"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Удовиченко Диана Донатовна - Страница 1003

Волшебным образом картина переменилась. Больше не было ни юного поэта, ни прелестной девы, достойной вдохновлять его на стихи. Были воины – жестокие, беспощадные, не знающие ни жалости, ни сострадания. Маги – сильные, могущественные, способные творить невиданные чары. Фанатики, свято верящие в превосходство своего народа, считающие, что все остальные не должны осквернять Амату своим дыханием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Тонконогие андастанские скакуны строптиво вздергивали породистые узкие головы, нервно раздували ноздри, чувствуя запах крови и смерти. А для их наездников это были самые прекрасные ароматы, с которыми не могло сравниться ни одно изысканное восточное благовоние. Шеймиды жадно вдыхали насыщенный этим запахом воздух, не сводя глаз с убитых и умирающих, вслушиваясь в звуки затихающей битвы и стоны раненых. Впитывали чужие чувства: злобу, боль, отчаяние, ужас, наслаждались ими, становясь сильнее уже от царящей вокруг атмосферы. А сзади выходили на берег все новые некроманты.

Юноша глубоко, всей грудью, вдохнул, прошептал заклятие, выбросил вперед руки и громко, победно выкрикнул:

– Ля-иллиа Исдис!

– Лля-иллиа Исдиииис! – вторил ему тонкий, звенящий, какой-то ведьмачий вопль девушки.

Их волшба роем невидимых клинков ринулась к измученным, усталым галатским магам, пытавшимся сотворить заслон от некромантов, ударила, вонзилась в плоть, швырнула на землю. Шеймидка сорвала с головы черную повязку, открыв пятно, багровеющее на золотисто-смуглой коже лба, и вздрогнула, когда в нее полилась энергия плененных душ. На мгновение красавица томно прикрыла глаза, ее тонкие капризные губы приоткрылись в улыбке чувственного наслаждения. Юноша тоже упивался всплеском силы и удовольствия, которые были доступны только адептам зловещей богини. Прикоснувшись пальцем к печати Исдес, некромантка проговорила слова подчинения, указав на двух магов, которых убило ее заклятие. Несколько мгновений спустя мертвецы медленно поднялись на ноги и замерли, ожидая приказа. Армия Ирияса Второго пополнилась новыми воинами взамен уничтоженных. Шеймиды, магическая сила которых увеличивалась с каждой поглощенной душой, снова ударили заклятиями. К ним присоединились другие некроманты. Вскоре маги и арбалетчики были уничтожены.

Андастанцы разъехались в разные стороны, неспешно двинулись по косе. Выискивая оставшиеся очаги сражения, убивали галатцев, пленяя их души. Насыщались, напитывались силами, стараясь не думать о том, сколько материала загублено напрасно. Ведь каждый из тех, кого убили носферату, мог стать пищей для некромантов. Теперь же их души уже покинули тела и стали недоступны для шеймидов. Конечно, убитых можно поднять, сделав из них обычных тупых зомби – вонючих, вечно голодных, неуклюжих, годных разве что для запугивания мирного населения. Но они уже потеряны и для некромантов, и для их войска.

Не то было в Восточном эмирате. Там некроманты воевали сами и творили настоящий пир, оргию поглощения. Солнцеподобный не препятствовал этому, напротив, принял участие в насыщении душами эмиратцев. Именно их, превращенных в носферату, он и приказал отправить на форсирование реки. Султан не желал недооценивать противника. Слишком хорошим уроком стала гибель его лучшего ученика Аталлы, убитого на Южном континенте молодым галатским магом. Мальчишка каким-то непонятным образом еще и сумел поглотить душу шеймида вместе со всеми ее пленниками и силой, хотя раньше считалось, что такое действо доступно лишь истинному некроманту.

Ирияс не хотел повторения этой истории. В конце концов, жизнь одного шеймида дороже нескольких тысяч душ. Разумеется, он не стал делиться этими соображениями со своими воинами, просто отдал приказ. Молодые пленители не привыкли обсуждать волю Солнцеподобного. Но сейчас, бродя по берегу, поглощая души галатцев, видя груды трупов, не могли не сожалеть о безвозвратно утраченных возможностях.

Впрочем, им хватало пищи. Они превращали в носферату все еще сражавшихся воинов, выискивали раненых, которых не успели добить отряды милосердия. Юноша и девушка, первыми высадившиеся на землю империи, поднявшись на берег, отыскали лазарет и полакомились целой сотней галатцев.

Теперь оставшиеся в живых могли позавидовать мертвым, сохранившим свои души. А те в свою очередь, умей они думать и чувствовать, испытали бы зависть к обезглавленным, чьи тела невозможно было превратить в зомби.

Первый рубеж был взят – некроманты пересекли границу империи.

Сид словно закаменел изнутри. Больше не было ни отупения, ни прострации. Только полное равнодушие и усталость. С одинаковым хладнокровием он выводил и выносил легкораненых, ловко отрубал головы погибшим и недрогнувшей рукой добивал умирающих. Теперь, когда он обезглавил своего брата и даже не похоронил по лугианским обычаям, оставив его гнить среди трупов, он никого не боялся и ничего не чувствовал. Он мог все: готов был и умереть сам, и убить любого. Не страшило даже превращение в зомби. Сиду было плевать на все и всех. Опытный Дайнус, поддерживая магический щит, искоса поглядывал на парня. Во время службы на Южном континенте он повидал много таких – молодых, зеленых, прямо из родного дома брошенных в мясорубку войны. Чаще всего они гибли первыми. Те, кому повезло остаться в живых, как правило становились хорошими воинами. Но после таких испытаний, которые выпали на долю этого парнишки, оставалось всего два пути. Сида ждал либо скорбный дом для слюнявых недоумков, либо судьба беспощадного убийцы. Впрочем, с рассудительностью истинного философа думал волшебник, скорее всего беспокоиться не о чем: вряд ли они выживут в творящемся безумии. Он, Дайнус, точно не выживет. Ну, а мальчишка… Пожилой маг давно уже принял решение.

Сид видел, как на берег ступили первые некроманты, как превратили магов в зомби, как двинулись вдоль реки, выискивая и убивая живых и поднимая мертвых. Но продолжал обезглавливать трупы и раненых. Единственным чувством, оставшимся в душе, была ненависть к андастанцам. И он сражался с ними, выполняя свою работу, с ее помощью лишая некромантов новых неупокоенных. Каждую минуту новобранец ожидал, что его заметят, ударят в грудь заклятием, а потом превратят в зомби. Он был готов к этому, надеялся лишь на то, что перед смертью успеет плюнуть в сторону колдунов. Но шеймидам хватало пищи, они старались в первую очередь поглотить души сильных воинов, поэтому устремлялись к местам жарких схваток.

– Сюда, – тихо проговорил Дайнус, указывая на груду порубленных зомби, рядом с которой сидел, держась за грудь, воин в окровавленном мундире.

Маг склонился над раненым, бегло осмотрел:

– Не жилец.

Человек с трудом поднял голову, и Сид узнал капрала Хелла. Вартон прислонился спиной к куче мертвяков, которых, скорее всего, сам и покрошил. Его худощавое, бледное как мел лицо было искажено болью, из уголка страдальчески закушенных синюшных губ стекала струйка крови. Рука, занесенная для удара, дрогнула, клинок замер в воздухе.

– Быстрее, – нервно произнес Дайнус, оглядываясь по сторонам.

Сид медлил, не решаясь добить человека, спасшего ему жизнь.

– Поторопись, – маг толкнул новобранца.

– Я вынесу его, – решительно ответил Сид.

– Куда? Везде некроманты. А у него легкие пробиты. Говорю же, не жилец!

– Может быть…

– Не мучай… убей… – вдруг прохрипел Вартон и зашелся в хлюпающем кашле.

– Дяденька… – вдруг беспомощно, по-детски, прошептал Сид.

Синие губы раздвинулись в подобии ободрительной улыбки, открывая покрытые кровью зубы:

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Ничего… убей… не хочу зомбяком… и беги…

Капрал склонил голову, подставляя шею для удара. Новобранец поднял меч, приказывая руке не дрогнуть, чтобы смерть Вартона была мгновенной, мысленно прося прощения у этого сурового сильного человека, моля Луга принять его душу в Счастливых долинах. Он не тянул: не хотел заставлять капрала мучиться лишними секундами ожидания гибели. Острый клинок перерубил шейные позвонки, голова Вартона подкатилась к телам зомби и остановилась, прижавшись ухом к земле, словно прислушиваясь к чему-то, слышному ей одной. Сид обессилено уронил руки. В душе поселилась сосущая пустота.