"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 697

Он оборвал себя на полуслове и отвёл взгляд. Речник хмыкнул.

— Если Тзангол сунется к «Идис», Гедимин его узлом завяжет. А станция ему поможет. Сарматы знают, что делать с излучающими штуковинами… Так этой змее энергия нужна? Халан… Наши подстанции — может он им навредить?!

— Подстанции мы будем хранить, как зеницу ока, — Халан крепко сжал плечо Речника. — Так я обещал, когда их строили, и слово я не нарушу. Мало что на Реке дороже для меня, чем они. Сиригны уже выставили пост у каждой подстанции, а горожане собирают ополчение. Я поделюсь с ними боевыми Двухвостками, Канфен вышлет магов. Подстанции под присмотром, Фриссгейн. Не бойся за них.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Хорошо, — тихо сказал Речник. — Этой весной я не видел Орину. Она на подстанции сейчас? В Стеклянном Городе? А…

Халан нахмурился и смерил его суровым взглядом.

— Фриссгейн, не беспокойся о том, что тебя не касается.

Он повернулся к обрыву и стал разглядывать белую стену, изрытую пещерами и тропками. Речник неслышно отошёл и перебрался на корму, подальше от пышущих жаром печей. Сигнаса быстро махала плавниками, разогретые водоросли в её трюме шевелились проворно, участок за участком скользили мимо — и Фрисс еле успевал заметить яркие ленты — тревожные знаки — у пещер и усердно возводимые земляные валы на берегах. Только изредка где-то он видел пар над кипящим котлом и чуял запах варёной тины. Кто-то не терял надежды на мирные дни и готовил кислуху, кто-то вышел с сетями на плоту, кто-то рубил сухую траву на обрыве, запасаясь дровами на долгий год… Провожая взглядом громадную Липу — древесный город скайотов — Фрисс вспомнил о торговцах самоцветами, живущих неподалёку, и о том, что он так и не припас никакого подарка для Гедимина. И едва ли сармату сейчас до подарков — если уж Речникам жарко на берегу, как же изнемогают у негасимых «печей» обитатели станций…

Нецис выбрался из каюты, встал у борта, по-кошачьи потянулся, разминая кости. Фрисс ничего не прочёл по его прозрачно-серым глазам.

— Эти большие корабли быстрее, чем кажется, — заметил он, кивнув на плавники вдоль борта. — Печально, что Король Астанен не захотел отдать нам сигнасу на всё лето. Придётся довериться неутомимой, но медлительной Двухвостке. Интересно будет взглянуть на корабль, который повезёт нас с ней по морю. Как Король уговорил мореходов?!

— Никто не откажет Королю Реки, — усмехнулся Фрисс, убедившись, что Нецис не сильно изменился за зиму. — А я бы не отказался пройти напрямик — по Туманам Пограничья, как той осенью. Мы с Алсагом помогли бы тебе с порталом. Если нужна кровь…

Нецис покачал головой.

— Туманы закрыты накрепко, Фрисс. Пограничье кипит и дымится от близости Тзангола. Он, как огненный вал, перекрыл все южные пути. Из-за него мне прийдётся плыть на щепке над пугающей водяной бездной. Когти Каимы, чего я не пойму, так это — как вы, люди Реки, доверяетесь столь коварной стихии?!

— Зато мы не доверяемся ходячим костям, — хмыкнул Фрисс. — Вот ведь беда… В том году многие за тобой гонялись, но в этом, должно быть, они остервенеют. По такой-то жаре, да при обещанной награде… Нецис, может, тебе прикинуться речным магом?

— Не поможет, Фрисс, — невесело ухмыльнулся Некромант. — Можешь мне поверить, я буду очень осторожен — и всё равно кто-нибудь захочет нашей крови. Ты, Маг Воды, на Крайнем Юге будешь столь же чужд и приметен, как и я… и никто не знает, кого из нас Тзангол возненавидит сильнее. Ты ведь не можешь скрывать свой дар, Фрисс. Не пройдёшь мимо изнывающих от жажды, мимо земли, сжигаемой суховеями…

— Ты прав, — кивнул Речник. — Может, мы мелковаты для бога солнца, но для Ордена Изумруда и ему подобных — в самый раз.

— Есть небольшая надежда, что это удастся исправить, — Нецис провёл пальцем по агатовому «зеркалу», пробуждая тонкие нити колдовского дыма. — Совсем небольшая, но всё же… Из-за неё мы и плывём на Коуцату, при том, что эти солёные болота я бы век не видел. Но ты пока не думай об этом, Фрисс. Мы ещё на твоей земле — и она прекрасна.

