"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 718

Двор опустел. Мимо корабля Кесса прошла на цыпочках — издалека видно было, как усталые и не проснувшиеся ещё с зимы сиригны растянулись на палубе, прямо на тёплых корабельных шарах, и будить их Речница не хотела. Она заглянула в столовую — там было шумно и впервые за многие дни весело, но разговоры шли на риккинском, и пары слов, выученных Кессой, для понимания не хватало. Речница стянула со стола обрезок листа с ломтём икко и пошла в «пещеру», где служители Замка заперли её костяной корабль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тхэйга переступила с лапы на лапу, заметив владелицу. Корабль был исправен, и перепонки крыльев ещё слегка поблескивали от втёртого в них жира, а укутанные кожухами кости крыльев наконец-то перестали искрить. Кесса провела рукой по холодному борту.

— Пока отдохни, — прошептала она. — Король ещё не призвал нас в поход…

На пороге кто-то шумно вздохнул и качнул дверную завесу. Речница, проглотив большой кусок икко, удивлённо обернулась. В «пещеру» сквозь щель между стеной и завесой осторожно заглядывал Хагван.

— Чёрная Речница! Речник Яцек сказал, что тебя ждут в Зале Стального Крыла!

— Ох ты! А зачем? — хмыкнула Кесса, скрывая тревожную дрожь. Койя взлетела к ней на плечо и заинтересованно подняла уши.

— Не сказал, — мотнул головой Хагван. — Там Король, чужеземный маг и ещё Домейд Араск.

«Всё хорошо, вот только Домейд отлучился бы куда-нибудь…» — думала Речница, быстро поднимаясь по Изумрудной Лестнице.

В Залу Стального Крыла она влетела без стука — и замерла на пороге, наткнувшись на пронзительный взгляд Наблюдателя Домейда. Он, как и следовало ожидать, никуда не отлучился. Трое — он, Астанен и Речник Яцек — стояли у окна, рядом, на скамье, уже без мехового плаща сидел уставший с дороги чародей Тулинен. Речница запоздало представила, что перед ней в воздухе повисло зеркало, обращённое к «изумруднику». Наблюдатель поморщился и отвёл взгляд, Кесса облегчённо вздохнула и поклонилась.

Астанен сказал что-то по-риккински, обращаясь к чародею-куосцу. Тот кивнул и ответил на том же языке, глядя на Кессу внимательно, но без злобы. Хмурый Яцек Сульга обронил короткую фразу, Астанен в ответ пожал плечами и махнул рукой за окно. Там рассвирепевший ветер трепал тёмно-синее полотнище знамени, и казалось, что вышитый на нём огненный кот прыгает по нарисованным волнам и бьёт по ним лапой.

— Присядь, — сказал Астанен, кивнув Кессе, и выразительно покосился на Домейда. — Кто-то напугал тебя? Я об этом точно не просил. Ты успела отдохнуть после Ледны?

— Я готова сражаться за Реку, если ты об этом, Король Астанен, — настороженно отозвалась Речница. Койя тихо мяукнула, глядя правителю в глаза, тот усмехнулся.

— Не знаю, за что боги одарили меня такими Речниками, — пожал плечами он. — По заслугам мне бы повелевать никчёмнейшими из мертвяков… Речник Яцек, всё почти уже решено. Может, ты возразишь — или добавишь что-нибудь к моим словам?

— Мне нечего добавить, Король Астанен, — покачал головой хмурый Речник. — Это престранная затея, но у нас всегда так. Может, сработает. Значит, завтра?

— До завтра едва ли успеем. Послезавтра, не раньше, — просветлел лицом Астанен. — Грамота, деньги и лезвия — в твоих руках. Что-то ещё нужно тебе? Оружие, броня, зелья?

— Благословение Макеги и немного удачи, — хмыкнул Речник. — Да ещё кувшин Шигнава и осколок кей-руды. В тех краях от оружия проку немного.

— Шигнав и кей-руду ты получишь, — кивнул правитель. — Боги решат за себя сами. А что касается удачи… Речница Кесса, ты пережила не одну зиму на Истоках Канумяэ. Снег и ледяной ветер тебя не пугают?

— Меня пугает только это, — тихо ответила Кесса, указав на Зеркало Призраков. В сумрачной глубине с белесого неба снова текло пламя, и под ним вздымались клубы дыма от бесшумных, но от этого не менее жутких взрывов. Надо всем этим ярким костром полыхало багровое солнце.

— Зеркало видит только это — и больше ничего. Теперь уже и под крышей, когда не видно неба, — мрачно пояснила она. — Вот это меня пугает. А в снег уже трудно поверить.

