Училка моего сына (СИ) - Лав Натали - Страница 27

- Защищать тебя, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, потому что за неё есть кому постоять вне зависимости от её желания - вот это вполне в духе Майки. Только... Если ты сейчас спрячешься за подол её юбки, какой ты мужик?!

Кир тоже вспыхивает. Он и не потухал вообще-то. А тут - после такой отповеди загорается словно спичка.

Усмехается - криво, смотрит - зло. Венка бьётся на виске, ноздри раздуваются. Вместо лица - какая-то маска, на которой огнём горят глаза.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- В вашей тираде, Ева Дмитриевна, не было никакой необходимости. Можно было просто спросить. Я бы сказал правду. Нет, Майя уехала со мной не сама. Вы хорошо знаете свою дочь. Я навалял её ухажёру, а её увёз.

Зачем он рот открыл?

- Кирилл! Лучше бы тебе заткнуться... - не сдерживаюсь. В конце концов, Майя - чужая, а этот остолоп - свой, родной.

И сейчас он копает себе яму. И мне заодно. Я от него не отрекусь. Плоть и кровь...

На меня бросают сразу два негодующих взгляда - и Ева, и сын. С одинаковым посылом - чтобы я не лез.

А Кирилл продолжает говорить. Вместо того, чтобы включить голову и заткнуться.

- Увёз за город. Дал возбудитель. Хотел... Наверняка, не надо объяснять, что я хотел. Но... - сейчас в глазах сына что-то мечется. Что-то потерянное... Человеческое, - Майка плакала, просила не трогать. И... Короче, ничего не было.

Ева сильно бледнеет. А после... По помещению проносится звук хлёсткой пощёчины.

- Какой же ты... - цедит она.

Затем оглядывается по сторонам и, заметив диван, опускается на него. Оттягивает ворот водолазки. Верхняя одежда у неё расстегнута.

- Принеси мне воды, - обращается ко мне.

Я бросаю обеспокоенный взгляд на Кирилла.

- Не съем я его! - рявкает она совсем не по-женски.

Иду, куда послали. На душе неспокойно. И гадко... И от Кирилла. А от себя самого еще гаже.

Но пока беру стакан, наливаю воды, всё время прислушиваюсь - как бы еще чего не стряслось.

Когда возвращаюсь, Ева сидит, уперев руку локтем в колено и приложив ладонь ко лбу. Еще и слегка покачивается из стороны в сторону.

Кирилл - на том самом месте, где я его оставил, засунув руки в джинсы, стоит, сцепив челюсти и играя желваками.

- Вот, - подаю Еве стакан.

- Надеюсь, ты-то хоть туда ничего не намешал... - кусает она меня.

Но стакан берёт, выпивает залпом.

- Ев... Не перегибай... - говорю ей я.

Она поднимает лицо вверх.

- Как же вы задрали с этихи играми в богов... Его же в полицию сдать надо... Чтобы впредь ему было неповадно насиловать. А я... Похоже, этого сделать не смогу.

Ева приподнимается с дивана тяжело, впихивает пустой стакан обратно.

Поворачивает голову в строну моего сына.

- Потому что... Самое поганое в этом во всём... Ты-то этого не понимаешь. Она ведь весь удар на себя приняла, чтобы тебе не прилетело. Это ж до какой степени ей на тебя не всё равно? - Ева выглядит изумлённой.

Кирилл... При последних её словах он теряет всю спесь и гонор. Шумно сглатывает. Его лицо сейчас выражает какую-то детскую растерянность. Это, когда дети балуются, делают что-то плохое и не знают, как всё, что натворили исправить, ведь они так не хотели, а вот оно - случилось.

- И самое трудное сейчас, что правду-то я узнала, а как поступить - без понятия, потому что сдать тебя в полицию, её отцу, отчиму, брату - это значит пойти против неё. Она же себя поедом съест, если ты, герой, по заслугам получишь...

- Послушайте... - начинает Кирилл.

Но Ева от него отмахивается как от надоедливой мухи.

- Ничего мне не говори... - и направляется в сторону выхода из комнаты.

Останавливается напротив меня. Ненадолго.

Лишь, чтобы выплюнуть мне в лицо:

- Ну, что, отец - гордись! Отличного короля мира и наследника ты воспитал! Такой не просрёт твои миллионы... А за душой-то у вас что?!

С этими словами она уходит. Я ей ничего не отвечаю, потому что... Что тут отвечать?!

