"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 465

— Алсаг ни к чему не прикасается, даже не пьёт, — вздохнула колдунья. — Он даже с места не вставал все эти дни. Лёг тут, у изголовья, и лежал. Эрвин, ты не устал? Долго ходишь…

— Я верхом, — отмахнулся Речник. — А куда Некромант делся? Фрисс увидел, как уши колдуньи пунцовеют, и уставился в потолок.

— Хорошо, что есть мирные Некроманты, и они нам помогают, — заметил он. — Я будто бы видел где-то Ильгиса… Сима кивнула.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты взял его в плен в Битве Ста Молний под Унквором, — сказала она. — Ильгис дал клятву правителю Ондису, что никому не причинит вреда. Он делает хорошие зелья…

— И бродит с Симой под ручку по вечерам, когда честные люди спят, — дополнил Эрвин, забираясь в свою постель. Фагита улеглась рядом и потянула на себя одеяло.

— Значит, ты уже не боишься Некромантов… — пробормотал Фрисс, прикрывая глаза. Что-то странное почудилось ему… взгляд, пристальный, изучающий и как будто не совсем живой. Глаза Стен?!

Куда их только ни заносит…

Глава 18. Южные Стены

— Илэркес пишет, что видел умертвие в Долине, — промолвил Альрикс и упрятал в карман последний прочитанный листок. — Не знаю, с чего ему такое мерещится, но садиться мы всё равно не будем.

— Умертвие… — Кесса поёжилась. — А ты раньше встречал их?

— Больше слышал, чем видел, — покачал головой Некромант. — Одно приходило на Праздник Крыс в Саркейсу, но вблизи я его не рассматривал. Умертвия — не самые приятные собеседники, да и к живым их не тянет. Огненные сады закончились за Хлиаролом, и потянулась ровная безжизненная долина, слегка освещённая блуждающими огнями. Только они и остались из нежити на этой равнине, все остальные мертвецы либо ушли на Реку, либо ждали своей очереди уходить. Одинокий вихрь Тхикайора бродил по мёртвой степи, вынимая из земли последние кости.

Альрикс вполголоса призвал на голову Алинхега проклятие Каимы.

— Демоны ограбили вас дочиста, — вздохнула Речница. — Так ты и не нашёл никаких реагентов на ночном базаре?

— Ничего там нет, Сирилин, и почти всё закрыто, — угрюмо кивнул маг. — Вся надежда на Илэркеса. У него вечно сохнут по углам какие-то столетние запасы, может, наберётся на зелье-другое. Нашёл ему полезнейшую вещь за целых двадцать манзогов, будем меняться…

— Ух ты! А что ты нашёл? — оживилась Кесса. От вида Долины Костей на неё нападала тоска, и вся затея казалась обречённой на провал.

Даже Зеркало Призраков почернело и не показывало более ничего.

— Тебя это навряд ли заинтересует, — покачал головой Некромант, останавливая тхэйгу в воздухе и заглядывая в дорожную суму. — Четыре страницы из Великого списка Вольта, небольшой отрывок из середины — о живых обитателях Кигээла. Полезные сведения для Дини-Рейксов и Нэйна-Рейксов… а Илэркес просто тащит к себе всё, что с буквами.

Ну ничего, себе я ещё одну копию заказал, заберу на обратном пути.

Посмотри, всё равно делать нечего… Альрикс достал футляр из выбеленного тростникового стебля, окованного бронзой, и вытряхнул оттуда четыре листа тонкого светлого велата. С одной стороны каждый лист был чистым, с другой — сплошь покрытым знаками Шулани. Почерк у писца был лихой, размашистый, с кучей завитушек, так что иной раз нельзя было отличить букву от буквы, не то что слово от слова. Начало каждого описания он отмечал здоровенной красной буквищей, и будь у него немного времени — пририсовал бы к ней картинку, но времени ему не дали. Вверху каждого листа было выписано одно и то же — «Великий список живущих в Хессе, по сведениям изыскателя Брайана Вольта».

— Не читается? — усмехнулся Альрикс. — Обычный крысиный почерк.

Ирны пишут разборчивее, но где там сейчас найдёшь грамотного ирна?!

— А откуда у Призывателей такая книга? — осторожно спросила Кесса.

О списках Вольта легенды ходили и на Реке, и в Архивах — по слухам — хранились какие-то отрывки, но полностью книгу не видел никто.

