"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 848

— Нет, а жаль, — прошептал Речник. — Вам тоже снилась война? Тзангол стравил вас друг с другом?!

— Омеррзительная змея, — шевельнул усами кот.

— Он любит, когда друзья и родичи рвут друг друга на части, — пожал плечами Нецис. — Если не наяву, то хотя бы во сне. В этот раз мы едва-едва не доставили ему удовольствия… У тебя боль в глазах, Фрисс. Ты снова видел Гедимина?

Речник понуро кивнул.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Призраки ведут войну, и я среди них, — прошептал он. — И Гедимин… Он ведь не стал в меня стрелять, даже к оружию не притронулся… Он видел меня с той стороны, Нецис, я точно знаю, он меня видел. Что я теперь скажу ему?!

Некромант мигнул.

— Ты воюешь за призраков? Та-а, ассинхи… они ведь давно мертвы! — он сузил мерцающие глаза. — Так давно умерли, что костей не осталось. Ты убьёшь их, ты спасёшь их — безразлично, они останутся мёртвыми. Живых там… аххсса… там трое живых, Фрисс. Ты, могучий Гедимин и одна змея с щупальцами. Только живые могут сражаться или дружить. Если сможешь удержать разум в тисках, оставь в покое мертвецов. Ищи живого врага. Он там…

Нецис протёр глаза и зевнул, прикрывая рот ладонью. Алсаг уже дремал, упираясь лбом в его грудь. Некромант, осторожно придерживая голову кота, улёгся обратно.

— Мы выезжаем на рассвете, Фрисс, — прошептал он. — Спи, тебе нужен отдых…

Сначала по дороге перестали попадаться каменные остовы, достроенные тростником и кожистыми листьями Арлакса, потянулись цепочки травяных хижин, оплетённых съедобными лозами, а к ним уже со всех сторон тянулись ветки диких деревьев и кое-как облагороженных Мфенеси, к стволам которых прорубили проходы в зарослях, а с ветки на ветку перекинули верёвочные лестницы. А потом уже и хижины пропали — только из зарослей доносились перестук топоров, треск и громкий шорох ломаемых растений и деловитые возгласы южан. Плиты древней гранитной мостовой, слегка прикрытой уже ковром палых листьев, мхами и худосочной травой, тихо похрустывали под лапами Двухвостки. Корни снизу расшатали кладку, и камни едва заметно покачивались. И это ещё была хорошая дорога — над ней не давали сомкнуться деревьям. Фрисс увидел даже троих южан, обрубающих излишне длинные ветки и лианы. Над дорогой, помахивая гибким хвостом, пролетел извивающийся корабль.

— Та-а, илкор ан Ургул… Вот отсюда, собственно, и началось восстание, — вздохнул Нецис, оглядываясь по сторонам. — Улгуш мог бы после войны стать столицей, но боги уберегли. По крайней мере, местные норси бережно обошлись с тем, что им досталось, все камни пустили в дело.

Тихий вой, едва различимый за переплетением ветвей и стволов, преследовал Фрисса чуть не от самого причала. Демоны-падальщики перекликались где-то неподалёку. Алсаг сердито шипел и сверкал глазами. Речник принюхался и сдвинул брови — ему не померещилось, и впрямь откуда-то несло тухлятиной, и запах с каждым мгновением усиливался.

— Та-а, синхи, — Нецис шумно втянул воздух и кивнул. — Акена через два будем у башни. Тебе придётся потерпеть немного трупную вонь, Фрисс. Подождёшь меня в зарослях, в стороне. Я вернусь так скоро, как только смогу.

— Хаэй! Нецис, ты что затеял? — недобро удивился Речник. — Что за башня, и почему она пахнет мертвечиной?

— Обычнейшая башня Утакасо, — Некромант рассматривал дорогу так, будто в жизни не видел нерсийских мостовых. — Туда относят тела, чтобы они очистились, не осквернив всё вокруг. В местном воздухе трупы сгнивают быстро, и падальщики не дремлют, но запах… Башню не зря построили так далеко в джунглях. Мы сейчас едем по её дороге, больше ни для чего эта тропа не нужна…

— Река моя Праматерь, — ошарашенный Речник с силой хлопнул по панцирю Двухвостки, едва не отбив себе ладони. — Нецис, ты не шутишь? Они просто стаскивают всех мертвецов в кучу и ждут, пока те сами сгниют?! Вот же мерзостный обычай…

— Очень хороший обычай, Фрисс, — хмыкнул Некромант. — Очень полезный для нас, Илриэйя та-Сарк… Нерси были сами не свои от радости, когда перебрались сюда — и очень поощряли постройку таких башен. А в Улгуше было костехранилище трёх городов Нерси… ты посмотришь, какую башню Утакасо тут возвели. Прекрасное костехранилище и великолепный полигон, гордость Чёрной Нерси…

Фрисс помотал головой, мигнул и вновь уставился на Нециса. Перекличка Войксов за лесом сменилась сердитым шипением и отрывистыми возгласами, переходящими в визг — падальщики что-то не поделили.

