"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 691

— Если всё, что я слышала, мне не почудилось — этот Тзангол лишнего дня не должен прожить! — Кесса сжала кулаки. — Тот, кто стравливает мирных существ и упивается кровью, омерзителен и заслуживает бесславной гибели. Властитель Ильюэ, как вышло, что воины Вегмийи — сильные, крылатые чародеи — не защитили Шун?

— Если ты хочешь сказать, благородная дева, что мы сдали Шун без боя и бежали в страхе… — Ильюэ нахмурился и тяжело поднялся со скамьи, Мэлор протянул к нему руку, призывая сесть и успокоиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мне кажется отчего-то, что Кровавое Солнце уже взошло над этой залой, — послышался из теней тихий задумчивый голос Йудана. — И если это так — настолько страшного врага у нас ещё не было.

Все невольно вздрогнули. Астанен тяжело вздохнул, возвращаясь за стол. Ильюэ медленно опустился обратно на скамью и пожал плечами.

— То, что Джаскар дожил до этой весны и сотворил то, что сотворил, — несомненное моё упущение, — угрюмо сказал он. — Да, я не защитил ни Шун, ни империю, ни Орин. Твои слова, Кесса Хурин Кеснек, горьки, но справедливы.

— Зря я это ляпнула, — виновато вздохнула Речница. — Это было жестоко. Не держи зла на нас, властитель Ильюэ.

Фрисс встретился взглядом с Йуданом. Некромант еле заметно кивнул ему и посмотрел на Альрикса.

— Между тем, Речник Фриссгейн задал хороший вопрос, — сказал Йудан, когда в зале повисла тишина. — Есть ли надежда, что Тзангол, истерзав восточные земли, насытится кровью и вернётся на солнце по доброй воле? Или впадёт в многовековой сон, забыв о разрушении и кровавых жертвах? И если есть — сколько мы просидим на своей земле, как узники в темнице?

— Одного лета под Кровавым Солнцем хватит, чтобы выжечь всё до корней травы, — покачал головой Мэлор. — Эта весна уже пугает, а что будет, когда змей наберёт силу?

Ильюэ Ханан Кеснек опустил взгляд, его лицо окаменело.

— Тзангол не насытится никогда, — тихо ответил он. — Раньше скалы потекут огненными реками, чем он уйдёт по своей воле. Скоро солнце станет красным, а солнечный жар — нестерпимым. Тзангол — солнце на земле, солнечный жар идёт за ним. Ни одна зима более не остудит землю… и я не думаю, что мы доживём до зимы.

— Значит, выжидать бессмысленно и опасно, — Астанен сжал руку в кулак. — И хорошо, Фрисс, что ты об этом напомнил. Скажи нам, повелитель Шуна, есть ли у солнечного змея настоящие враги? Что говорят легенды твоего народа?

Ильюэ обвёл взглядом залу. Странное у него было лицо — как будто он почувствовал подвох или злую насмешку, но не был до конца в этом уверен.

— Его создал Зген, — медленно проговорил он. — Зген ищет его, чтобы вернуть на солнце. Джаскар это знает, и сам змей знает — поэтому он отсиживается в подземном храме, под Чакоти. Но если Зген прийдёт сюда за Тзанголом, весь Орин станет каплей расплавленного камня.

— Двух солнц на земле нам не надо, — нахмурился Келвесиенен — впервые за долгое время он вставил слово. — Даже одного слишком много. Кто ещё из богов стал бы помогать нам? Кому враждебен Тзангол?

Ильюэ посмотрел на него растерянно.

— Что против солнечного огня? Лёд, вода, гниль и мрак, — сказал он. — Так повелось с давних пор. Тзангол не воевал с богами, благородные воины. Тзангола повергли смертные, смертные с Острова Коатлан — они и сковали его на все эти века. Я рассказал вам уже легенду о Коатлане. Больше мой народ ничего не помнит об этой битве.

— Мы её слышали, — кивнул Силитнэн. — Она удивительна, но поверить в неё нелегко. Крылатые кошки, остановившие солнце и не позволившие ему взойти… армия мертвецов из ниоткуда… воин, прошедший сквозь солнечный жар и дотянувшийся до сердца змея… Мне чудится, повелитель Шуна, что какая-то часть легенды тобой упущена. Едва ли Тзангола поразили простым каменным ножом…

Ильюэ нахмурился.

— У нас её рассказывают так, — сказал он. — Это легенда народа Ти-Нау.

— А как её рассказывает народ Нерси? — задумчиво спросил Йудан, глядя на Альрикса. — Мне не довелось побывать в Нерси" ате, и это печально. Но всё-таки я помню, что Ти-Нау и Нерси — два осколка одного народа, и что на Коатлане они жили вместе.

