"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Удовиченко Диана Донатовна - Страница 1087

– Это касается тех, с кого еще не упали покровы, – произнес Райл, – они еще не испытали всех возможностей, которые дает сила изначальных, и не совсем понимают, от чего отказываются.

Меня снова осенило. Так они просто не в состоянии отказаться от своей избранности! Слишком сладко ощущать себя полубогами, слишком тяжело и унизительно снова стать обычными людьми. Вкусив упоения могуществом, почти невозможно отринуть его, но и жить с ним в человеческом мире невозможно. Проще всего выбрать добровольное затворничество. Прятаться от мира в джунглях, строя невероятные дома, создавая удивительные магические существа, заниматься самосовершенствованием. Жить жизнью философа – тихо, неспешно, созерцательно, в окружении чудес и красоты. И изо всех сил пытаться поверить в сказку о том, что сохраняешь себя для великой миссии. Нет никакой миссии. Есть горстка почти всесильных, но несчастных существ.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Я отказываюсь. Обработайте мою память, и дело с концом!

– Это невозможно, – повторил Райл, – ты уже осознал себя как часть Вселенной. Мы не властны над твоей памятью.

– А надо мной, значит, властны… – задумчиво протянул я.

– Во имя высшей справедливости! – напыщенно ответствовал изначальный.

Я поморщился: разговоры о высших целях, справедливости и сохранении мироздания изрядно меня утомили. Не вставая со ступеньки, я обратился к Вселенной и долго вслушивался в ее холодный голос. Ридриг не соврал: изначальные действительно осколки Вселенной, и с этим уже ничего не поделаешь. Нельзя отказаться от своей сущности. Гном может сбрить бороду и прибить на сапоги высокие каблуки, но это не сделает его эльфом. А если эльфу отрезать уши и выкрасить его в зеленый цвет, он все равно не станет троллем. С изначальными то же самое. Нельзя сказать: "Я отказываюсь от своих сил" – и тут же стать человеком. Пуповину, связывающую нас с Вселенной, не оборвать. Ну и что? Никто не заставляет меня пользоваться ее энергией, черпать знания в информационном поле. Никто не заставляет желать власти, черстветь сердцем, проникаться холодом и вершить правосудие. А значит, никто не мешает мне быть человеком. Для того чтобы заниматься магией, не нужно благословение Вселенной, вполне достаточно обычных чародейских способностей и знаний.

Пока я размышлял, за спиной Ридрига выросли силуэты других изначальных. Они молча смотрели на меня – величественные, спокойные, безликие и незапоминающиеся. Неизвестные боги.

– Ты должен идти с нами, Рик, – произнес Ридриг.

– Нет. У меня свой путь.

– Тогда мы заставим тебя.

Я поднялся со ступенек и неторопливо зашагал вниз. Портал безмолвствовал – изначальным для общения не нужна банальная речь. Но я и без слов знал, что происходит: они в замешательстве, не знают, как поступить. Совещаются, но ничего не могут придумать. Ведь они сами решили не вмешиваться в дела людей. А если попытаются захватить меня силой, я могу оказать сопротивление. Начнется схватка, выброс магической энергии будет слишком велик, и кто знает, что произойдет с этим миром…

Спустившись на десяток ступеней, я обернулся. Портал исчез.

Я вышел на улицу, постоял немного, скинул белый балахон и двинулся к конюшням. Вскоре уже мчался верхом к воротам. Вот и кончилась моя история. Я ничего не взял с собой – ни денег, ни грамот о титулах и дворянстве, ни документов на земли и дома, пожалованные мне короной, ни даже Честного, которого мне когда-то подарил Ридриг Второй. Со мною остался только медальон моей матушки. Я вошел в эту странную историю бастардом по имени Рик, им и ухожу.

Куда я поеду? В Амате есть много чудесных, неизученных мест, в которых мне всегда хотелось побывать: Огнедышащие острова с их вулканами, Пламенеющие острова, на которых из-под земли вырываются огненные языки, Северный континент, наполовину покрытый льдом. Быть может, отправлюсь туда. Или наймусь корабельным магом на какое-нибудь торговое судно, буду путешествовать по морю, отгонять троллей и выменивать у саймаров жемчуг на стальные ножи. А еще наведаюсь на Южный континент, в Пустыню призраков, в крохотный затан, где живет хрупкая черноволосая девушка по имени Айшет, что означает "цветок пустыни". Там растет моя дочь. И все это время я буду учиться, постигая главное искусство – искусство быть человеком.