Легенда гласила, что полный Великий список хранится в цитадели Вайнега, на самом дне Хесса, и из людей его видел только сам Вольт, великий изыскатель и странник. А Вайнегу вовсе ни к чему, чтобы люди знали всё о его землях и его подданных…

— Кто-то где-то подглядел и переписал, — Некромант пожал плечами.

— По ночным базарам странствуют разные книги. Иногда исчезают, иногда всплывают снова. Вот в Сарконии видел я книгу Кэрриона Искателя… а в другой раз увижу её лет через десять, если повезёт. Он тяжело вздохнул — книга Кэрриона Искателя так и не давала ему покоя. Кесса сочувственно покачала головой и углубилась в свитки.

Она не рассчитывала разобрать все четыре страницы — но одну надеялась одолеть и сделать выписки для себя и для магов Реки. О чём же тут идёт речь?.. «…и хотя оружие Шаски выглядит примитивным, оно разрушает любую броню, сделанную за пределами Кигээла, и позднее я расскажу о проведённых по моей просьбе испытаниях. Источник металла для различных орудий Шаски — медные шахты, известные как Кроктовы Ямы.

Добычу меди там, как и многие работы в пределах Кигээла, ведут умершие…» «Отважнейший изыскатель!» — Кесса зажмурилась от восторга. Не каждый решится прийти в мир мёртвых, осматривать и трогать вещи демонов-стражей, а потом ещё испытывать их… и просить помощи демонов в этих испытаниях! Всё-таки это не просто хески, а народ Кигээла… «…в моём распоряжении были простейшие реактивы, но моих познаний в химии не хватило для основательного исследования. Можно сказать лишь, что пища Шаски сходна по составу с пищей живых. Очевидно, такой результат смысла не несёт, но ставить опыты на себе я не рискнул. Сошлюсь на стойкие представления народов, с которыми я встречался: пища Шаски для живых непригодна и даже смертельно опасна. Съесть её — значит, остаться в Кигээле в качестве умершего, или упасть замертво на выходе в мир живых, то есть вернуться туда, откуда вышел…» Кесса задумчиво кивнула. Шаски предлагают пищу тем из живых, кто приходит к ним, это знает каждый, кто слушал легенды внимательно.

Вот и Речник Фрисс рассказывал то же самое… «…держал в руках интереснейший предмет — гриб-рожок Шаски, также называемый пастушьим рожком неживых стад. Ещё раз хочу отметить склонность обитателей Хесса к длинным описательным названиям…

Рожок Шаски в пределах Кигээла действительно имеет вид, форму и все свойства обычного гриба. Его можно отнести к пластинчатым грибам, он съедобен в любом виде. Шаски утверждают, что жаркое из красного гриба-рожка…» Речница вздрогнула и впилась в страницу взглядом, водя пальцем по строкам. Такой гриб Речник Фрисс принёс из Кигээла! Что же это за штуковина?.. «Снова я вынужден сослаться на слова местного жителя, поскольку мне провести подобный эксперимент не довелось. При переходе из Кигээла в мир живых гриб-рожок превращается в настоящий пастушеский рожок из красного стекла, звучащий негромко и немелодично для уха живого существа. Однако нежить (позднее я раскрою это понятие) испытывает к этим звукам настоящую страсть и сходится к тому, кто подует в рожок, со всей округи, чтобы ещё раз услышать музыку Шаски.

Тот, кто играет на рожке Шаски, никогда не подвергается нападению нежити, она слушает все его команды и подчиняется без раздумий.

Иммунитетом к воздействию гриба-рожка обладает, насколько известно, высшая нежить (это понятие я тоже намерен раскрыть)…» Кесса вздрогнула и перечитала ещё раз, буквы плыли перед глазами и двоились. Страница закончилась, на трёх оставшихся продолжения не было — Речнице попался последний лист отрывка. «Рожок пастуха нежити… Король Астанен должен об этом узнать!» — Кесса, забывшись, вскочила со скамьи… и медленно опустилась обратно. Тхэйга еле заметно дёрнулась, но быстро обрела равновесие.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Альрикс оглянулся на Речницу. «И как можно скорее…» — она зажмурилась и встряхнула головой, отгоняя рой мыслей.

— Альрикс, — голос Речницы задрожал от волнения, — скажи, может ли летучая мышь быстро добраться до Реки? Они могут найти место или существо по описанию?

— Сомневаюсь, — Некромант был слегка озадачен. — Но Скхаа может точно — хоть место, хоть существо. Илэркес водится со всеми подряд.