"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 900

— Сейчас вода успокоится, — Фрисс погладил Флону по макушке. — Держись на месте. Нецис ждёт, пока уровни выровняются. Гедимину бы взглянуть на эти башни! Странный там, должно быть, механизм…

Ворота загрохотали, поднимая со дна вековую муть. Флона заскрежетала краями панциря по каменным зубцам, медленно вплывая в залитое солнцем русло. Фрисс выжал налобную повязку и вернул её на голову, тихо присвистнув.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Досталось же Моагалю в той битве… — он смотрел по сторонам, качая головой. — Тут словно ирренций взрывался… Хаэй! Нецис! Ты живо-о-ой?!

— Та! Пока да, но не уверен, что надолго, — в плечо Речника вцепились ледяные пальцы. — Не кричи так, Фрисс. Не сотрясай воздух. Тут чужаков не любят.

Каналы обмелели и по эту сторону стены — вымощенные каменными плитами откосы поднимались над головой Речника, и Двухвостка плыла по дну тёмного ущелья, заваленного прелой листвой и засохшими водорослями. Над откосами из зелёной дымки выступали ветви высоченных деревьев, груды разбитых камней, увитые сухими лианами, смутные очертания стройных розовых башен — по изогнутым шипам, торчащим из стен, Фрисс узнал в них башни Уджумбе. У воды, вокруг оросительных каналов, теснились кусты, и лозы обвивали их, свисая к воде, поодаль же, на возвышенностях, бывших когда-то домами и башнями, громоздились увядшие побеги, и откуда-то уже тянуло дымом — город, заваленный лиственным сором, только и ждал искры, чтобы превратиться в огромный костёр.

Битого камня было много. По обломкам колонн, торчащим из-под засохших лоз, Фрисс понял, что дома у канала стояли большие и богатые, но сейчас нелегко было отличить остатки одного строения от остатков другого — всё рассыпалось на валуны и щебень, раскатилось и перемешалось, будто весь город трясли, как огромное сито. Трещины пересекали мостовую, вспарывали склоны набережной, в них набился всякий сор, ил из каналов, пепел прошлогодних пожаров… Чей-то рассыпанный скелет остался лежать на берегу — из-под золы и листьев едва виднелись поломанные рёбра и запорошенные пеплом глазницы. Водоросли на откосе шуршали и шевелились, и Фрисс, приглядевшись, увидел крохотных костяных пауков — вместо туловища у них были черепа мелких зверьков, вместо лап — тонкие кости. Они что-то выискивали в тине, а найдя, подхватывали и утаскивали в развалины. Холодные зелёные огоньки сверкали в их пустых глазницах, таращились из-под камней и водорослей, и Фриссу от их взглядов было не по себе.

— Ай! — Аста прижала уши и оскалилась. — Там! Ашшт!

— Тут много всякого, — Речник легонько потянул её за крыло. — Не бойся, до нас не доберутся.

Флона проплыла ещё немного и встала всеми лапами на дно — мутная вода едва покрывала края её панциря. Впереди тихо журчали ручейки, пробивающиеся сквозь груду камней — башня, упав поперёк канала, преградила воде путь. Нецис нахмурился.

— Та-а, илкор ан Сарк… Недалеко мы уплыли. Что же, займёмся делом. Какой из берегов манит тебя, Фрисс?

Речник посмотрел налево, на груды разбитых каменных плит и колонн, развороченные мостовые и увядающие лианы; потом направо, на те же здания-холмы, гигантские деревья, накрывшие тенью ветвей полгорода, улицы, больше похожие на полустёртые сухие русла древних рек. Ни левый, ни правый берег ему не понравился.

— Что за местность тут, Нецис? — тихо спросил он. — Откуда ждать беды?

— Та-а… синхи, — кивнул собственным мыслям Некромант и покосился на желтеющее небо. — Пока Моагаль стоял, здесь было более чем спокойно. Это Шочицалан, зелёный край. Что тут только ни выращивали…

— Река моя Праматерь! Тогда мы пришли, куда нужно, — хмыкнул Речник. — Разделимся?

— Подожди, Фрисс, — покачал головой Некромант, глядя на развалины сквозь растопыренные пальцы. — Сначала вытащим Флону из канала. Поищи, к чему привязать верёвки…

Он достал из дорожных сумок пару толстых канатов и принялся наматывать их на шипы Двухвостки. Флона махала хвостами и пыталась развернуться носом к берегу. Потревоженные мелкие токатли и костяные змеи порскнули из-под ног Речника, и он понадеялся, что его сапоги им не прокусить.

