"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Удовиченко Диана Донатовна - Страница 1079

Потом устройство принялось вытягивать энергию из обитателей города. Вот поэтому невозможно использовать в Виндоре магию – ее просто-напросто съедает печать. А серый туман – это эманации, которые она распространяет в поисках пищи.

До Вериллия ключом стал Ридриг. И сумел запечатать созданную им же систему. Теперь настала моя очередь. И я знал, как нужно действовать. Вот почему врата и окна открывались в ответ на человеческие жертвы – бездна, впитав энергию боли, страдания и смерти, делалась сильнее, пробивалась сквозь нарушенные печати. Выходило, для того чтобы закрыть их, тоже требовалось жертвоприношение…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шаг – туда, в бурлящий хищными тварями провал. Шаг. Большинство людей, сделав его, ступили бы на твердый пол, испытав лишь странное недомогание и тревогу. Но я видел рану в пространстве, слышал доносящийся оттуда призыв. И для меня этот шаг означал погружение в бездну.

Я сделал его, краешком сознания уловив тихую мыслеречь старика: "Держись, великий шаман…"

Багровые волны сомкнулись надо мной. Бездна тянула к себе, желая насытиться моей энергией. Но я не позволил ей пожрать меня. Собрав все силы – физические, духовные, магические, – я как будто перестал существовать. Больше не было ни тела, ни чувств – одно сознание, облеченное в бесформенную энергетическую оболочку. Вокруг бушевала бездна, ее сущности протягивали ко мне жадные щупальца, но не могли прикоснуться. И я знал, что в моей власти освободить их, как делал это Вериллий.

Вот она, печать. Я осторожно подобрался к ней и принялся изучать сложное магическое плетение. Тонкие нити едва заметно вибрировали, поглощая мои силы. Вскоре я ощутил опустошенность: устройство поглощало энергию не хуже бездны, а получить подпитку было неоткуда.

Смерть была близко. Под действием печати я истаивал, растворялся, переставал существовать, молясь лишь о том, чтобы моих сил хватило для полного восстановления баланса. И тут – на грани бессознательного – я скорее уловил мысль, чем услышал слова Роба: "У тебя есть силы, великий шаман! Найди их!" Следом раздался рокот бубна и монотонное пение старика: орк заклинал бездну, давая мне время собраться с силами. Языки пламени междумирья, готовые лизнуть меня, отпрянули, вибрация нитей печати сделалась тише.

Душа, готовая покинуть почти безжизненное тело, рвалась ввысь – туда, где нет ни боли, ни страха, ни страдания. Она готова была воссоединиться с Вселенной. Вот оно! Вселенная – источник бесконечной силы! Собрав волю в кулак, сопротивляясь смерти, я позвал, сначала тихо, едва слышно, потом все увереннее и громче. И она откликнулась, отозвалась на призыв о помощи – на меня обрушился сияющий поток магии, чистой и незамутненной, как родниковая вода.

Этот мощный фонтан энергии едва не раздавил меня, не распылил на мелкие частицы. С трудом выстояв, я направил его на печать. Магия изливалась на поврежденное плетение, заживляя его, укрепляя, делая гораздо сильнее, чем оно было раньше. Я стал проводником силы Вселенной, передавая устройству волшебные токи. Это было нелегко: тело словно поместили в костер, разум, наоборот, будто заледенел от прикосновения бесконечности. И лишь душа металась, стонала, просилась на волю.

Не знаю, сколько времени продолжалось это действо. может быть, минуту, а может, много часов. Но багровый туман вокруг начал истаивать и наконец совсем исчез. Печать восстановилась, и теперь эманации сущностей бездны не просачивались в наш мир. Действуя по наитию, я провел рукой вокруг, потоком энергии, будто мечом, отсекая каналы, связывавшие врата с окнами в разных частях света. Теперь, что бы ни произошло там, остальные прорывы междумирья не смогут питать врата. Семь каналов мгновенно рассыпались черной пылью. Восьмой, тянувшийся из мертвого Аллирила, выбросил в воздух фонтан кровавых частиц, задергался, будто разорванный дождевой червь, медленно иссыхая и разваливаясь на куски.

