"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 764

— Скорее, они чуют кровь Амакуга, — поморщился Речник Яцек. — Модженс, как спалось?

— Спокойно, — пожал плечами сармат, пытаясь забинтованной рукой удержать плошку. Аса вовремя подхватила посудину и поднесла к его рту. На повязке, закрывающей бок, не было свежей крови, и уцелевшие пальцы сармата как будто начали гнуться.

— Края ран сомкнулись, — Речник заглянул под повязку и одобрительно кивнул. — Ещё день — и можно будет убрать тряпку. Вот с пальцами хуже…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Новые вырастут, — отмахнулся Модженс.

К полудню отдалённый вопль гуделки показался Кессе приятным и радостным — а Хагван метнулся наружу, чтобы ответить. Чья-то повозка поднималась в ущелье, путники её так и не увидели. Речник Яцек, убедившись, что раненый сармат уже освоился и не страдает от боли, перебрался на крышу с солмикским самострелом — судя по фырканью хийкиммигов, ледяные демоны были где-то неподалёку.

— Модженс, — Речница подползла к сармату, задумавшемуся о чём-то своём, — посмотри, у меня есть скафандр станции «Идис»! Он тонкий, не такой, как твоя броня…

«Тулуг» зашевелился, протянул руку к тёмно-синему комбинезону — и, опомнившись, отдёрнул её и сощурил глаза.

— Как утомляет эта беспомощность… — пробормотал он угрюмо. — На Восточном Пределе тёплый климат, в дополнительном утеплении нет смысла. Здесь иначе. Эта защита тебе не велика?

— Нет, — усмехнулась Кесса. — Посмотри, здесь у перчатки пять пальцев. Этот скафандр сделали для меня — я в нём могу пройти на станцию.

— Необычно, — сказал Модженс, прикладывая к перчатке свою четырёхпалую ладонь. — Сарматы Восточного Предела готовы впустить знорка на станцию?

— И я там была, — кивнула Речница. — У вас очень интересные устройства и сооружения! Я пока видела мало, но… Скажи, здесь, в городах солмиков, есть ваши подстанции? Всё построено из рилкара, тепло без огня… наверное, где-то стоит и накопитель, и мачта?

— Башни тулугов, — слабо усмехнулся Модженс. — Да, в каждом городе. Ты немало знаешь, как я смотрю.

— Солмики очень рады, что вы им помогаете, — закивала Кесса. — Каждый был бы рад! И вы создали для них траву Геджу?

— Да, биологических экспериментов было много, — сармат задумчиво разглядывал Речницу, и о чём он думает, она не могла понять. — Растения, животные… Многие удовлетворили своё любопытство.

— И ты создавал новых существ? — Кесса придвинулась ещё ближе. — Это очень сложно?

— Я шахтёр, знорка, — сармат качнул головой. — В биологии и генетике не силён. Значит, солмики рады… А где ты узнала устройство подстанции?

— Командир «Идис» построил для нас три подстанции на Реке, — тихо и торжественно сказала Речница. — И мы храним их, как зеницу ока. Я видела одну — снаружи и изнутри. Это удивительная штука.

— Командир «Идис»? Гедимин Кет? — сармат понизил голос. Кесса кивнула.

— Вот бы с ним встретиться, — пробормотал Модженс, и в его словах звучало сожаление. — Интересные проекты он вёл…

— Ты слышал о нём? Наверное, в Ураниум-Сити? — оживилась Речница. — Ты бываешь там, в столице?

Сармат вздрогнул и сузил глаза.

— Нет, — коротко ответил он. — Знорка, ты очень много говоришь. Даже когда тебя не спрашивают. Если «Идис» построила вам подстанции, и они вам ещё нужны — на других станциях о них молчи. О том, что сделали мы в Хеливе, тоже трещать не следует.

Кесса молча смотрела на него. Койя, навострив уши, переводила взгляд с сармата на Речницу и обратно — выражение её лица напугало кошку.

— Разве это плохо — то, что вы помогаете нам? — тихо спросила она. — Ведь мы ничего плохого вам не делаем. Ни вам, ни Ураниуму. И война закончилась очень, очень давно…

Модженс покачал головой, глядя куда-то мимо Кессы.

