинский окурок» лежал сейчас в подвале, ожидая кормёжки. Сам транспортер сожгли еще во врем первого боя, не повезло: мехвод и командир орудия погибли сразу же. Расчеты сорокапяток немцы накрыли тоже довольно быстро, сначала один, позже второй. К пушкам никто не встал: не было смысла – оба орудия были конкретно повреждены, их быстро в боевое состояние было не привести. Вот так и получилось, что только «тридцатьчетверка» оставалась тем козырем, что помогала разведчикам отбить яростные атаки противника, которому мост через Неман нужен был, очень нужен! Вот они и перли: эсэсманы щедро заваливали трупами окрестности, чуть более опытные фронтовики действовали настойчиво, но куда как аккуратнее, использовали малейшие укрытия, старались подобраться поближе, вот только не получалось и у них: слишком хорошей была позиция для обороны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– По звуку так это наши! – Мовчан привстал, опираясь на свой ППС, точно! По улице грохотала такая знакомая и родная туша КВ, осматривая прилежащие развалины своим трехдюймовым орудием. За танком шли кавалеристы в пешем строю. «Вот так мы и воюем, – подумал Пылип, – на марше конница, в бою пяхота».

– Да слышу, я дядька Пылип. – отозвался Артём, показавшийся на позиции со своим штатным автоматическим гранатометом, который он решил вытащить на свет, вот так, мол, моё оружие при мне, в целости и сохранности! «Молодо-зелено, – подумал Мовчан, глядя на усилия молодого бойца, гранатомёт был довольно тяжелой штукенцией, – сами живы – вот тебе и главная радость»!

Немцы атаковали их позиции со стороны Наполеоновского холма, стараясь прорваться и отбить мост, на противоположном берегу тоже шел ожесточенный бой, вот только гарнизон Каунаса, в основном, состоял из тыловых крыс, которые не слишком-то спешили умирать, хуже стало, когда к атакам подключились фронтовики: после третьей атаки стало очень уж жарко: эти атаковали настойчиво, отступали, только понеся серьезные потери, старались аккуратно подавить наши огневые точки, опять-таки, повезло, что не было у них тут танков и артиллерии в достаточном для серьезного противодействия количестве. Говорят, что у железнодорожного моста было куда тяжелее – там немцы сгрузили с эшелона роту троек, так что отбивались там большей кровью. Хотя и тут крови хватало.

11 сентября началось наступление 1-го Прибалтийского фронта под командованием Мерецкова, высокая концентрация артиллерии в трех основных точках наступления позволила прорвать фронт, после чего немцам не оставалось ничего другого, как начать срочную эвакуацию своих войск с Таллинского плацдарма. Хотя на Балтике немецкий флот доминировал, эвакуировать удалось не более половины личного состава без техники и артиллерии. В этом варианте истории у доблестной Красной армии с богами войны было намного лучше: не было катастрофических потерь сорок первого года, удалось сохранить большую часть матчасти, что особенно касалось артиллерии калибром 100 и более мм. Да и увеличенное количество скоростных тягачей позволяло обеспечить намного большую маневренность и лучшее управление огнем. Если в сорок первом еще были проблемы с боеприпасами, в первую очередь, к тяжелой артиллерии, то к наступлению сорок второго года удалось эту проблему решить: доставленный в СССР гениальный химик Ипатьев сумел вновь организовать[223] резкое увеличение производства гексогена, порохов, в первую очередь, нитроглицериновых, которые смогли резко увеличить энергию снаряда и продлить службу стволов, что играло существенное значение. И если в сорок первом году основная масса нитроглицеринового пороха шла на изготовление боеприпасов для реактивной артиллерии («Катюш»), то вынужденный застой весной-летом сорок второго, плюс пуск новых химических производств позволили накопить достаточное количество боеприпасов для кампании сорок второго года. Благодаря созданному Ипатьевым Химическому комитету удалось быстро решить и вопрос с кумулятивными боеприпасами, которые оказались для немцев неприятным сюрпризом в уже далеком сорок первом, а к лету сорок второго было произведено достаточное количество боеприпасов с термобарической боеголовкой. Здравствуй, старый добрый «Шмель»! Почему не «Рысь»? А потому что одноразовый! Как ни странно, но сделать одноразовый инструмент оказалось намного проще, чем его многоразовый вариант. Принцип «выстрелил – бросил – забыл» в действующей армии приветствуется как никогда! Конечно, до настоящего «Шмеля» было ему еще далеко, прицельная дальность всего 350, максимум, 400 метров, мощность во сопоставима с 122 мм фугасом, так больше и не надо! Ну и для наступления сорок второго те же химики запасли бомбы и ракеты объемного взрыва, в достаточном для проведения запланированных наступательных операций количествах, да еще и запас на всякие непредвиденные обстоятельства должен был остаться.