Распластанные по земле корни огромного дерева обросли побегами, некоторые из них поднялись уже локтей на двадцать. Фрисс накинул на них верёвки, потёр ладони и дал Нецису знак — «вперёд!». Что-то зашуршало за его спиной, но Речник не обернулся, — груды сухих и ещё не увядших лоз лежали там, и костяные змеи ворошили их, и ровно ничего интересного в этом не было.

Флона, оскальзываясь на мокрых камнях, выбралась на берег и потрясла головой. Алсаг спрыгнул с панциря и потянулся, разминая лапы. Нецис, увидев что-то в прибрежной тине, присел на корточки и ворошил листву остриём каменного ножа.

«Тут, кажется, жил кто-то…» — Фрисс посмотрел на остатки дома, развороченного изнутри проросшими сквозь него деревцами. Их корни сейчас обвивали поваленные колонны, и прочные базальтовые плиты утонули во мху. Среди бурых волокон одиноко чернел высохший ползучий гриб.

— Па! — Аста потянула Речника за волосы, указывая крылом на дерево за его спиной. Огромная старая Чокра запустила корни во все окрестные оросительные канавки, но воды в них осталось немного — и корни торчали над мостовой, как вздувшиеся вены. Перистые листья распростёрлись в вязком полуденном воздухе, их края медленно шевелились, поворачиваясь к солнцу ребром.

Двухвостка, освобождённая от верёвок и седоков, озиралась по сторонам, фыркая и переминаясь с лапы на лапу, совала нос в каждый куст, но пасть не открывала — что-то её тревожило. Фрисс покосился на бегающих под ногами токатлей, пинками отогнал их в сухие лозы, достал нож и потянулся к ближайшему побегу Чокры.

— Ты ешь, Флона. Это просто травы, — хмыкнул он, срезая огромный лист и подсовывая Двухвостке под нос. — Пока Нецис изучает мертвяков, успеешь пообедать.

Флона одним движением челюстей втянула в себя лист, громко фыркнула, набила пасть пёстрой широколистной травой и зачавкала. Её взгляд был прикован к Чокре и перистым «опахалам» среди корней.

— Иди, поешь, — Речник похлопал её по макушке.

Двухвостка сделала несколько шагов, обкусывая лианы и мохнатые кустики, сунула нос в дыру в корне, из которой недавно торчал лист — и отчаянно взревела. Сотни листьев, свёрнутых в узкие трубки, вдруг развернулись под её лапами и вцепились в них тонкими изогнутыми шипами. С тихим шелестом взлетели над мостовой яркие соцветия, лепестки сомкнулись и надулись, превращаясь в шары. Фрисс успел прикрыть лицо и почувствовал, как ладонь будто кипятком окропило.

— Ашшшт!!! — Квэнгин захлопал крыльями, скалясь и шипя, и схватился за плечо — тонкие жгучие иглы прошли сквозь шерсть и впились в кожу. С громким треском зашевелились, отрываясь от земли, древесные корни, листья вылетели из дупел, разворачиваясь и выпуская шипы. Зубчатые края «опахал» заскрежетали по броне Речника, ища, куда воткнуться. Фрисс выхватил меч, и лист развалился надвое, но тот его кусок, что успел уцепиться за кожу доспеха, ещё трепыхался, всаживая в Речника шип за шипом. Клинок зазвенел, налетев на толстый корень.

— Фррисс! — луч просвистел над панцирем Двухвостки, вспышка опалила хищные лозы, и они на долю мгновения остановились — но тут же вскинулись и захлестнули волной и Флону, и Фрисса, и взвывшего кота. Двухвостка рвала лианы зубами и лапами, топтала и вертелась на месте, ломая тонкие корешки. Фрисс, сбросив с себя цепкую лозу, наощупь схватил Алсага за шкирку и затащил на панцирь Флоны. Сам он хотел прыгнуть следом, но корень Чокры намотался на руку, и Речник стиснул зубы — жгучая боль разлилась от запястья до локтя, будто предплечье окунулось в кислоту. Двухвостка сомкнула на корне челюсти, чуть не отхватив Фриссу руку. Речник бросил в шипящие заросли молнию и взлетел на панцирь.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Назад!!! — заорал он, очертив мечом огненный круг по извивающимся лозам. Вокруг кипело пёстрое море. Мостовая обнажилась — все лианы и кустарники поспешно сползались к Двухвостке и наматывались на её лапы, норовя обвить шею и закинуть петлю на шипы панциря. Флона ревела и билась, лозы рвались, и Фрисс рубил их, ломал корни, вырывал шипастые листья, но зелени вокруг не убывало.