Правитель Шуна стиснул зубы. Альрикс задумался.

— Сейчас никому не прорваться в Нерси" ат, — сказал он с сожалением. — Я могу вернуться в Нэйн, но едва ли завеса Тзангола пропустит меня обратно. Кто-то должен знать легенды Нерси… может, Шиамон Дини-Рейкс, или Саис Те" иллинайн, или Анкарна, или… Крылья Гелина! Если бы Нецис Те" таалан был сейчас с нами — хоть в Нэйне, хоть в Нерси" ате, хоть на Реке — он бы знал, что нам делать! Нет большей потери для Нэйна, чем его смерть…

Фрисс хотел встать и уже открыл рот, чтобы крикнуть «Нецис — живой!», но рука Силитнэна коснулась его плеча, и он вздрогнул и забыл о своих намерениях. Чародей смотрел на него с сочувствием.

— Сразу после совета служители отведут тебя в Храм. Пока все твои раны не заживут, никто никуда тебя не отправит. К слову о невозможном… Это изумительное существо, огромная небесная рыба, приводящая дождевые тучи… сам я видел её всего один раз, и то мельком, но рассказывали мне о ней уже раз двести. И по описанию она очень похожа на тот странный и могущественный амулет, который я видел однажды на твоей груди…

Речник смутился.

— Рыбу привела Кесса, — тихо сказал он. — Я этой весной ничего толкового не сделал. А то, что дожди пролились над Рекой, очень хорошо…

Силитнэн направил любопытный взгляд на Чёрную Речницу, но жест Короля Астанена заставил мага замолчать.

— Лёд, вода, гниль и мрак, — повторил правитель слова Ильюэ. — Не так уж мало. Хилменахар, великий Бог Льда, создатель миров… Его воины живут в Хеливе, в вечных льдах. Я найду тех, кто отправится туда и попросит их о помощи. Илменг Алмазная Радуга, защитник речных вод, знает о нашей беде — и он уже согласился помочь, насколько хватит его сил. Но если Нэйн и Нерси" ат в огненном кольце — помогут ли нам воплощения гнили и мрака?

Альрикс вздохнул и покачал головой.

— Джилан, Змей-с-Щупальцами, равен Тзанголу по силе, — сказал он. — Но призвать его поможет лишь большая кровь… а изгнать — ничто. Тзангол был повержен смертными, Джилан — никогда. А Боги Смерти никогда не заступались за мир живых. Всей нашей нежити не хватит, чтобы выстоять против Тзангола — даже на своей земле. Я могу поднимать мертвецов для Реки, но…

— Идмин, мой повелитель, на вашшей стороне, — поднял руку Синкер. — И я уже здессь. Недосстатка в нежити не будет. Но направить хищные туманы против ссамого Тзангола… Это слишшком смело даже для моего повелителя.

— Нецис Дини-Рейкс мог бы создать нежить, которой не страшен солнечный огонь, — прошептал Альрикс. — Великая потеря… Я поговорю с Богами Смерти отсюда, и если ничего не выйдет — вернусь в Нэйн и соберу сильнейших магов, и мы поговорим снова.

— Мой Орден обратится к стражу границ — к Маровиту, — сказал Домейд. — К Маровиту и Меритсегер, охраняющей покой мёртвых, и к Нуску, властителю немеркнущих огней, и к Кеосу Всеогнистому, создателю миров. Мы не во всём сходимся с тобой, Король Астанен, но в этом году не будет времени для мелких ссор. Надейся на нашу помощь.

Астанен поднялся из-за стола, кутаясь в плащ.

— Да не оставят нас боги, — тихо сказал он. — Теперь мы вернёмся к своим делам и расстанемся до завтрашнего утра. Стены Замка пока ещё прочны, и Река ещё не иссякла.

Фрисс вышел из Залы Сказаний и огляделся в поисках Кессы, отставшей от него в полумраке. Речница выскользнула из-за его спины и радостно вскрикнула:

— Уску! И ты здесь?

Огромный белый кот с перевязанными полысевшими крыльями лежал у стены, рядом с Алсагом, и неохотно поднял голову на возглас Кессы. На его боках виднелись свежие шрамы, хвост до половины лишился шерсти и был обмотан тканью. Сегон бродил вокруг, с опаской принюхиваясь к идущему от кота запаху гари и чего-то едкого.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Как видишь, Кесса Хуррин Кеснек, и мне довелось побывать в твоей стрране, — без особой радости сказал Уску. Речница села рядом, с почтением прикоснулась к его боку.