"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 797

— Ты сделаешь так, как я сказал, — он посмотрел на неё в упор. — Только тебя там не хватало.

— Мряу?! — Койя вскинула хвост, окутываясь жёлтыми искрами. — Мря-а-ау!

Она оттолкнулась от настила и взлетела к Яцеку на плечо. Её шерсть стояла дыбом.

— А ну брысь! — Яцек смахнул пустынную кошку обратно на шкуры — да так, что она шмякнулась набок, неловко вытянув лапы.

— Речник Яцек! — Кесса подхватила Койю на руки, испуганно ощупывая её бок. Кошка извернулась и повисла в её объятиях, неотрывно глядя на Старшего Речника.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Мря-ау! Мя? Мя? Мряу!

— Койя, что ты? Больно тебе? — Кесса гладила сегона, пытаясь его успокоить. Яцек молчал, стоя у прохода в пологе. Костяные крюки уже сняты были с петель, но Речник медлил шагнуть за порог.

— Солмики правы, — тихо сказал он. — Мы все не в своём уме. И всё же я сделаю то, для чего Астанен прислал меня сюда. Следите за огнём!

Он спрыгнул с края повозки, и полог опустился за ним. Койя с хриплым воплем метнулась следом — и снова шмякнулась на шкуры, налетев на невидимую преграду.

— Ах ты ж, жри меня Имлег! — Хагван ударил кулаком по ближайшей завесе — она не шелохнулась, а он охнул и прижал руку к груди. — Кесса, он нас под щит запихал! Гляди, тут же везде воздушные стены!

Кесса вытянула руку. Невидимая стена была под её ладонью — вдоль шкур полога, между Речницей и всеми путями наружу.

— Нуску Лучистый… — выдохнула она, плюхаясь на шкуры у чадящего жирника. — Вот это да…

Койя, сердито шипя, выползала из своей «накидки», дёргала лапами, но высвободиться не могла. Её уши беспокойно мерцали.

— Что она слышит, Кесса? Что тут творится? — Хагван подобрал копьё и подполз к кошке. — Койя, кого нам бить-то?

Сегон протяжно мяукнул и прижал уши. Кесса поёжилась.

— Магия Лучей, — задумчиво прошептала она, — это основа… основа всех магий. Можно усилить чужие заклятия, а можно ослабить. Я смогу, наверное, расшатать эти стены…

— Ох ты! — Хагван схватил её за руку. — Яцек нас убьёт! Не надо, лучше сиди тихо. Будем слушать, что снаружи.

— Хм… верно, Хагван. Точно убьёт, — кивнула Речница и склонилась над жирником. — Будем жечь огонь и слушать.

За меховой стеной взвыл ветер, шкуры заколыхались, костяные крюки жалобно заскрипели — натиск ветра едва не вырвал их из петель. Что-то шелестело и позвякивало, но нарастающий вой заглушал все звуки. В узкую щель хлынул ледяной синевато-белый свет, и воздушный щит побелел, подёргиваясь инеем. Жирник замигал, как будто пламя в ужасе попыталось нырнуть на дно плошки. Речница прикрыла его ладонями, чувствуя, как пальцы коченеют.

Следом, разрушив тонкое плетение инея, расплескались блики тёмного малахита, медленно светлеющие. Хагван сощурился, пытаясь разглядеть что-то за узенькой прорехой, и неуверенно усмехнулся. Многоголосый вой на миг стал оглушительным — и оборвался, сменившись рёвом и свистом. Что-то лязгнуло и зашипело, шкуры вновь колыхнулись, и костяные крюки затрещали от удара. Вся «стена» повозки побелела от инея и застыла ледяной завесой. Что-то взвыло за стеной, громко затрещал лёд, с лязгом полетели осколки, сталь зазвенела о сталь. Хагван вскочил и выставил вперёд копьё.

— Кесса, ты слышала?! С Яцеком беда!

Негромкий, заглушённый воем ветра крик послышался за стеной — и тут же оборвался. Кесса метнулась к воздушному щиту, прижала к нему окоченевшие ладони.

— Ни-куэйя!

Два луча вспыхнули и погасли, оставив ноющую боль в руках и кольца жара на запястьях. Сегон ударил мерцающей лапой по еле заметной стене — преграда на миг поддалась и тут же спружинила, отталкивая кошку к огню.

— Туу-алиа-ири… туу-алиа… ири-ичин… айя-ири-ичин! — каждое слово отзывалось жаром в груди и болью в костях. С тихим шипением воздушная стена выгнулась и пропустила руки Речницы сквозь себя. Две прорехи, мерцающие алым — с каждым мгновением ярче — остались на преграде. Кесса зажмурилась и стиснула зубы — ей казалось, что раскалённые браслеты обвили каждое запястье и медленно ползут к плечам. Горячий зелёный свет струился по коже.

