"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 344

- Это ты молчи! – одна из них огрела его копьём по лапам. – Это не твоя еда! Существо говорит правильно!

«Куайма,» - Кесса, вспомнив рассказы эльфов, запоздало похолодела. «А это – Куай! А меня предупреждали с ними не болтать…»

- Быть сссмелым, - махнула хвостом Куайма, надвигаясь на жаб. Те выставили вперёд копья. Кесса растерянно огляделась – и наткнулась взглядом на Алгана. Тот не корчился и не выл, и глаз из-под заляпанного паутиной века смотрел осмысленно. Вытянувшись во всю длину, хеск поднёс к пасти связанные лапы. Его выступающий из-под губы клык коснулся липких пут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Я хочу говорить с вашим вождём! – сказала Кесса, шагнув к охранникам. – Где он?

Ящер, прижавший жаб к кустам, шарахнулся назад, Куай, приободрившись, погрозили ему копьями.

- Да, вождь, - один из них махнул палкой в сторону лагеря. – Наш вождь, вождь Куай! Ты найдёшь его…

- Шшшшш! – хлестнула хвостом Куайма. – Вашшш?! Вашшш не быть вождём! Никогда! Вашшш – еда, быть еда, быть болотная грязь! Нашшш, Куайма, нашшш вождь быть там! Говорить с Куайма!

- Куаймы – дикие и глупые! – жаба надулась и побагровела, её копьё свистнуло над мордой ящера, зацепив его гребень. – Как с вами говорить, если вы говорить не умеете?

- Ссстать умным? – ящер качнулся с лапы на лапу и рванулся вперёд, но отпрянул, напоровшись на копья. Кесса открыла рот, но шум крыльев и резкий ветер в спину прервал её мысли. Ошмётки тлеющего мха и ещё не остывшие угли дождём осыпали болотных жителей. Крылатая гиена, сбросив путы, взлетела и без единого звука исчезла в ветвях папоротников. Куайма, опрокинутая на спину, яростно шипела, жабы барахтались и булькали во весь голос, белесый дым затянул прибрежные заросли. Кесса бросилась к кустам – по счастью, лодка была не привязана.

- Ал-лииши!– Речница прыгнула внутрь, подхватывая весло. «А у меня-то крыльев нет!» - подумала она, пригибаясь и ныряя вместе с лодкой под низко склонённые ветви. Колдовское течение набирало скорость и подбрасывало странницу на гребнях волн, за спиной рокотали и шипели, - и оглядываться Кесса не стала.

…Лодка чуть продвинулась вперёд – и легла на плоские камни, мутная водица Карны – точнее, обмелевшего ручья, уже недостойного имени реки – лениво плескалась о её борта. Кесса шагнула в воду, окунувшись по щиколотки, и осмотрелась.

- Вот и истоки, - прошептала она, глядя на сеть ручейков, раскинувшуюся среди кустов зелёного холга, низкорослых папоротников и подушек изумрудного мха. Дальше плыть было некуда.

- Прощай, - сказала она, выталкивая лёгкую лодку на стремнину – туда, где вода ещё доходила до колена. – Возвращайся в Меланнат – и передай мою благодарность княгине Миннэн!

Почти невесомая лодочка закачалась на волнах в полушаге от мели, и Кесса шагнула к ней, чтобы дотолкать до глубокой воды – но судёнышко проскользнуло мимо камней, заблестело на солнце, одеваясь серебряной чешуёй, плавники вытянулись из боков, корма обернулась хвостом. Ещё мгновение – и сверкающая рыба, темнея и покрываясь мхом, опустилась на дно и помчалась вниз по течению, вспенивая за собой воду.

Кесса шла вверх по течению ручья – он не спешил исчезнуть во мху, и слоистый камень, размытый горькой водой, похрустывал под ногами. Там, где он раскалывался, проступали гладкие бока яркой гальки. Она была повсюду – в корнях водяных трав, в ползучих мхах, на дне ручья, но странница, утомлённая дорогой, уже не смотрела на камешки. Моховые подушки проседали, чёрная жижа чавкала, облепляя сапоги, и стоило задеть прибрежное деревце, как сверху шмякалась медуза или гроздь её икры. А там, где земля – по крайней мере, на вид – была твёрже, сплетались ветвями гигантские мхи. Кесса знала, как сцепляются их ветки, и как их разъединить, не пытаясь обрубить упругие отростки, но тянула до последнего – ей совсем не хотелось забираться в холги.

«Земля тут ровная,» - странница остановилась, высмотрев поваленное дерево – на нём можно было отдохнуть, почти не намокнув. «Значит, вся вода течёт вниз, к Бездне. А я иду вверх… Интересно, далеко до границы?»