— Очень много говоришь, знорка. Очень…

…Кытугьин выпрямился во весь рост, повесив поводья на крюк, и гуделка взмыла над его головой, надрывно вопя — и вторая, расколотая, закричала в ответ с крыши, словно оплакивала всех, кто погиб в снегах и не вернулся домой. Следом взревел речной рог — Хагван стоял, ни на что не опираясь, на передке повозки и дул в раковину что было сил. Койя, испуганно мявкнув, забилась под куртку Речницы и осталась там сидеть, вцепившись когтями в мех и дрожа всем телом. Модженс задумчиво усмехался из-под шлема — похоже, он не слышал и половины воя, и Кесса ему очень завидовала.

— Камайя! — пронзительно завопила Аса, высунувшись из-под полога. — Манииллат!

Ледяная арка промелькнула над санями, Кытугьин на миг пригнулся и вновь поднял руку. Вой гуделки не смолкал над серо-зелёной гладью геджатаа, и ниххики подняли голову от недоеденной травы, встревоженно зафыркали и бросились врассыпную. Два хийкиммига тянули повозку, и окрепший Амакуг не уступал Уджугу.

— Камайя! — закричал Кытугьин, опустив верёвку. Сквозь щель в пологе Кесса видела, как наперерез повозке из глубины геджатаа летят два белых зверя, и третий трусит навстречу. Солмик спрыгнул на землю, следом спустился Икымту, забросив за плечо костяной лук.

— Модженс, ты встать можешь? Помочь тебе выйти? — спросил Речник Яцек, протягивая сармату руку. «Тулуг» легко поднялся и едва успел пригнуться, чтобы не удариться головой о костяную балку каркаса. Речница смотрела на него с опаской — не так часто видела она его стоящим на ногах. Он был даже выше, чем Яцек, и шире в плечах — и в боках он тоже не был узок. Не такой круглый, как ниххик, но на хийкиммига он был похож. На левом боку виднелись свежие стежки — скафандр пришлось зашивать, руки — поверх повязок — упрятали в меховые рукавицы. Раны сармата уже затянулись, вот только оторванные фаланги пальцев так и не отросли — а Кесса смутно надеялась, что он восстановит и кости…

— Силы и славы, тулуг Модженс — и тебе, и твоей станции, — прошептала Речница, осторожно сжимая его руку.

— Удачных опытов, знорки, — отозвался сармат, легонько хлопнув её по плечу и пожав руку Яцеку.

— Амакуг, хийкиммиг семьи Унги, здесь, у моей повозки, — торопливо объяснял снаружи Кытугьин. — Возьмите его, отведите вождю Тагьюлону, пусть семья Унги заберёт его — он ранен и обессилен.

— Не о чем беспокоиться, воин Иланка, — степенно ответили ему, и повозка слегка покачнулась, а Амакуг громко фыркнул. — Мы отведём его к вождю. Может ли выйти раненый тулуг? Я сам отвезу его в дом собраний. То, что с ним случилось, очень скверно, вождь Тагьюлон должен об этом знать…

— Осторожнее, знорки. Это не везде следует ронять, — хмыкнул сармат, наблюдая за тем, как солмики вытаскивают из повозки его вещи, и спустился сам, опираясь на руку Кытугьина. Под громкий шёпот солмиков из-под полога выбралась и Кесса. Кошка, обрадованная наступившей тишиной, выглянула из-за её ворота — и громко зашипела, прижимая уши.

— Что это она? — озадаченно спросил Хагван, глядя на кошку с опаской. — Демоны?

— Солмикское мыло, — закусила губу Речница. В толпе солмиков пахло топлёным жиром, мокрой шерстью, чадом жирника — и костяным мылом. Только этот запах и мог напугать пустынную кошку…

* * *

— Ты, шматок слизи! Лежать! Кому сказал?! — раскалённый металл воткнулся в голень, и каменистая почва поднялась навстречу. Он рухнул, неловко подвернув плечо, припасённый осколок фрила впился в ладонь. От плеча до кисти руку дёргало и жгло. Второй удар распорол бок. Тень низкорослой фигуры упала на выгоревшую землю. Кто-то с размаху пнул сармата под рёбра.

— Готов, — хихикнули над головой. — Больше не… А-а-а-ай!!!

Хрупкая голень «макаки» хрустнула в ладони, что-то ожгло плечо, сармат вывернулся, подминая человечка под себя и чувствуя, как под пальцами хрустит и растекается плоть. Рука не слушалась, пальцы обхватили рукоять бластера — и бессильно соскользнули. Плечо взорвалось болью. «Не успел… Глупо,» — мелькнуло в голове. В глазах потемнело. Что-то мокрое, холодное стекало по губам, по подбородку, синеватая муть колыхалась впереди. Он попытался поднять отяжелевшую руку — и чуть не закричал от боли.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');