Влюбленный маркиз - Боумен Валери - Страница 3

Но почему она отказалась назвать свое имя? Впрочем, ведь и он не представился так, как того требует этикет. Когда она отказалась назваться, он тоже решил по какой-то причине сохранить инкогнито: мистер так мистер. Джастин не привык хвастаться титулом, да это и не требовалось: на каждом углу, но каким-то образом все, похоже, знали, кто он такой, а потому было забавно увидеть дебютантку, которая его не знала. Очень даже презабавно.

Маркиз покачал головой. Да что с ним такое? Не в его характере тратить время на размышления о поступках какой-то дамочки. Он обычно избегал таких девиц как чумы и предпочитал опытных прелестниц, которые умели доставить удовольствие и знали, как его получить. О, в итоге он, конечно, женится, Джастин это знал. И это будет настоящая леди, которая родит ему наследника, а потом удалится в загородное поместье. Вот секрет брака, свободного от обид и разочарований. А удовольствия он найдет в других местах и с другими дамами.

Джастин провел рукой по волосам. Неожиданная встреча с незнакомкой надолго отвлекла его от поставленных задач. Пора возвращаться в бальный зал. Он вышел из гостиной, плотно захлопнув дверь и напрочь выбросив из головы мысли о хорошенькой светловолосой девушке.

В бальном зале ничего не изменилось: все также многолюдно, шумно и душно. Единственная радость: леди Хезлтон и Генриетты пока видно не было. Он вежливо кивнул нескольким знакомым и задержался, чтобы переброситься парой слов с друзьями, когда те вежливо осведомились о здоровье Вероники. Пробираясь сквозь толпу, он искал глазами Эджфилда… но если заметит светловолосую леди, то так тому и быть.

Джастин решил обойти зал по периметру, но не успел дойти и до ближней стены, как заметил Эджфилда в небольшой группе, собравшейся вокруг лорда Хезлтона, и тотчас же направился к нему.

– А, Уитмор! – обрадовался Эджфилд, как только поднял глаза и увидел направлявшегося к нему Джастина. – Наконец-то. – Герцог повернулся к собеседникам. – Я как раз только что говорил Хезлтону, что Вероника немного приболела.

– Да, верно, – мягко подтвердил его слова Джастин, качая головой. – На мою дорогую сестру всегда влияет погода. Надеюсь, скоро ей станет лучше.

– Она, конечно же, приносит свои извинения из-за того, что не смогла присутствовать на балу, – добавил Эджфилд.

Лорд Хезлтон окинул его усталым взглядом и равнодушно проговорил:

– Какая жалость. Я обязательно попрошу леди Хезлтон заехать к вам в особняк и узнать, не нужно ли чего ее светлости.

– Не беспокойтесь, – поспешил заверить его Эджфилд с притворной улыбкой. – У нее в подчинении дюжина служанок. Она почти весь день спит. Уверен, что очень скоро она поправится.

– Вот и хорошо, – милостиво протянул Хезлтон, по прежнему глядя на Эджфилда так, что было ясно: он не верит ни единому его слову.

Джастина не обманул тон графа: он наверняка уже в курсе, что Вероника ушла от мужа всего через два месяца после свадьбы и почти полтора года живет в загородном имении. Весь Лондон гудел от сплетен об их браке. Супруги проявляли завидное упрямство и не желали слушать голос разума, так что до сих пор ни о чем не договорились. Джастину оставалось лишь надеяться, что они все-таки помирятся и ему не придется больше сочинять небылицы.

Когда разговор перешел на другую тему, Джастин оглядел зал в поисках белокурой головки и синего платья: ни малейшего намека – и нахмурился, в который раз гадая, зачем ему это.

Вскоре Хезлтон с друзьями ушел пообщаться с другими гостями, и Джастин остался наедине с герцогом.

– Спасибо, – сказал Эджфилд, выдыхая и расправляя плечи.

– Да не за что, – ответил Джастин. – Кроме Хезлтона, я переговорил с Ротшильдами, лордом и леди Пемброк и семейством Кранберри.

– Превосходно, – кивнул Эджфилд.

– Хочешь, чтобы я кому-нибудь еще сообщил о слабом здоровье моей дорогой сестрицы, прежде чем откланяюсь?

– Нет, – произнес Эджфилд, качая головой. – Этого достаточно.

