"Великая река". Компиляция. Книги 1-8 - Токацин . - Страница 910

- Хсс, надо же так сстроить... - пробормотал путник, разглядывая плотную каменную кладку. По осени во внешней стене квартала не было ни единого проёма - не прорезались они и к весне. Странник с недовольным шипением поднял взгляд на верхнее окошко - единственное, довольно узкое и закрытое наглухо. Дом молчал, только дождь шуршал мокрым тростником.

- Кушши, - Хифинхелф цокнул языком. Ящер с недовольным рыком вскинулся, упираясь передними лапами в стену, странник привстал в стременах, пригибаясь, чтобы не пробить головой навес.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

За плетёной завесой окна, мокнущей под дождём, были настоящие деревянные ставни - они откликнулись неожиданно громким стуком на удары Хифинхелфа. На другой стороне улицы откинулась оконная циновка, любопытный взгляд скользнул по спине жёлтого ящера. Тот досадливо передёрнул плечами.

- Алссссек!

Ставни распахнулись, на улицу выглянул, ошалело мигая, смуглый юнец. Его иссиня-чёрные волосы топорщились во все стороны, из них сыпались мелкие сухие лепестки.

- Хиф?! В такую рань?! - он замотал головой, пытаясь проснуться. - Тише, сестру разбудишь! Заходи во двор, что ты пляшешь под ливнем?!

Куман сердито рявкнул и выбрался из-под молотящего по спине водопада под рассеянные дождевые струи. Его наездник тихо зашипел.

- Некогда, - качнул головой он. - Сспусскайсся, едем ссейчасс. Рукавицы и поножи не забудь - двинемсся к Пессчаной Улитке.

Алсек изумлённо мигнул, отряхиваясь от лепестков. Взгляд его, мутный и сонный, не спешил проясняться.

- Сейчас, в такой ливень?! Хиф, да что там стря...

- Молния всскрыла могильник! - странник натянул поводья, придерживая встревоженного кумана. - К утру его зальёт по крышшку. Ссобирайсся, чтобы нам не пришшлоссь нырять в трупную жижу сс головой!

- Зген всесильный! - охнул Алсек, захлопывая ставни. Мокрый всадник отъехал на середину переулка, высматривая проёмы в стене квартала. Когда тростниковая завеса на углу качнулась, куман остановился рядом и неохотно повернулся к ней боком. Он уже понял, что его ноша сейчас потяжелеет вдвое.

- Славной ночи, Хифинхелф, - невысокий человек из народа Ти-Нау крепко сжал чешуйчатую ладонь ящера и оттолкнулся от неё, взбираясь в седло. Обмотки из сухой травы и кожаных ремешков, покрывающие его ноги до колен, сухо скрипели и похрустывали при движении. Тростниковая накидка ниспадала с плеч. Теперь на спине кумана уместились два мокрых шалаша, и ящер недовольно мотнул хвостом.

- Сславной, Алссек Ссонкойок, - усмехнулся Хифинхелф. - Держиссь.

Когти кумана вновь застучали по мостовой, заглушив шелест опускающихся оконных завес. Город глазел на путников, и жёлтый ящер недовольно шипел, заметив очередной любопытный взгляд.

- Говорят, что Ти-Нау сспят по ночам, - сердито прошептал он. - Алссек, ессть ли в твоём городе время, когда можно осстатьсся незамеченным?!

Ти-Нау негромко хихикнул.

- Ничего страшного, Хифинхелф. Мы едем не убивать и не грабить - от кого ты скрываешься?

- Ссожги меня Кеосс, - еле слышно пробормотал жёлтый ящер. - Мне сстрашшитьсся нечего, Ссонкойок. Но что сскажет вашш верховный жрец о нашших вылазках? Надеешшьсся вовремя ссбежать?

Ти-Нау пожал плечами и поправил съехавшую набок шляпу. Вода с её полей потекла за шиворот Хифинхелфу, и Алсек отклонился назад и встряхнулся.

- Почтеннейший Гвайясамин Хурин Кеснек очень мудр и проницателен, - бесстрастным голосом проговорил он. - Он знает, в чём для нашего города благо, а в чём - угроза. Напрасно ты тревожишься, Хифинхелф. Ничего не случится.

- Хссс! - ящер дёрнул поводья, разворачивая кумана к повороту, мимо которого он сгоряча проскочил. - Как знаешшь, Алссек. Как знаешшь.

Они проскочили в узкие ворота, едва пригнув головы - места там было довольно и для кумана, и для его седоков. Никто не остановил их, и чешуйчатые копейщики не выглянули с лестницы, и сонный Маг Солнца, растянувшийся на циновках у смотрового проёма, не открыл глаз, только пробормотал что-то о ливнях, мраке и проклятии богов.

- Хорошшая у васс сстража, - качнул головой Хифинхелф, подгоняя кумана. Мутный поток, закручиваясь водоворотами, всё так же бежал по каменному руслу, когда-то бывшему дорогой, и брызги летели во все стороны от ящера, бегущего по щиколотку в воде. Ослепительная ветвистая молния раскинулась на полнеба, и за расцветающими дюнами выступили из мглы очертания далёких холмов - череды длинных, волнистых и одного большого, округлого, клубком свернувшегося в песках.

- Я просил их оставить для тебя проход, - пожал плечами Алсек, с любопытством разглядывая утонувшие поля. - Зген всесильный, вот это потоп...

Две молнии разом ударили в дюны, и земля качнулась от раскатистого грома. Куман гневно взревел, запрокинув голову, и едва не захлебнулся дождём.

- Сспит вашш Зген, - ухмыльнулся жёлтый ящер, из-под накидки покосившись на небо. - Великий Змей Небессных Вод ссегодня резвитсся в облаках. Хссс!

Куман свернул с дороги и побрёл по невидимой тропке, утопая в жидкой грязи. Мимо проплывали обрывки травы и мелкие розовые лепестки, смытые ливнем с дюн.

Алсек посмотрел на небо и нахмурился. Сейчас в его глазах не осталось и следа дремоты.

- Хифинхелф, я же просил не рассуждать о богах, - сердито прошептал он. - Великий Змей сегодня не в духе, и сильно. Забирай правее, слева глубокое русло!

Ящер выбрался на дюну, едва не выдрав с корнем куст тамариска, схватил на бегу пару цветущих веток и помчался дальше. На мокрые пески, казалось, накинули зелёную сеть с запутавшимися в ней белыми, розовыми и лиловыми звёздами, - дюны Пустыни Ха, не дожидаясь окончания ливней, спешили расцвести, пока небесный огонь не опалил их. Куман принюхивался к сладковатому пустынному ветру. К аромату цветов примешивался резкий запах оплавленного молнией камня. Чёрная брешь зияла на склоне округлого холма, и дым ещё клубился над ней.

- Боги! - Алсек поцокал языком и перехватил у Хифинхелфа поводья. - Посмотри, что внизу, я скоро!

Привязав кумана к низкорослому тамариску, он нагнал жёлтого ящера уже у пролома. Иприлор склонился над дымящейся дырой, направив вниз луч фонаря. Яркий красноватый кристалл-церит высветил брешь в толстой каменной стене округлой башни. Внизу плескалась мутная вода, и что-то желтело во мраке, разбросанное по всему полу. Алсек резко выдохнул и извлёк из-под накидки моток верёвки.

- Низковато, - покачал головой Хифинхелф, засовывая руку в пролом. Почерневший край стены почти уже остыл, вода ручьями сбегала по нему в недра древней башни.

- Я спущусь, Хиф, - тронул его за руку Алсек. - Дай мешок.

- Посстой, - иприлор опустил фонарь пониже, едва не по пояс свисая над провалом. - Ссвет нехорошший.

В тёмной клокочущей воде что-то поблескивало, и не отражённым светом. Холодные зелёные искры кружились там вместе с чёрной мутью, и вода время от времени вскипала.

- Квайя, - Хифинхелф на мгновение высунул тонкий язык, ощупывая воздух, и поморщился. - Кто-то там ессть. Алссек, ты сс оружием?

Он потянулся к поясу. Ти-Нау покачал головой, показывая рукоять недлинной, но увесистой булавы, окованной бронзой.

- Твой подарок, - усмехнулся он. - Я спускаюсь. Как дам знак - тяни.

- Оссторожно там, - иприлор протянул ему свёрнутый трявяной куль и сел у пролома, найдя опору для ступней. Верёвка в его лапах задрожала и натянулась, а потом ослабла - Алсек с плеском ушёл в воду.

- Шшто там? - ящер заглянул в дыру.

- Почти по колено, и быстро прибывает, - откликнулся Ти-Нау, шаря в мутной воде. - Нашёл!

Стены, пропахшие смертью и отчаянием, обступали его со всех сторон - только в дыру над головой сочился белый свет. Фонарик Алсека висел на груди и болтался из стороны в сторону, высвечивая пузыри на тёмной воде, грубо отёсанные камни - и жёлтые кости, сваленные у стен.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Алсеку доводилось уже вскрывать могильники той древней войны, застоявшийся смрад гниющей и ссыхающейся плоти был ему знаком, и он привычным движением опустил широкую налобную повязку на нос, прикрывая рот промокшей бахромой. Под руку ему попался череп, потом - пучок волос, рёбра, под пальцами разделившиеся и упавшие на дно... Те, кого двадцать два века назад замуровали тут заживо, остались лежать у стен, на полу, скорчившись, царапая пальцами камни, их вещи были при них - кроме, разве что, оружия, но и оно не помогло бы им пробить каменную кладку в локоть толщиной. Этой ночью в могильник пришла вода, и скелеты рассыпались, остатки кожаной брони и тряпья расползались в клочья от малейшего прикосновения. Алсек вылавливал разрозненные кости из тёмной воды, кидал в мешок и снова склонялся над зловонной мутью.