…Тяжёлая сигнаса на ночь спустила паруса и легла на воду поодаль от хрупких береговых укреплений, под сенью Дуба. К югу от него из темноты доносились хруст и сопение — Флона неустанно прореживала тростниковые заросли, догадываясь, что нескоро она вновь доберётся до свежей травы. Вчетверо уменьшенная усилиями речных магов, Двухвостка всё ещё оставалась большим и надёжно защищённым существом — и Фрисс не опасался, что какой-нибудь куванец или недалёкий кочевник решится её свести. Он хотел сначала поручить Алсагу присмотреть за панцирным ящером — но Алсаг, дорвавшись до кислухи, вскоре свалился без памяти. Фрисс лениво думал, что пора бы отучить жителей Фейра наливать ему неразбавленное пойло, но мысли его путались и рвались, как ветхая паутина — кислуха в чаше Речника тоже не была разбавлена.

Это было и к лучшему… после второй чаши Сьютар Скенес, старейшина и верховный жрец Фейра, перестал наконец обиженно коситься на Речника и виновато оглядываться на Халана. Правитель заверил, что не нуждается в роскошной встрече и не собирается съесть все запасы участка — и всё-таки весь Фейр был взбудоражен, и угощение для нежданных гостей собирали по всем пещерам. Речник Айому, заметно поправившийся за зиму и уже не выглядящий бледной тенью себя самого, подошёл к Фриссу, взглянул ему в глаза и растерянно покачал головой.

— Этой осенью о тебе наверняка сложат ещё одну легенду, — вздохнул он. — Я прослежу, чтобы она не была несуразной. Жители вечно придумают Вайнег знает что!

Сейчас Айому крепко спал на «летней постели» у самого порога, и Алсаг прижимался к нему пушистым боком, спасая от ночной прохлады. Фрисс бесшумно поднялся, натянул сапоги и застегнул перевязь, осмотрелся — ничто не зашевелилось во мраке пещеры, сон жителей был безмятежен — прижал к себе броню, чтобы пластины не залязгали, и выскользнул на берег.

Ночи ещё были прохладными… Речник, забираясь в броню, ёжился от холода и хмыкал про себя — эта ночь кажется ему прохладной?! За всю свою жизнь он не видел столь тёплых ночей в конце Ассави…

На берегу было тихо. Флона к середине ночи насытилась и лежала теперь в тростниках, притворившись валуном. Сигнаса, пришвартованная к корням Дуба, казалась бесформенной скалой, поднявшейся со дна Реки. Пробираясь по бугристой земле под деревом, Фрисс услышал с корабля странный звук — кто-то тихо и печально насвистывал «По Огнёвкиным Курганам». Речник удивлённо мигнул и подтянулся на причальном канате.

— Хаэй! — тихонько окликнул он. Тёмный силуэт на палубе перестал свистеть и протянул ему руку. Фрисс перебрался через борт и недоумённо посмотрел на Нециса. И правда, он этим вечером как-то упустил Некроманта из виду… только теперь Речник вспомнил, что не видел его в пещере Скенесов. Сходил ли он с корабля?..

— Нецис, почему ты тут? Не понравилось в пещере? — осторожно спросил Фрисс. Некромант покачал головой.

— Я там не был. Ни к чему пугать людей, — мрачно ответил он. — Скажи, Фрисс, эти жители — твои родственники? Они, по-видимому, очень тебе рады.

— Это мой участок — Фейр, я — его защитник, а это — жители Фейра, — Речнику посреди ночи нелегко было подобрать нужные слова. — А на ночь нас приютили родичи Кессы. Они не испугались бы тебя.

Нецис пожал плечами. Его мысли сейчас были далеко от Фейра, и Фрисс это заметил.

— Мы вылетаем на рассвете, — напомнил он. — Тебе надо бы поспать. О чём ты задумался?

— Та-а… — Некромант кивнул на восток, закрытый серой стеной обрыва. — Есть странные вещи, Фрисс. Аманкайя знает меня пять лет. Я никогда не пытался заморочить её, она знает, что я такое. Почему она до сих пор меня не забыла…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Маг пожал плечами. Фрисс вздохнул.

— Все девицы — странные, — сказал он. — Кесса, когда я сговорился с её предками, сбежала из дома, да не куда-нибудь, а в Хесс. Думал, поймаю — убью. И ничего… живём, а ведь и я Речник, и она — Речница, и все знают, что это за жизнь. А вообще… не знаю, как там в Эхекатлане — люди всякие бывают — но у нас на Реке были бы только рады и тебе, и ей. Никто бы вас не обидел.