"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 432

— Саркон! — выкрикнул мертвяк, дёрнувшись всем телом. Кесса, едва поднявшая голову над валуном, снова нырнула за камень, что-то ледяное промчалось над ней, и голова Речницы загудела, а макушка вспыхнула болью. Кесса протянула дрожащую руку к нежити и крикнула, краем глаза уловив, как костяные серпы взметнулись в воздух:

— Ни-шэу! Оглушительный взрыв отшвырнул её за камни и протащил по земле и осколкам костей, расцарапавшим в кровь плечи. Нежить завыла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пошатываясь, Кесса поднялась — и увидела за валунами немёртвую тварь, объятую невидимым пламенем. Огня не было, но кости чернели и распадались на части, и мертвяк кричал так, будто горел заживо.

Кесса съёжилась и воровато оглянулась на далёкие огни и цепочку гор, увенчанных башнями. Ещё одна тень мелькнула над её головой, новый пришелец сгустился из теней у валуна. Нежить, собрав остатки сил, развернулась к нему и ударила изогнутыми когтями… но рука её полыхнула зеленью и рассыпалась.

— Цокх цо'от ина! — тихо и чётко сказал Некромант, пнул дотлевающие останки, и они разлетелись облаком зловонной пыли.

Пришелец повернулся к Речнице, готовой в любой момент исчезнуть за камнем, и поднял руку, странно изогнув пальцы.

— Хюллор, — произнёс он. В глазах у Кессы прояснилось, в голове тоже, боль, выжигающая сознание, пропала без следа. Речница смотрела на чужака во все глаза. Чёрная броня с настоящими рёбрами была на нём, богато украшенный череп висел у пояса, а волосы были собраны в те же три пучка, что и у Кессы. И этот пришелец, без сомнения, был живым… хотя мерфиной от него пахло, и сильно.

— Чем ты его так? Рвануло — я думал, горы рухнули! — со странным шелестящим акцентом проговорил Некромант. — Откуда вообще взялся этот умран? Я их в свободном выгуле не видел… давно, в общем, не видел.

— Что такое «умран»? — растерянно спросила Речница. — Оно… Это был Некромант, совсем как живой!

— Ну естественно, как бы иначе они охотились? Маскировка — великое дело, — пришелец усмехнулся одними глазами и протянул Кессе руку — ладонью вверх. — Не следует тут маячить. У Талегвы и Кейгвена хороший слух, а сюда уже летят маги двух городов и десяти замков.

Проклятым жабам Ненраани сгнить бы заживо, эти твари даже ничего не сказали мне, хорошо, что Сирилин пробилась сквозь помехи.

Трансформироваться умеешь?

— Нет, — грустно вздохнула Кесса. — Значит, ты Альрикс? А Нецис…

— Нециса убили, — склонил голову Некромант. — Тогда становись ко мне спиной и берись за мои запястья. Глаза закрой… Ветер засвистел в ушах, обжигая исцарапанные плечи. Кесса приоткрыла глаза, но увидела только летящий навстречу мрак. Потом твёрдый камень лёг под ноги, и кто-то подхватил Речницу, не дав ей упасть.

— Солма! — тихо, но внятно сказал над головой шелестящий голос.

— Мы на месте, можешь открыть глаза. Замок Кералт, ненадёжное убежище под зорким оком Талегвы… Кесса слышала сосредоточенное сопение где-то слева и снизу, а ещё оттуда тянуло холодом. Открыв глаза, она увидела перед собой тяжёлые ворота, обитые бронзой, а чуть повыше — три черепа с горящими глазницами. У ворот стояло, слабо светясь, жутковатое существо — что-то вроде гиены, но серебристо-серое, с обрывками перепончатых крыльев за спиной. Альрикс протянул существу руку, и оно старательно обнюхивало его ладонь. Кесса последовала примеру Некроманта и поняла, что холод исходит именно от серебристой гиены.

— Это Сирилин. Не трогать, впускать, если назовёт пароль, — медленно, чеканя каждое слово, сказал Некромант. — Мы пришли.

Сначала — купальня, потом — еда и сон. Найди Маати, пусть ждёт у купальни. Сирилин, это Схеннат. Стрикс из второго кольца охраны.

Идём, отведу тебя на место…

— Доброй ночи, Схеннат, — неуверенно сказала Кесса, пытаясь поймать взгляд существа. Оно навострило уши, немного отступило и умчалось по коридору, открывшемуся за воротами. Следом прошли двое магов, и дверь за их спиной тихо закрылась. Оглянувшись, Кесса успела увидеть, как врастают друг в друга засовы из разнообразных костей, тихо пощёлкивая и светясь от Квайи.

— Стриксы — живые? — тихо спросила Речница. Она шла рядом с Альриксом по прямому и светлому коридору, устланному циновками в три, а то и в четыре слоя, над головой горели светильники, собранные из отбеленных костей и некрупных церитов, откуда-то пахло пряностями и дымом очага. Ровное тепло струилось от каждой стены, Кесса украдкой потрогала камень — он не был холодным.

— Стриксы считаются полунежитью по справочнику Хорака, — задумчиво ответил Некромант. — Поэтому обходятся недёшево. Я бы держал парочку, но казна не бездонная. И ещё бы одного ирна выкупить, эх, где бы денег взять…

— Большой у тебя замок, — сказала Кесса, оглядываясь по сторонам, на запертые двери. — Трудно, наверное, управиться с таким. А чем ты зарабатываешь на всё это?

— Выкупил долю в каменоломнях… да отец кое-что оставил, так и живу, — грустно ответил Альрикс, которому воспоминание о нехватке денег не доставило удовольствия. — Спрашивай обо всём, чего не понимаешь, в замке или вокруг него. Чем больше ты узнаешь тут, тем меньше на нас будут озираться в городах. Сирилин, похоже, ничего тебе не объясняла… Да, кстати, чем ты всё-таки прикончила умрана?

Очень эффектно, жаль, что шумновато…

— Лучевая магия, — без тени усмешки ответила Кесса и смотрела дальше на изумлённого Некроманта, убравшего руку с её плеча и слегка отстранившегося.

— И ты же ещё и нашу магию изучаешь? — он покачал головой. — Только не применяй Лучи в моём замке… без крайней необходимости, ладно? Коридор вильнул направо, ещё одна дверь распахнулась перед магами, в лицо Кессе пахнуло теплом, влагой и целым кустом мерфины. Внизу, за небольшой лесенкой, плескалась вода в огромной каменной чаше, оплетённой уже знакомыми красноватыми корнями. У чаши, пробуя воду кончиком крыла, сидел синий дракон размером с человека — точнее, не дракон, а хеск из народа Ойти. Увидев пришельцев, он перепорхнул на верхнюю ступеньку и поклонился.

— Маати! Ты прилетела вовремя, — Альрикс кивнул на Кессу. — Наш гость — Сирилин. В одиночку расправилась с умраном, немного поцарапалась. Искупай её и отнеси в залу. Комната, надеюсь, готова?.. Когда Кесса добралась до залы, сквозь узкие окна уже сочился дневной свет — не солнечный, поскольку в Нэйне солнце светило нечасто, но довольно яркий. Речница искоса оглядывала себя, чёрную рубашку с вышивкой (из вещей Сирилин, прихваченных синим драконом из её замка) и Зеркало Призраков (там снова что-то мелькало). От Речницы, как от нормального Некроманта, пахло теперь мерфиной, и так, что у неё самой голова кружилась. После горячей купальни Кессу немного тянуло в сон, но мысли уснуть ей не дали бы. Что-то очень странное рассказывала «дракониха»… Альрикс недавно вытянул её из Элании, где она честно ждала возвращения Сирилин с пятью другими стражами замка, и Маати была погружена в хозяйственные заботы — о какой-то лозе на стенах замка, запасах в кладовой, собственной нежити Сирилин и военных сборах, объявленных по всему Нэйну.

«Дракониху» эти сборы пугали. Кесса, улучив момент, спросила об Аскее — Маати вздрогнула и замотала головой, быстро переведя разговор на драку в Долине Костей и новости из Урталара. Речница была озадачена…

— Освоилась немного? — дружелюбно спросил Некромант. Он сидел в глубоком кресле с резными ручками и колдовал над жаровней — чашей на высокой ножке, источающей тепло, но не дымящей. Заглянув в чашу, Кесса увидела ярко-алые с чёрными прожилками угли… нет, камни.

Вечнопылающие камни из Хесса, там называемые «кей-руда». Некромант осторожно поворошил их прутиком и высыпал горсть каких-то опилок.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Странный, но приятный запах наполнил комнату.

— В твоём доме очень уютно, — сказала Речница, свернувшись клубком в соседнем кресле. — А откуда идёт тепло? И… Маати сказала, что воду качают колдовские корни «ицмор», это так?

— Именно, — кивнул Альрикс. — Тепло от кей-руды, вмурованной в стены, а по замку его разгоняет нан-арок. Без проклятых жаб с их корешками жить бы нам, как умертвиям, в вечной сырости и холоде.