"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 393

- Летим отсюда! Тут нет воды – только едкий яд!

- Яд? – мигнул Нингорс, взглянул Кессе в глаза – и расправил крылья.

- Лезь на спину!

Облачная дымка курилась внизу, под крыльями Алгана, - хеск поднялся высоко, туда, откуда заросли гилгека легко было спутать с густой травой. Кесса дышала сквозь тряпицу, чувствуя, как понемногу отступает боль, и слабеет жжение в горле. «Едкие реки! Отчего я в Элоке не попросила защитную печать?! И почему о таких вещах молчат легенды?!»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мимо проплыл огромный сталактит, изрытый пещерками. Длинные зубастые морды высунулись из нор – обитатели сводов, почуяв ветер от крыльев Нингорса, высматривали летуна, но увидеть его не могли. Кесса запрокинула голову, разглядывая изрытый норами и вздыбленный зубцами свод. «Вот какое тут небо,» - она удивлённо мигнула, заметив поверх бурого камня плотный колышущийся покров. Оттуда свисала пёстрая бахрома, выглядывали чьи-то щупальца и клешни. «А у нас, говорят, над небом только пустота – такая огромная, что не измеришь…»

- Вы, знорки, очень хрупкие существа, - задумчиво проворчал Нингорс, облетая висячую скалу. – Что ни возьми, всё вам вредит. Как вы вообще осмеливаетесь выбираться из нор?!

- Ну уж! Не везде воздух пропитан ядом. И огонь течёт не везде, - фыркнула Кесса. – Есть очень мирные и спокойные места. А если ты выпьешь едкую жижу, ты не обожжёшься?

- Бывает вода со скверным вкусом, - шевельнул ухом хеск. – Но обжигаться? Я огонь не пью.

…Красная трава полегла и мёртво шелестела под ногами, обвивая щиколотки. Дочиста обглоданный длинный череп желтел в ней, россыпь позвонков валялась вокруг, больно впиваясь отростками в ступни. Хеск покосился на кости, втянул воздух и сердито фыркнул.

- Ни одного живого зверя, с чешуёй или с шерстью, - проворчал он и сглотнул слюну. – Только Волна, провались она к Элигу. Мне нечего тут съесть, детёныш. Посмотрим, чем угостят там.

Он махнул рукой туда, где едва заметно вздрагивала земля под тысячами ног и лап. Тёмный поток бесчисленного войска заслонил огненную реку и занавесил небо тучами летающих тварей. Все они шли молча, но шум дыхания и топот доносились до опушки леса, как гул отдалённого камнепада.

- Нингорс, ты что, хочешь съесть… хеска? – растерянно мигнула Кесса.

- На что ещё годны одержимцы? – недобро сверкнул глазами тот.

- На то, чтобы вернуться домой живыми, - прошептала Речница. – Зимой, когда разум вернётся к ним… А если ты их убьёшь, они уже не вернутся.

- Я голоден, Шинн. Что за разговоры ты заводишь? – скрипнул зубами хеск. – Ими я не наемся.

- Возьми у меня еду, - Кесса протянула ему изрядно полегчавший узел с припасами. Нингорс фыркнул и отвёл её руку.

- Этого мало, детёныш. Надо найти настоящую еду. Летим…

Крылатые существа, влекомые Волной, не поднимались высоко – Нингорс, раскинувший крылья в поднебесной дымке, был для них невидим. Многие пришли сюда издалека, Агаль гнал их, не давая отдыха, и сейчас они шли медленно, ссутулившись и не глядя по сторонам. Кесса видела в орде золотистый мех и белые перья, красную чешую и сложенные за спиной крылья, пятнистую кожу, от безводья пересохшую, но ещё сменяющую цвет. Тут были все существа, которых она знала, и ещё больше неизвестных. Над ними тучей реяли драконы и Клоа. Огромная «река» текла, не останавливаясь ни на миг.

- Они едва идут, - прошептала Кесса. – Как они ещё живы?! И как они ещё умудряются всё разрушать, выйдя наверх?

- У них полно сил, - буркнул Нингорс. – Попадись мы им, сразу перестанут волочить ноги. Чую, сверху мне никого не выцепить. Слишком тесно идут.

Качнув крыльями, он плавно пошёл к земле. Ветвистая молния вспорола небо в десятке шагов от него – кто-то из Волны заметил чужака. Огненная струя свистнула следом, но и она разминулась с крылом хеска – даже шерстинки на перепонках не обгорели.

- И правда, - вздохнула Кесса, падая в траву и прижимаясь к иссушенной земле. – Сил у них ещё полно.

- Тихо! – рявкнул Нингорс, приникая к земле рядом с ней. Красная трава покачивалась, сливаясь с полосами на рыжих боках.