— Стало быть, башня Утакасо… Вайнег бы побрал такие обычаи! Ну ладно, Нецис, про башню я понял… но что ты там забыл?

— Ничего, о чём тебе стоило бы тревожиться, Фрисс, — Некромант на мгновение встретился с ним взглядом, и в прозрачно-водянистых глазах ничего не отразилось. — Подождёшь меня поодаль, не на виду, вернусь — поедем дальше.

— Погоди, — Речник придержал мага за плечо. — Мне не нравится твоя затея, Нецис, и сильно не нравится. Ты что, собрался поднимать мертвяков на этой башне? Тебе мало того, что на нас каждая крыса таращится, как на гниющих заживо?! Не лезь к мёртвым, Вайнег тебя побери, потерпи хотя бы до развалин! Тут стражников, небось, по десятку на каждой ветке…

— Та-а! Тише, тише, Фрисс, — Некромант осторожно разжал пальцы Речника и высвободил плечо, тут же с опаской отодвигаясь подальше. — Сдержаться будет очень трудно, и всё же можешь не опасаться. Я найду там всего одно тело и отдам тем, кто его ищет. Едва ли это займёт много времени… и едва ли самая бдительная норская стража полезет на башню Утакасо прежде, чем там поднимется орда скелетов. Запах… его не только ты чуешь, Фрисс. В таких местах вольно дышится только Войксам.

Речник мигнул.

— Кошки, — тихо сказал он и кивнул сам себе. — Мёртвая красная кошка… Ты собрался искать её на башне? Бездна… Нецис, ради всех богов, никого там не оживляй! По местным законам, я подозреваю, тебя даже судить не будут — пристрелят, где увидят…

…Вечерний дождь пролился и здесь, в папоротниковых дебрях среди стройных стволов Джити, тянущихся к небу и под самыми облаками раскинувших плоские кроны — и там, где в ветвях был широкий просвет, над чёрной спиральной башней, солнце призвало влагу обратно в небесные озёра — и жаркие испарения окутали лес, неся с собой страшную вонь. Фрисс ждал у дороги, прижимая к лицу измятый лист Арлакса, и радовался, что ничего не ел с самого утра. Алсаг лежал на спине Двухвостки, зажимая нос двумя лапами и дёргая ушами на каждый вопль Войкса. Одна лишь Флона невозмутимо жевала всё, что оказывалось перед её носом и не было снабжено шипами длиной с локоть. Речник смотрел на неё и вздыхал.

Никто, кроме Войксов, стервятников и мелких лесных зверьков, охочих до падали, не подавал здесь голоса — даже горластые пёстрые птицы примолкли и попрятались в кронах Джити. Взглянув под ноги на тихий шорох, Фрисс увидел копошащихся жуков, а внизу, под их лапами, погружённый в землю обломок почерневшей кости. Их много было тут, под папоротниками, в чёрной болотной земле, пересохшей от долгой засухи, но готовой от пары капель дождя превратиться в вязкую жижу. Кости, разгрызенные падальщиками и изглоданные жуками-костеедами, ещё желтели среди листьев. Подвижные бугрящиеся лепёшки ползали по ним, пузырясь и поблескивая, изредка выпускали тонкие усики и ощупывали землю в поисках еды посвежее. Речник наклонился над лапами Флоны — что, если эта ползучая дрянь и от живого мяса не откажется?..

Ещё один падальщик сердито взвизгнул и зашипел, срываясь на хрип. Фрисс вздрогнул и вгляделся в заросли — сквозь ветви силуэт башни ещё виден был, но отдельные существа, ползающие по нему, — нет. «Тут до Вайнеговой Бездны этих тварей,» — нахмурился Речник. «Для той огненной жижи нужен яд Войкса… если бы мне приспичило его добывать, я бы тут и поселился — вот уж чего тут с избытком… Река моя Праматерь!»

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Он зажмурился, помотал головой и сунул руку в дорожную суму. Скафандр, кое-как заклеенный в месте пореза, был на месте. Ненадолго задумавшись, Речник прикрепил к маске дополнительный фильтр — он, хоть Фрисс и упал на него, когда удирал от бабочек в Риалтемгеле, выглядел почти целым… Алсаг следил за ним круглыми глазами из-под лапы, закрывающей нос. Флона, почуяв запах дезактивирующих растворов — сарматский скафандр пропах ими намертво — встревоженно фыркнула и выпустила из пасти лист папоротника.