Училка моего сына (СИ) - Лав Натали - Страница 25

Слабая улыбка трогает мои губы. И что-то теплеет - там внутри. Там, где казалось только лёд и тревога за этого придурка.

Не сдерживаю некстати рвущийся смешок.

- Ну, тебе-то, конечно, лучше знать...

- Вот именно... - по лицу Степана расползается ответная улыбка. Кривая, правда. А затем без всяких переходов, он поднимает руку, дотрагивается до моего лица и стирает бегущую из глаз слезу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

А меня прорывает... Я плачу... От всего пережитого. Уткнувшись ему в плечо мокрым лицом. Степан гладит меня по голове и приговаривает:

- Всё будет хорошо, Маюш... Обязательно.

Постепенно я успокаиваюсь. Степан даёт мне салфетки. Вытираюсь.

Он как будто чувствует, что больше всего мне сейчас нужно, чтобы он оставил меня в покое. Что он и делает. И я ему за это очень благодарна. Мне нужна эта передышка, потому что главные испытания впереди.

Моя догадка подтверждается, как только мы заезжаем во двор нашего дома. Здесь полно машин, которых я раньше не видела. Отец приехал...

А по двору мечется словно тигр в клетке мой брат-близнец Денис. Я вижу его лицо, и мне делается страшно. Ведь, если хоть только он узнает правду, он и правда не пощадит Кирилла. У него нет причин его щадить. Да и у меня-то эта причина всего одна - я, кажется, его люблю. Ни за что... Просто потому что он есть. И он мне дорог...

- Май... - Ден произносит моё имя очень тихо, когда я показываюсь из салона автомобиля. Так, что я едва его слышу. И даже, наверное, не слышу - угадываю.

И тут же оказывается рядом, обнимает, прижимает к себе.

- Как ты? - в его голосе никаких наездов, ни единой попытки продавить меня. Ничего такого, из-за чего я могла бы воспринять его, как своего врага.

Бесконечная тревога... А мне так не хочется, чтобы ему было плохо.

- Со мной всё в порядке, - произношу ему в грудь. И слышу, как грохочет сердце брата.

Мы всегда будем связаны особой связью.

- Этот козёл что-то тебе сделал? - Ден всё же задает этот вопрос. Вопрос, на который я ему никогда честно не отвечу. Просто не смогу.

Потому что, если отвечу честно, то столкну их. А этого нельзя допустить ни в коем случае. Я не могу выбрать из них кого-то одного.

- Майка! - раздается окрик.

Какой-то истеричный. Я вижу, как к нам несётся мама. В одной кофте поверх футболки, домашних штанах. кажется, даже пижамных. И домашних же тапочках.

- Живая... - выдыхает мне в лицо, выхватывая меня из рук Дениса.

Стискивает в своих объятиях. Начинает целовать как в детстве - всё лицо без разбору.

- Живая... - это уже с каким-то надрывным всхлипом.

А меня как будто током бьёт - как я ей сейчас буду говорить, что я сама с Кириллом уехала? Что сознательно её подвергла такому испытанию? Я бы так никогда не сделала...

Я бы позвонила, чтобы хоть не волновались. Знали бы, что жива и здорова. Пусть и не одобряют меня и мои поступки.

- Мам... Всё хорошо... - теперь я её успокаиваю.

- Да какое"хорошо", Майка?! Я чуть с ума не сошла... - шепчет она, не желая меня отпускать.

- Евочка, пойдём в дом. Ты раздетая, простудишься, - начинает ворковать над ней Степан.

И он такой сейчас - каким и должен быть мужчина для своей женщины. Он должен быть для неё всем, что поможет ей выстоять, что сделает ей лучше, когда ей невыносимо плохо. И сейчас я завидую матери - потому что боюсь, что даже если дам Кириллу шанс, то он никогда таким не будет. Не сможет. Не умеет.

Степан отстраняет маму от меня, обнимает за плечи и ведёт к дому. Денис берёт меня за руку, переплетает наши пальцы... Воспоминание прошивает в этот момент насквозь - мы с ним в детстве так любили гулять - взявшись за руки, шли в волшебную страну, где полно чудес.

Я цепляюсь за Дениса. Как за опору, которая мне сейчас очень нужна.