Я выпустил нить, связывавшую меня с Вселенной, и навзничь рухнул на каменный пол – холодный, воняющий прокисшим вином, восхитительно обыкновенный, без всяких там дырок в пространстве. Сил не осталось вовсе. Латая печать, я и не подумал оставить себе хоть толику энергии Вселенной. А теперь она ушла, и даже пожелай я ее вернуть – не получилось бы. В слабом, как у новорожденного котенка, теле лениво ворочалось такое же истощенное сознание. Куда уж там позвать Вселенную, хватило бы силы дышать…

Стон, едва слышный, как будто раздавался откуда-то издалека, заставил меня повернуться. В нескольких шагах от меня лежал Роб. Уран-гхор сидел рядом, поддерживая его голову.

– Ты… победил, великий шаман, – тихо проговорил старик, с трудом выталкивая из хрипящего горла слова. – Теперь… люди в безопасности… и орки тоже.

– Чего ты смотришь? – обращаясь к вождю, прошептал я едва ли громче Роба. – Позови целителей!

– Не нужно… я ухожу, – голос шамана делался все слабее, – духи предков… ждут меня…

С этими словами он закрыл глаза и умер – легко, без конвульсий и мучений, словно погрузился в глубокий сон.

– Прощай, отец, – сказал Уран-гхор, вставая на ноги и кланяясь старику. – Счастливой охоты.

– Сочувствую твоему горю, – пробормотал я.

– Не нужно о нем жалеть, – не сводя глаз с шамана, вождь медленно покачал головой, – смерть для него избавление. Он очень долго жил, пять сотен лет. А смерть не принимала. Теперь он исполнил то, что должен был. И дождался свободы.

Но застывшее лицо Уран-гхора, горестный, полный боли взгляд противоречили его словам. Вождь искренне и глубоко скорбел о друге и наставнике. Глядя на него, я вдруг подумал, что люди напрасно столько веков считали орков кем-то вроде диких зверей. Они такие же, как мы. Не лучше, но и не хуже. Так же злятся, ненавидят, вступают в драки, развязывают войны. И так же, как мы, способны на любовь, дружбу, сострадание, печаль.

– Тебе нужна помощь? – спросил Уран-гхор.

– Нет. Я сам как-нибудь.

– Не нужно скрывать свою слабость, – произнес вождь, наклоняясь и бережно поднимая на руки сухонькое тело Роба, – это слабость раненого воина. Я не видел, что ты делал – мне не дано видеть бездну. Но он видел и сказал мне. Ты настоящий воин, шаман.

– Рик, – зачем-то напомнил я, – меня зовут Рик.

– Запомню. – Вождь двинулся к выходу из подвала. – Я позову сюда ваших воинов.

Некоторое время я спокойно лежал, созерцая покрытый разводами плесени потолок. Потом, не желая, чтобы меня застали совсем уж в беспомощном состоянии, напрягся, оперся на локти, подтянулся и с трудом сел. Переждав головокружение от этого сложного действа, призадумался: а где, собственно, люди, которые должны прийти мне на помощь? Может быть, поглощенный горем Уран-гхор позабыл обо мне? Вряд ли. Он человек слова… то есть орк слова.

Светильники, которые мы поставили вокруг врат, замигали и погасли. Масло кончилось. Подвал погрузился в непроглядную темень. Я попробовал воспользоваться зрением изначальных – тщетно. Сил не хватало.

По моим прикидкам за время, прошедшее с момента ухода вождя, можно было добраться до подвала даже из Красной рощи. Что же получается? Роза ветров кишела имперскими псами, и ни один из них не удосужился полюбопытствовать, как там себя чувствует Верховный маг империи после победы над бездной?

Я снова рухнул на спину, злобно пробурчав:

– Ну и Варрнавуш с вами! Празднуйте без меня. Хоть высплюсь…

Сон – вот что мне нужно для восстановления сил. Отдохну и сам выберусь из подвала. Тогда и поинтересуюсь, каким ветром унесло всех охранников. Глаза сами собой закрылись, и сознание погрузилось в какие-то очень приятные грезы, в которых было много света, тепла и сладкой музыки. Блаженно улыбнувшись, я приготовился отбыть в мир сновидений.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Но видно, не судьба. Балансируя на грани сна и яви, я вдруг интуитивно почувствовал чье-то присутствие. В подвале кто-то был. Кто-то осторожный, ловкий, бесшумный и определенно явившийся не для того, чтобы осыпать меня цветами в честь победы над бездной.