Кирилл тоже помалкивает...

Одни в гостиной мы стоим двумя статуями довольно долго.

Потом я не выдерживаю. Невыносимо тут. Резко срываюсь с места.

- Пап, ты куда? - спрашивает Кирилл.

- Надо мне... К Лийке поеду. Там хоть дышать есть чем. А тут я задохнусь скоро...

В спину мне летит:

- Даже сейчас я тебе на хрен не нужен. Ну, давай катись!

Оборачиваюсь.

- А ты чего ждал - что сопли тебе буду вытирать?! Так ты взрослый. Умел натворить - хлебай теперь.

Мчусь в ночь. Сам не знаю зачем. Ведь даже не уверен, что мне откроют.

А вломиться - после сегодняшнего я больше к Лие не посмею.

Глава 30

Глава 30

Лия

Откладываю телефон в сторону. Запрокидываю лицо вверх. Щёки горят, у груди ноет, между ног влажно и горячо. Там всё пульсирует от возбуждения. Грязного и неправильного.

Я спятила...

Мне снилось, как я занимаюсь с Кабириным сексом. И мне нравилось. Во сне не было никаких ограничений и установок. Мне просто нравилось, как он меня трахает.

Какое оправдание себе найти?! И есть ли оно - это оправдание? Он, этот взрослый, прожженный мужик, выходит прав, что мы - животные?!

Только если бы сон... Я проснулась от сексуального напряжения. И не успела открыть глаз, как Захар позвонил. Он, видите ли, хочет приехать. И разрешения спрашивает! Надо же! Что ж он его раньше не спрашивал, когда следовало? Прежде чем моя психика стала напоминать плохо застывшее желе. Того и гляди - потечёт лужей.

Я наорала. И отключилась. Только легче мне не стало. Ни капли.

Я хочу секса... Почему именно сейчас? Почему так сильно? Почему мне снилось, что с Кабириным?

Состояние разболтанное. Хочется верить, что он не приедет. Не надо ему сейчас сюда. Я... Сама не знаю, что со мной.

Сначала падаю обратно на кровать и пытаюсь уснуть, только... Внутри по-прежнему напряжено. Я хочу мужчину. Это состояние никак не проходит и довольно мучительно. Настолько, что я проскальзываю рукой в собственные трусики. Там влажно и горячо, нащупываю клитор. И перед глазами возникает лицо Захара...

С губ срывается ругательство. Хоть и не матерное, я стараюсь не выражаться. Вообще.

Выдергиваю руку из своего нижнего белья и ругаю себя - совсем крыша потекла, если я собралась мастурбировать, думая о... О Кабирине. Ненормальная!

Вскакиваю с кровати и почти бегу в ванную. Долго умываюсь холодной водой. Потом плетусь на кухню. Включаю подсветку на кухонном гарнитуре и завариваю себе ромашковый чай. Подхожу к окну и всматриваюсь в ночь. Человек общественен. Чтобы комфортно жить, нам нужны другие люди.

Женщине нужен мужчина, мужчине - женщина. Так мы чувствуем, что выполняем свои социальные роли. Но... Это не математическое уравнение. Всё это перемешано с чувствами, которые подчас настолько сложные, что ты сама в них разобраться не можешь. Где уж объяснить что-то другим.

Я после смерти родителей и предательства жениха оказалась в тотальном одиночестве. Единственный, кто держал меня на плаву, был брат. Но это совсем другое. Я... так устала... от одиночества. Мне просто хочется хоть немного любви. Совсем чуточку. Разве я не заслуживаю? Разве во мне нет ничего, что может нравиться? Или я обречена стать лишь матерью для брата, а всё остальное в этой жизни пройдёт мимо? Я ведь хочу быть женой и матерью! Не брату... Своим собственным детям. И любить... И быть любимой... Этого тоже хочу.

Неужели это всё не для меня?!

Телефон в спальне звонит... Торопливо иду туда. Ожидаемо - это Кабирин. Вот уж кому чужды какие-либо сомнения и кто не понимает слова "нет". Если только его "хочу" и всё.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Собираюсь смахнуть вызов, чтобы не разбудить Богдана. Но вместо этого принимаю его. Случайно.

- Я поднимусь? - голос Захара приглушенный. На фоне музыки. Какой-то заунывной и пробирающей до костей.

- Нет! - отвечаю резко и хрипло, - Чего тебе?