Подойдя к крыльцу нашего дома, вижу отца. Он тоже раздетый. Тоже бледный. С засунутыми в карманы брюк руками. В несвежей рубашке, расстёгнутой у ворота.

Но так смотрит... Словно чужой.

- Где ты была?! - и вопрос его - вопрос чужого.

И сколько бы я себя за эти годы не убеждала, что он - свой, родной. Не свой он. И не родной.

- Майя... Что с тобой случилось?! - давит голосом.

- Ничего... - отвечаю с некоторым вызовом.

Кирилл плохо поступил... Ошибся... Но что с ним сделают за эту ошибку?

Я не буду им жертвовать. Не могу...

- Ничего?! - Глеб Дёмин, мой отец, повышает голос.

- Не ори... - тут же осаживает его Степан, - Дай в дом зайдём.

Отец замолкает. Отступает в сторону, даёт нам всем пройти. Сам заходит последним.

- Чай хочу... Горячий. С лимоном и мёдом, - говорю, ни к кому конкретно не обращаясь.

Денис тянет меня на кухню. Усаживает в кресло-кокон. Ставит чайник. Остальные родственники тоже собираются здесь.

- Я получу ответ на свой вопрос? - это снова отец.

И я делаю окончательный выбор. Не в свою пользу.

- Я была за городом с Кириллом Кабириным. Мой друг должен был меня прикрыть, но они что-то не поделили с Кириллом, и тот его ударил. Я не думала, что он пойдёт к вам.

Мама вглядывается в меня очень внимательно. Из растерянной женщины, потерявшей дочь, она превращается в железную бизнес-леди, которая создала свою империю. Степан особо на меня и не смотрит. Он всё понял, кроме того, что делать в такой ситуации. Ден заваривает мне чай.

- Ты вообще соображаешь, что творишь?! - гневный окрик отца разносится по нашей кухне.

Напрягаюсь. Никто не говорил, что будет легко.

Вчера завершила романтическую комедию "Еловое печенье для босса" .

Заглядывайте.

Отрывок:

Задница при соприкосновении с поверхностью чувствует себя как-то странно... Как будто в районе левой ягодицы начинает что-то подмокать... И запах мандаринов всё усиливается... А подмокать начинает всё сильнее...

- Крра-ррра! - пытаюсь выговорить дурацкое имя этой противной девушки.

- Чего кар-кар?! Ворон-говорун ты! Клара меня зовут! - прищуривается эта грымза, - Помнишь упражнение для тренировки дикции: "Карл у Клары украл коралл, Клара у Карла украла кларнет". Повторяй за мной!

Я подскакиваю с места. Ну, всё... Сейчас она у меня получит!

Оглядываюсь на кресло, в котором только что сидел... И точно - под моей задницей была раздавленная мандаринка.

- Я те щас повторю! - рявкаю я и делаю попытку схватить кракозябру.

Но не тут-то было! Она резво отпрыгивает в сторону, подальше от моей загребущей руки.

- Держите себя в руках, Христос Александрович! Не пристало так себя вести генеральному директору крупной компании! Вот ваш батюшка - он до такого поведения никогда не опускался! - еще и выступать начинает.

Какая она фея? Это ж чистая баба-яга!

- Мой батюшка, если с тобой работал - святой человек!

- Я в вас тоже верю! Мы сработаемся! - несёт чушь Иванова Клара Ивановна.

Глава 28

Глава 28

Майя

Я помню похожую ситуацию несколько лет назад. Тогда казалось, мы разобрались. Но всё повторяется - жизнь циклична. И это повторение раздирает что-то внутри.

- Глеб! - к моему удивлению вмешивается мама.

Хотя после того, что я сказала, она должна быть заодно с отцом.

- Ты б успокоился, что ли? - мама полыхает на отца таким взглядом, что я бы на его месте испугалась.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Только он - не я.

- Что - "Глеб"?! У тебя дочь разболталась совсем, а ты мне какие-то претензии выкатываешь? - разносится по кухне его недовольный голос, но уже без повышенных интонаций.

- Ден, ты чай заварил? - вклинивается Степан.

Отец награждает его взглядом - "Да не лез бы ты не в своё дело!", но Степан не обращает на грозного предпринимателя Дёмина внимания.