"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 778

— Хаэй! Киройя! Берегись! — крикнули ему в лицо. Жители с копьями, выстроившись цепочкой, топтались на краю «поляны», проложенной в травяном лесу. Переломанные стебли Эммера хрустели в грязи, по полю словно ураган прошёл.

— Огня! — закричал один из жителей на другом краю цепочки. В центр вытоптанного круга полетела горящая трава. Фрисс оттолкнул в сторону наклонившийся стебель, шагнул к копейщикам — и сдавленно охнул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В центре «поляны», пригнув голову к земле и растопырив шипы на панцире, топталась и грозно рычала Двухвостка. Вязанки нарубленных листьев лежали на её спине, прочно привязанные к шипам, среди них одиноко белел тючок с солью.

— Огня! — крикнул йонгел. Пучок горящей травы упал Двухвостке на нос, она дёрнулась от боли и резко подалась вперёд. Жители шарахнулись, бестолково колотя копьями по бронированной шее. Один удар зацепил макушку существа, оно отчаянно взревело и развернулось к людям боком.

— Берегись! — йонгелы отпрянули. — Снизу поддевай!

Двухвостка покосилась на копья, опустившиеся к земле, и плюхнулась в грязь. Йонгел ткнул ей в нос и испуганно вскрикнул — откушенный наконечник полетел в одну сторону, древко с вцепившимся в него человеком — в другую. Житель шмякнулся на поломанные злаки, вслух помянув тёмных богов.

— Хаэй! — Фрисс втиснулся между двумя йонгелами, упёрся руками им в плечи и резко оттолкнул их. — Довольно.

— Ты куда?! — вскрикнул почти седой житель, сморщенный, как будто высушенный, но крепко держащий в руках копьё. — Отойди, киройя сожрёт!

Двухвостка изумлённо фыркнула, в оба глаза глядя на чужака. Жители выставили вперёд копья.

— Вас-то? — хмыкнул Речник. — Хватит мучать существо. Назад! Я выведу его с поля на дорогу. Оно голодно, иначе не тронуло бы ваши посевы.

Двухвостка лежала тихо, не сводя глаз с пришельца. Жители недоверчиво переглянулись.

— Киройя очень злая, — предупредил старик с копьём. — Многих уже поранила. Сейчас она лежит, а ты подойдёшь — кинется. Это не мирный зверь!

— Не бейте его — будет мирный, — пожал плечами Речник. — Дайте мне дорогу и уберите оружие. Никого больше не поранят.

Он отстранил замешкавшегося жителя и вошёл в круг. Двухвостка зашевелилась.

— Тихо, Флона, — прошептал Фрисс, протягивая руку к её носу. — Не бойся. Они напуганы сильнее, чем ты. Как ты сюда попала?!

Флона ткнулась носом в его ладонь и тихо фыркнула. Жители за спиной приглушённо охнули.

— Тут чужие поля, — сказал Речник, указывая на вытоптанный Эммер. — Напрасно ты их попортила. Есть хочешь?

Он снял с панциря Двухвостки вязанку и поднёс к её пасти. Существо разом отхватило полпучка и радостно зачавкало. Фрисс покачал головой.

— Мыть тебя надо. Сверху пыль, снизу грязь… На, ешь. Эти люди тебя не обидят. Скоро выйдем к реке, смоем с тебя лишнее.

Он сел на край панциря и усмехнулся, глядя на жителей. Они с облегчёнными вздохами подошли поближе.

— Откуда взялся этот зверь? — громко спросил Речник. — Где его хозяин?

Йонгелы переглянулись.

— Чудище прибежало с севера, — сказал один из них. — Бросалось на всех и всё ломало. Ты — первый, кого оно не хочет убить. Ты уведёшь его с нашего поля?

— Показывайте дорогу, — Фрисс забрался на тюки и сел там, с высоты глядя на заросли Эммера. — Зверь хочет пить. Где тут река?

— Мы тебя проводим, — кивнул старик.

Кто-то из жителей подошёл к Флоне слишком близко и тут же шарахнулся — она смерила его недобрым взглядом и громко щёлкнула зубами.

— Киройя, — пробормотал житель. — Странник, ты вообще не знаешь страха.

— Зверь запомнил, кто бил его копьём, — пожал плечами Фрисс. — Близко не подходи, он злопамятный.

Двухвостка вывалилась на дорогу, взглянула на Нециса — он стоял посреди тропы, прикрывая собой раненого жителя — громко всхрапнула и ткнулась носом ему в грудь. Некромант провёл ладонью по её шее и переглянулся с Речником.

— Большой зверь, — хмыкнул он. — Это и есть киройя?

Житель за его спиной вскрикнул и попытался встать, но кот лапой придавил его к земле.