Многоголосый рёв, переходящий в вой, раздался в десятке шагов от неё. Мимо, ломая кусты и вздымая фонтаны грязи, брели алайги, одна другой больше. Вожак, ступив в воду, остановился и заревел, вскидывая голову, увенчанную алым гребнем – свёрнутой раковиной. Ему ответили. Существа, тяжело переминаясь с лапы на лапу, склонились над ручьём. Кесса досадливо вздохнула и съёжилась на поваленном дереве. Ей казалось, что она тонет в горячем вязком иле, - полдень давно миновал, но на вечернюю прохладу не стоило и надеяться. «Напьются – уйдут,» - думала Кесса, лениво щурясь на стадо ящеров. Существа не замечали её – как не заметила её и чёрная харайга, выглянувшая из-за дерева. Зубастая пасть приоткрылась, ящер тихонько скрипнул и качнул ярким хохолком. Сородич из кустов ответил ему. Третье яркое пятно мелькнуло в зарослях по ту сторону ручья. Кесса подобрала камешек, прицелилась в ближайшего хищника – и опустила руку.

Где-то вдалеке тоскливо и протяжно завыл Войкс. Его голос Речница узнала и здесь – ни один зверь холгов не кричал так. Кесса поднялась, подобрала дорожную суму и двинулась к кустам, обходя стадо алайг по широкой дуге. Войкс не умолкал – он учуял поживу, и теперь ничто не могло сбить его со следа…

День миновал, и солнце упало за папоротники, но темнота не остудила перегретый вязкий воздух. Выбрав сухую кочку, Кесса уложила на неё груду веток, а сверху – кокон, но, когда легла, всё равно оказалась в воде. Каждое волоконце мха истекало влагой. «Вайнег с ней,» - подумала странница – не было сил открыть глаза. «Не холодно.»

Где-то рядом был ключ, и вода еле слышно бурлила. Кесса слышала тихий плеск, шорох ночных зверьков, перекличку невидимых созданий в тёмном лесу, - и ей чудилось, что она лежит в тростниках на берегу Реки, а над обрывом стрекочут кузнечики.

Пролетающая пушинка села на лицо, Кесса отмахнулась – и растерянно замигала, глядя на светлеющее небо и резные кроны папоротников. Чешуйчатые ветви упирались в облака, и солнцу было не пробиться в лесные дебри, но рассвет уже забрезжил. Кесса приподняла накрывший её тёмный полог – он шевельнулся под рукой, и Речница вздрогнула и ошеломлённо мигнула. Над ней лежало широкое перепончатое крыло. Его покрывал короткий пух, сквозь пронизанную тёмными жилами кожу просвечивали длинные тонкие кости. Кесса, отпустив крыло, перевернулась на другой бок и упёрлась взглядом в могучее плечо, заросшее рыжеватым мехом. Странница, мигнув, поднесла к нему руку, попыталась обхватить мохнатую лапу пальцами – но тут и двух рук было мало. Горячий воздух коснулся её затылка, что-то засопело над ухом, Кесса привстала – и встретилась взглядом с огромной крылатой гиеной.

- Ал… - выдохнула Кесса, но существо вскинуло лапу, оттолкнув её на мокрый мох, и бросилось вперёд. Что-то яростно зашипело, во все стороны полетели брызги болотной жижи, Речница вскочила, растерянно глядя на Куайму. Пасть ящера сомкнулась там, где недавно лежала нога Кессы, - но не захватила ничего, кроме мха. Алгана, придавив пришельца к земле, впился зубами в его загривок, рванул на себя, и ящер задёргался, разбрызгивая кровь. Его шея была перекушена, и хеск, вырвав из тела Куаймы кусок мяса вместе с осколками хребта, жадно проглотил его и снова склонился над тушей. Хвост болотной ящерицы ещё бил по грязи, но её голова уже не соединялась с телом.

Кесса посмотрела туда, где только что спала, потом – на прикрытую плавающим полотнищем мха яму, из которой выползла Куайма. Под рваным зелёным покрывалом колыхалась чёрная бездна. Речница судорожно сглотнула и запоздало потянулась к ножу.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

- Водяные окна, - сказал, проследив за её взглядом, Алгана. – Опасно спать у воды, детёныш. Весь этот лес – западня…

Он с хрустом вгрызся в добычу, оторвал ящеру лапу и перекусил её пополам, чтобы лучше помещалась в пасти. Кесса вздрогнула и отвела взгляд. «Уходить отсюда надо,» - пронеслось в голове. «Да поскорее!»