Тулинен шевельнулся на скамье, хотел протянуть руку к Зеркалу, но одёрнул сам себя и опустил взгляд. Астанен кивнул.

— Это пугает всех. Но страна, где снег не растаял даже теперь, всё-таки есть… И есть существа, которые противостояли самому сильному огню многие тысячи лет. Всякое пламя враждебно им — они воевали с Кеосом, Древним Владыкой, а перед ним Тзангол — всего лишь искра. Воины Хилменахара, Владыки Льда, живут в Хеливе, на самой кромке земли и на ледяных островах. И если огонь против нас, мы обратимся за помощью к ним. В эти края мы ещё не направляли послов, но когда-то надо начинать. Речник Яцек летит в страну Хилменахара. Я прошу тебя, Чёрная Речница, сопровождать его в пути.

Кесса поперхнулась, недоверчиво посмотрела на Астанена, потом на Яцека. Тот еле заметно кивнул, но взгляд его не потеплел.

— Это великая честь для меня, Король Астанен, — сказала она, облизнув пересохшие губы. Сердце колотилось часто и гулко, и скамья под Речницей раскачивалась и куда-то уплывала.

— Когда мы вылетаем? — спросила Кесса. Яцек сел рядом, стиснул её руку. В глазах у Речницы прояснилось.

— Когда служители соберут вас в дорогу, — ответил Астанен, склонив голову. — Зная их страх перед твоей тхэйгой, боюсь, мне самому придётся стоять рядом с ними. Келвесиенен приготовит для вас обоих зелье с моей кровью — Яцек знает много языков, но заберётесь вы далеко, и знают ли их там… Спасибо вам, воины Реки, и… пусть вся её сила будет с вами там, где не тает лёд…

…Тхэйга, прижав крылья к бортам, улеглась на соломенный настил посреди пристани. Только что отвязалась и поднялась в небо сигнаса из Куо, унося с собой магов-Погодников и верховного жреца Реки, и ни одного корабля не было у причалов. Служители, стараясь не прикасаться к костяным бортам, прятали в тесный трюм припасы, устилали палубу циновками и полотнищами мелнока. Одна из скамеек тхэйги уцелела, и на ней, восторженно озираясь по сторонам, уже устроился служитель Хагван. Поверх олданской брони он накинул меховой плащ — богам ведомо, из каких запасов.

— Ветер сильный, — Яцек смотрел на трепыхающееся знамя. — Будет бить по крыльям, но я попробую создать попутный поток. Этот корабль хорошо лежит на воздухе. Не махай крыльями там, где это ни к чему, и долетим как по маслу.

— Я никогда не вела тхэйгу так далеко… так далеко на север, — покачала головой Кесса. Ей всё ещё было не по себе.

— Не страшно, — Речник тронул её плечо. — Будем сменяться у штурвала. Покажу тебе, как направлять ветер.

— Ты очень храбрый, Речник Яцек, — вздохнула Кесса. — А там, где вечный лёд? Тхэйга не выживет в метели из ледяных клинков…

— Посмотрим на месте, — ответил Старший Речник. — Возможно, путь станет извилистым. Меня больше смущает то, что рассказал Тулинен…

— Сарматы и их станция? — подняла голову Речница. — Но Тулинен сказал, что они насторожены, но не свирепы. Мы поговорим с ними со всем уважением… может, они расскажут, что так им не понравилось. Странно… Речник Фрисс живёт там, на истоках, и он никогда ничего не говорил о станциях на севере…

— Неудивительно, — нахмурился Яцек. — В самом Куо о них тоже лишний раз не говорят. Нас от свечения воды на истоках спасает в основном северный водораздел… вот тем, кто живёт на Весикьёльме и её притоках, не замечать этих станций не удаётся. А Лиу вообще стоит напротив «Ларата», на берегу того же озерца. Всегда удивлялся, почему озеро в темноте не горит зеленью…

— Нехорошо так портить реки, — покачала головой Кесса. — Но одно дело — вода, а другое — нападения. Им не понравится, наверное, что мы прилетели во время запуска. Но если у них есть время на стрельбу, то найдётся и на переговоры. А Король Свенельд не пытался поговорить с «Ларатом» сам?

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Король Свенельд последние годы только успевает удивляться, как Астанену удалось умиротворить своих сарматов, — вздохнул Яцек. — В Куо о таком и не мечтают. Обходят их стороной, вот и все разговоры. Шесть станций на одной реке — это всё-таки слишком много…