— Я всё уладил, — кивнул Фрисс. — Это ничей зверь. Выглядит сильным.

— Быстро ты справился, Гвиса, — покачал головой Нецис, поглаживая Двухвостку. — Вроде он смирный. Все подтвердят, что он ничей?

— Не знаю, откуда вы, — с опаской посмотрел на них йонгел, — но там, верно, земля рождает чудищ. И для вас они — что микрины в траве. Нужна вам эта тварь — забирайте.

— Мрряу! — Алсаг взлетел на спину Двухвостки и растянулся среди тюков. Фрисс спешился и помог Нецису забраться следом.

— Этот человек дойдёт до деревни? — кивнул он на ушибленного йонгела. Тот уже поднялся, жители поддерживали его с двух сторон.

— Я тоже всё уладил, Гвиса, — хмыкнул Нецис. — Он не так ранен, как напуган. Мне тут работы нет. Едем, дороги тут длинные…

— Хаэй! — жители преградили им путь, опасливо косясь на сердитую Двухвостку. — Повелители чудищ! Воин Гвиса, ты и впрямь уведёшь эту тварь?

— Не бойся, — усмехнулся Речник. — Зверь не сойдёт с дороги до самой реки.

Мутная зелёная вода плескалась о борта лодчонки, тёплая медлительная река пахла водорослями и рыбьей чешуёй. Фрисс кивнул на прощание жителям — их ещё можно было разглядеть среди расступившихся тростников, но берег быстро удалялся — и опустил взгляд к воде. Чуть в стороне плыла Двухвостка, волоча за собой подобранный пучок водорослей, и не спеша жевала его. На спине Двухвостки лежал, растянувшись во всю длину, Алсаг. Под его лапой виднелся полный бурдюк с уланзи.

«Верно, тут илистое дно,» — Речник смотрел на воду, но не решался к ней прикоснуться. Где-то в зелёной мути скрывались Агва, хранители рек, Фрисс чувствовал их взгляды.

«И Великая Река, должно быть, сейчас зелена от водорослей,» — думал Речник. «Зеркало вод помутилось, и всё же — Чёрная Речница, если ты смотришь в него — пусть небесный огонь тебя обойдёт…»

Холодный ветер налетел с севера, коснулся лица. Фрисс поёжился и отвёл взгляд от воды — йонгелы-гребцы уже смотрели на него с опаской.

— Боги вод коварны, — пробормотал он.

— Берег уже близко, — Нецис крепко сжал его руку.

Ночь застала их посреди орошаемых полей, на развилке опустевших троп. Ночами дороги Мецеты были пустынны. Фрисс, забравшись на спину Флоны, видел в отдалении костры путников — они спешили запалить огонь, пока небо не почернело. Золото и багрянец разливались на краю небосклона. Речник поморщился и опустился на панцирь, подложив себе под голову охапку травы.

— Спи, Гвиса, — Нецис отодвинулся, разглядывая темнеющий небосклон на востоке. — Я встану до рассвета — чем раньше доберёмся до ворот Нусунджиа, тем лучше. На рассвете из города выгоняют куманов. Если столкнёмся с ними, застрянем до полудня.

— Ксарна, и ты ведь устал за день, — покачал головой Речник. — Разбуди меня чуть за полночь, я сменю тебя до рассвета.

…Смрад плавящегося фрила ударил в ноздри так, что Фрисс закашлялся и попытался утереть лицо, но рука наткнулась на прозрачный щиток шлема. Рука, закованная в зеленовато-бурую броню… Речник потянулся к поясу и сомкнул пальцы на рукояти бластера — и вздрогнул всем телом, как не вздрагивал и от ледяной воды за шиворотом.

Что-то вспыхнуло невдалеке, запах фрила стал сильнее, и к нему добавилась вонь кипящей Би-плазмы и окалины.

— Будешь говорить? — кто-то выплюнул слова сквозь стиснутые зубы. Пепел осыпался со шлема Речника, он видел теперь всё — и тёмно-серый бок небесного корабля с выгнутыми крыльями, и шестерых в буро-зелёной броне, и большое тело, прислонённое к горячей обшивке. Древний Сармат был без скафандра, только в тёмно-синем комбинезоне без узоров и нашивок, измазанном кровью и сажей. Его правая рука бессильно свисала, странно выгнувшись в локте, на пальцах левой стоял один из воинов с бластерами. Его оружие было направлено на неподвижного сармата. В него стреляли уже — на боку виднелся широкий проплавленный рубец, сочащийся кровью и слизью.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Бесполезно, — сказал один из воинов, перехватывая бластер за сопло. Голова сармата мотнулась от удара, багровые глаза на миг открылись, и он ухмыльнулся.