Волна текла мимо, её воины давно забыли о пролетевших над ними чужаках, никто не видел их, а если и успевал учуять, то поток проносил его мимо быстрее, чем он поворачивался и вспоминал заклятия. Кесса рискнула выглянуть из травы и увидела чей-то мохнатый бок. Большое – с Двухвостку размером – существо в светло-бурой шерсти брело на четырёх лапах, длинный хвост волочился за ним. Оно шло медленно, и Волна огибала его, отталкивая всё дальше к обочине, пока не выкинула в степь. Оно сделало ещё несколько шагов и привстало на задние лапы, выглядывая что-то в толпе. Гулкий рёв пронёсся над степью и оборвался хрипом и бульканьем. Существо тяжело закашлялось, сделало ещё несколько неуверенных шагов в сторону от толпы и легло. Пучок тонких длинных игл, венчавший его макушку, задрожал и опустился, оно вздрогнуло всем телом, привстало, прыгнуло вперёд – туда, где в траве мелькнула тень Кессы – и растянулось на земле, уткнувшись мордой в сухие злаки. Речница слышала, как оно хрипит при каждом вздохе – всё тише и тише.

- Еда, - прошептал Нингорс, жадно втягивая воздух.

Мохнатый зверь затих, только его мех колыхался на ветру, и остывающая кровь стекала из ноздрей на сухую землю. Нингорс шевельнул ухом и указал Кессе на неподвижную тушу.

Волна не заметила их – они проползли на брюхе, укрываясь в мёртвых злаках. Погибший хеск показался Кессе огромным – и она, и Нингорс спрятались за его телом, и Волна катилась мимо, не замечая их.

- Он умер от ядовитого ветра, - прошептала Речница, осторожно прикасаясь к голове существа. Оно не шевелилось, и маленькие глаза под припухшими веками быстро тускнели. Нингорс обнюхал его морду и кивнул.

- Он хорошо сделал.

Примерившись, Алгана подтолкнул тушу так, что она опрокинулась на бок, и вцепился зубами в шкуру на брюхе мертвеца. Тут же он фыркнул, выпустил клок грубого меха и потёр нос.

- У него в шерсти иглы, - проворчал хеск и укусил ещё раз, а потом схватился руками за края раны и по плечи забрался в брюхо зверя, жадно чавкая. Кесса уткнулась взглядом в алую траву.

Тихое шипение послышалось за спиной. Речница обернулась и увидела Войкса. Падальщик, не скрываясь, подошёл к задней лапе зверя и распорол зубами шкуру. Второй встал рядом, вгрызся в ещё теплое мясо и, откусив немного, запрокинул голову и завыл. С опушки красного леса ему ответили – серые тени неспешно брели к свежему трупу.

Нингорс оторвался от еды и сердито рявкнул. Войксы зашипели на него, но ни один не двинулся с места. Алгана смерил их задумчивым взглядом, фыркнул и вернулся к еде.

«Хорошо, что Нингорс нашёл добычу,» - думала Кесса, стараясь не смотреть, как хеск по плечи забирается в тёплые потроха и жадно рвёт мясо с костей. «Он наберётся сил…»

- И снова ты ничего не ешь, детёныш, - лениво попрекнул её Нингорс, разглядывая обглоданную Войксами лапу. Серые падальщики уступили ему брюхо, перебравшись за спину мёртвого зверя. Они глотали иглы вместе с клочьями шкуры, и, похоже, вреда им от этого не было. Нингорс же старательно отделял кожу от мяса и фыркал, потирая уколотый нос.

- Войксы не боятся тебя, - Кесса кивнула на падальщика, отделившего череп зверя от туши и пытающегося его разгрызть. Пасть Войкса открывалась широко, но череп туда не влезал.

- Кого им бояться, - фыркнул Нингорс и отхватил кусок мяса вместе с осколками рёбер. Размолов кости и проглотив их, он мотнул головой и жестом позвал Кессу к туше.

- Подкрепись. Нам сидеть тут до утра – я раньше не взлечу…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Часть 13. Главы 28-31. Дорога наверх

Глава 28. Дзэвсэг

Раскалённый докрасна воздух, густой и вязкий, колыхался вокруг, как воды кипящего озера. Голова гудела медным гонгом, золотые и алые пятна плыли перед глазами. Кесса лежала на спине Нингорса, вжимаясь в мокрую шерсть, и хватала ртом воздух. Он пропах гарью, оплавленным камнем и едкими сернистыми испарениями – огненная река бурлила прямо под крыльями Нингорса, заплёвывая берега брызгами лавы, и дым поднимался над ней столбами, вырываясь горячими потоками из каждого лопнувшего пузыря. Лава текла неспешно, застывая у берегов багряными наплывами, чернеющими по краям, - но залежаться им не давали, следующая волна подмывала их, заливая жидким янтарём, и чернота отступала.