– Знаешь, тебе в конце концов придется поговорить с Вероникой. Это вечно продолжаться не может.

– Скажи это своей упрямой сестрице, – с недоброй улыбкой возразил герцог.

Джастин закатил глаза. Себастьян и Вероника были очень похожи характерами, что делало их прекрасной парой и злейшими врагами, если до этого доходило.

– Увидимся чуть позже в клубе? – спросил Джастин, чтобы переменить тему, поскольку давным-давно убедился, что из попыток убедить эту парочку прислушаться к голосу разума ничего не получится.

– Да. Я намереваюсь отыграть у тебя пятьдесят фунтов, которые ты у меня выудил вчера вечером.

– Думаю, ты хотел сказать, что проиграешь мне еще пятьдесят, – возразил Джастин, подмигнув Себастьяну.

Друзья часто садились за ломберный стол, и ни один из них не наслаждался выигрышем до тех пор, пока другой мог отыграться. Многие годы они выигрывали и проигрывали одни и те же пятьдесят фунтов.

– В любом случае, я задержусь, чтобы поблагодарить леди Хезлтон за гостеприимство, а потом уеду.

Герцог кивнул и скрылся в толпе – скорее всего, чтобы переговорить с каким-нибудь членом парламента о грядущем законопроекте или другой скучной чепухе. Себастьян серьезно относился к своим обязанностям. Его титул к этому обязывал. Джастин был куда менее склонен к политике. Хоть он и маркиз, но ему понадобятся годы, чтобы взять на себя обязательства, которые суждено принимать джентльменам его положения. На это будет еще время… позже, когда как следует нагуляется.

Джастин вскоре разыскал хозяйку и, как всегда, высказал ей благодарность. Может, он игрок, распутник и гулена, но уж в благопристойности и изысканности манер ему не откажешь. По дороге в вестибюль он вынул из жилетного кармана золотые часы и посмотрел на циферблат. Чудесно. Он окажется в своем любимом игорном заведении минут через двадцать, если на улицах будет не очень много народу.

Но что это с ним? Он вдруг понял, что, вместо того чтобы идти к выходу, остановился и кого-то ищет. Кого? Конечно, ее – светловолосую леди из гостиной. Пристроившись на краю танцевальной площадки, он вгляделся в толпу. Танцует ли она? Увидеть ее – и довольно, можно ехать. Нет, с ним явно что-то не так. Какое ему дело до того, нашла ли совершенно незнакомая леди себе кавалера? Он даже не знает, кто она. И уж конечно, не станет никого расспрашивать об этом. Это только породит ненужные сплетни. Он уезжает.

Джастин резко развернулся, но, прежде чем направиться к дверям, зачем-то оглянулся еще раз… и словно что-то высветилось лишь для него, в дальнем конце зала мелькнул сполох синего атласа вместе с окруженной пышными светлыми локонами головкой и врезавшимся в его память дивным профилем. Это она, он нашел ее, только не танцующей, а стоящей поодаль от толпы. Похоже, она еще и спорила с каким-то джентльменом очень странного вида: средних лет, в ярко-зеленом фраке поверх невообразимых, по-павлиньи синих панталон. Он тыкал большим пальцем в сторону танцующих, а белокурая дама стояла, уперев руки в перчатках в бока, и ее живое лицо явно выражало недовольство. Джастин молча подождал несколько мгновений, но когда павлин вдруг схватил леди за руку и потащил к танцующим, больше не раздумывал. Пробившись сквозь толпу гостей, он решительно бросился на помощь даме.

– Я не желаю танцевать с вами, милорд! – повысив голос, заявила леди, пытаясь высвободиться из сильной хватки павлина, но тот не слушал ее и продолжал тащить к танцующим.

Недолго думая, Джастин преградил павлину путь и толкнул ладонью в грудь, прикрытую пышным жабо.

– Дама же ясно сказала, что не желает танцевать с вами, – проговорил он резко и без намека на учтивость, дабы павлин никоим образом не понял его превратно.

– Кто вы? – заносчиво спросил тот, окинув Джастина испепеляющим взглядом.

Маркиз в ответ взглянул на него с пренебрежением. Павлин был на полголовы ниже, но зато пошире в плечах, и все же Джастин не сомневался, что благодаря годам занятий фехтованием, особенно выпадами, завалит противника на пол, если тот вдруг вздумает броситься на него.