12 сентября боеприпасы объемного взрыва применили чуть южнее Вильнюса, откуда начался прорыв немецкого фронта силами двух конных армий. Рано утром, когда небо только-только серело, над позициями немецкой армии появились самолеты, их было много, а потом к земле понеслись бомбы, которые вскоре стали вспухать гигантскими разрывами, воздух наполнился грохотом и воем, казалось, что скрежетал металл, вминаемый в землю. Три линии укреплений за несколько минут оказались без защитников: бетонные коробки ДЗОТов и деревянные перекрытия блиндажей совершенно не спасали уже не совсем живую силу противника. В открытую брешь напротив Рудомино начали втягиваться бригада за бригадой. Вскоре передовые отряды Первой конной были в Лядварово, взяв курс на Каунас, тут, в межудречьи Вилии и Немана был открыт неплохой путь на древнюю столицу Литвы. В авангарде Первой конной, которая, по своему составу, была конно-механизированной группой, шли разведбаты корпусов, имевшие задачу прорваться к Каунасу и захватить важнейшие мосты через Неман. Их усилили ротой тридцатьчетверок, восьмью сорокапятками, которые тащили бронетранспортеры серии «К», каждый из которых был вооружен либо крупнокалиберным пулеметом ДШК, либо спаркой: станковый пулемет-автоматический гранатомет. В качестве усиления использовались 62-мм минометы, которые транспортировали лошадьми, те же многострадальные лошадки перевозили запас мин, которого было мало, но больше уволочить было уже невозможно. Рано утром четырнадцатого разведка ворвалась в Каунас, захватив мосты, создавая вокруг них круговую оборону. Это был рейд на пределе возможностей, под городом бойцы оставили измученных лошадей коневодам, а сами пошли в атаку, но атаковать никого не пришлось: каунасские тыловики и полиция были не готовы к такому стремительному появлению противника, который должен был быть за километров семьдесят от города, как минимум! Они и разбежались при виде советских танков и пехоты, уверенно несущихся по городу. Пока сообразили, что происходит! Было бы больше войск, можно было весь город взять под контроль. А так – выиграли три часа времени, успели закрепиться, соорудить хоть какие-то позиции, используя городские здания. И только после этого началось! Первые атаки силами полицейских и тыловых частей гарнизона разведчики отбили без проблем. А вот потом в дело пошли части 112-й пехотной дивизии, которая была отведена на отдых и пополнение почти в сам город, и весь 43-й полк СС «Эстония», выполнявший полицейскую работу в Литве. Литовские отряды СС были переброшены в Польшу, искореняя там местное сопротивление, точнее, грабя мирное население, которое им оказать сопротивления не могло. Но против красноармейцев эсэсовцы сражались настойчиво, знали, что их в плен брать никто не будет, пощады не просили, но все-таки раз за разом отступали, умывшись кровью. Опять-таки, будь в 112-й одни только ветераны, пришлось бы туго, а так на три четверти в составе дивизии были необстрелянные юнцы, только призванные из Австрии, в основном, повезло!

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');