— Мра-ау! — Койя взлетела в воздух и всеми лапами вцепилась в воздушный щит. Золотая вспышка расплескалась по меховым стенам. Щит, располосованный крест-накрест багряными полосами, громко хлопнул — и развеялся, холод хлынул внутрь. Протиснувшись в щель в замёрзших шкурах, кошка вылетела наружу, и тут же тишина взорвалась воплями и визгом.

— Кесса, я туда! — ударом копья Хагван сбил крюки-засовы, с хрустом закачался обледеневший полог, и олданец скрылся в ночи. Там, снаружи, была ночь, тёмная, как воды Иннигватана, и холодная, как кровь Хелигнэй.

— Подожди! — Речница прижала к груди руки, горящие болью, и шагнула в темноту.

— Ни-эйю! — шар света вспыхнул перед ней, и синеглазая тварь, царапающая когтями лёд у повозки, взвыла и рассыпалась грудой льдинок. Золотая кошка выпустила из зубов её загривок и с жалобным воплем метнулась в темноту.

Там, отражая сияние лучистого шара зеркальными боками, из серого льда всплывали Иситоки, и ажурные белые хвосты волочились за ними. Кошка взлетела, в полёте выпуская когти.

— Ни-шэу! — закричала Кесса, растопыривая пальцы. Где там цель, кого поразит заклятие?..

— Кесса! — захрипели совсем рядом, и следом послышался хруст. Свет зеленоватого шара отразился от серо-льдистого бока Ахлута. Неживой зверь, дёргая головой, качался из стороны в сторону и бил лапами по воздуху — и древку костяного копья. Хагван, уткнув древко в камень у самой повозки, держался за копьё и монотонно выл сквозь стиснутые зубы. Кровь стекала по его рассечённому лбу, замерзая на бровях. Наконечник копья глубоко, по самую перекладину на древке, впился в брюхо Ахлута и посекундно вспыхивал, багряным огоньком сверкая сквозь полупрозрачную плоть.

— А-ай! — Кесса прыгнула к зверю, чудом увернувшись от огромной лапы, и ухватилась за гребень на ободранной спине. — Ни-шэу! Ни-шэу!!!

Багровая вспышка полоснула по глазам, Речница покатилась по осколкам льда, закрывая лицо онемевшими руками. Что-то тяжёлое упало ей на ногу.

— Мать Макега! — кто-то подхватил её, стряхивая льдинки, и поволок, пытаясь поднять на ноги. — Кесса, где кошка? Койя где?!

— А-ай-хх, — выдохнула Речница, с трудом выпрямляясь. Кто-то схватил её за плечи, пригибая к земле.

— Не смотри вверх! Опять эта лепёшка с глазами… много их! Кесса, ползи к повозке, я их отгоню!

— Не выйдет, — прошептала Речница, завороженно глядя на небо. Там черноту рассекали синевато-белые сполохи — как волны, расходились они по небосводу, а навстречу ним, колыхаясь, плыли плоские многоглазые твари, и что-то сверкающее мелькало на их спинах. Кесса чувствовала, как холодные взгляды Илуитсугов сходятся на ней. Стиснув в ладони ремешок от Зеркала Призраков, она подняла пластину стекла над головой.

— Хагван, беги!

Белый, ослепительно яркий луч распорол небо надвое, выхватив из мрака плоские силуэты демонов, лёд задрожал от оглушительного воя. Навстречу Илуитсугам, выгнув стальные крылья, летел корабль сарматов. Луч погас, сменившись чередой неярких вспышек. Демоны расступились, разевая огромные пасти, потоки синеватого свечения на миг накрыли корабль — и развеялись. Белая «лепёшка» кувыркнулась в небе, на лету роняя льдины и комья снега, остальные, резко развернувшись, скользнули над землёй, и, рассекая зубчатыми хвостами лёд, просочились в ущелье и скрылись за скалами. Стальной корабль замер над долиной, сноп белого света залил Имлегьин. Что-то взревело за спиной Речницы, она вздрогнула и повернулась, лишь через несколько мгновений распознав звук речного рога. Хагван, зажмурившись, сидел на краю повозки и трубил, судорожно прижав раковину к губам. Небо вспыхнуло, что-то огромное, полыхающее врезалось в лёд и взметнуло над долиной столб огня. Громадный золотистый факел пылал в полусотне шагов от повозки, источая жар.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Небо уже побелело, и холодное солнце Хеливы, опоясанное багряным ободком, взглянуло на долину. Сарматский корабль с тихим свистом описал над ней круг и теперь уходил к востоку.