Когда-нибудь я вернусь, чтобы увидеться с друзьями, посмотреть, как они живут и что изменилось в моей стране. Обязательно вернусь. Но это будет уже другая история.

Пять лет спустя…

Мастер Триммлер неторопливо шел по улице, степенно здороваясь со встречными гномами, перебирая в памяти законченные дела и планируя те, что следует сделать завтра в первую очередь. Восстановленный после войны Виндор стал еще краше. Люди, словно спохватившись и поняв, какое это счастье – жить в родном городе – принялись украшать улицы столицы. Теперь чисто и красиво было не только на площади Семи королей или на улице Радуги, но и в обыкновенных ремесленных кварталах.

Рабочий день, как всегда насыщенный суетой, подошел к концу. Позади остались переговоры с недовольными заказчиками из Лесного края, утверждавшими, что доспехи, выкованные для них мастером Геллером, слишком велики и тяжелы. Сын гор заверил первозданных, что через неделю все будет подогнано под изящные эльфийские фигуры. При этом он бессовестно бравировал своим знакомством со Светозарным, дабы эльфы не очень-то заносились. На том и разошлись. Посещение счетной палаты тоже прошло успешно. Гному удалось доказать надутым чиновникам, что налоги с гильдии вот уже три месяца взимались неверно. Пришлось упомянуть о личном обещании ее величества десять лет не повышать налог оружейникам и кузнецам.

Апофеозом сегодняшнего дня стал скандал гончаров с кожевенниками, мастерские которых находились в соседних кварталах. Первые жаловались на вонь, доносящуюся из дубильных цехов, вторые возмущались сажей, валившей из труб печей для обжига посуды. И те, и другие требовали выделить им для работы новое место. Разумеется, все эти разбирательства проходили в кабинете мастера Триммлера. Но сын гор и тут проявил недюжинные дипломатические способности. На переезд он, конечно, добро не дал – что это будет твориться в Северном луче, если все ремесленники начнут кочевать с места на место? А работать когда? Поделившись этим соображением с насупленными мастеровыми, гном тут же пообещал, что завтра поговорит со своим другом, милордом ректором магического университета мастером Генериусом Клейвером, и попросит его прислать волшебников для устранения проблем. "Там ребята серьезные служат, – мастер Триммлер кивнул кожевенникам, – и вонищу вашу заставят фиалками пахнуть, – затем, обращаясь уже к гончарам, добавил: – И грязищу вашу отбелят". Сочтя вопрос решенным, гном достал из-под стола бочонок эля и бочонок Глубинной радости и предложил выпить мировую. Успокоенные ремесленники с удовольствием согласились, так что домой сын гор возвращался немного подшофе – так, совсем чуть-чуть. "Без связей нынче никуда, – размышлял он по дороге, – а завтра первым делом надо наведаться к профессору Ге. А то и вправду еще ребята квартал на квартал пойдут. Объясняйся потом с имперскими псами…"

К своему дому на улице Мастеров гном подошел уже совсем протрезвевший – драконья кровь делала его чрезвычайно устойчивым к выпивке. Взбежав на широкое крыльцо, по обе стороны которого красовались глиняные вазоны с пышно цветущей геранью, мастер Триммлср ухватился за фигурную медную ручку, распахнул дверь. Дом встретил его соблазнительным ароматом свежей выпечки, запахом жареных колбасок, тихим голосом жены, напевавшей колыбельную. и веселым детским визгом.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

– Папа, папа пришел!

Из своей комнаты вылетели четырёхлегние близнецы Таллер и Маллер – шустрые, коренастые, одинаковые настолько, что даже родители иногда их путали.

Счастливо ухнув, мастер Триммлер подставил сыновьям руки, и мальчишки тут же повисли на них, пытаясь вскарабкаться отцу на плечи. По деревянным половицам дробно простучали маленькие ножки: Гельда, которой недавно исполнилось два года, пухленькая, голубоглазая и важная, подбежала к отцу и требовательно протянула ручонки: