Как велит сердце (СИ) - Свижакова Раиса - Страница 28

Я подошла к Дарэлю и его невесте, отвесила королевский поклон и сказала:

- Я поздравляю вас с помолвкой, лорд Кениллорн и леди Аундаэ. Этот сознательный шаг в любовь, влекущий ответственность, частью которой должны будут стать доверие и искренность, должен быть отмечен еще одним немаловажным событием. Я благодарна Вам, лорд Кениллорн, за бесконечное доверие и надежду, но пришло время вернуть кольцо, вашу семейную реликвию, - глаза Владыки удовлетворенно заблестели, ушел испуг из глаз матери Дарэля, боявшейся скандала. Я разорвала тонкую цепочку, на которой носила кольцо и протянула его Дарэлю с поклоном. Капля за каплей кровь отлила от его лица. Он стоял бледный с потемневшими глазами. Его чуть шевельнувшиеся губы сказали одно:

- Почему?

- Потому что семья не может начинаться со лжи. И потому что так велит мне сердце, требует душа и приказывает разум. Будьте счастливы. - Я отошла. Но кто-то из королевской семьи спросил:

- Неужели Вы так просто откажетесь от того, что принадлежит Вам по праву? – Развернувшись на полкорпуса, я ответила любопытствующему:

- Я не знатного происхождения, но благородна, ведь благородство заключено не в знатности, древности рода или богатстве, а в честной душе. А леди Аундаэ не заслуживает лишних тревог.

Я быстрым шагом отошла от помолвленных, чувствуя взгляды спиной, отправилась к выходу. Меня пытался остановить Рондэль, но я сказала:

- Страшнее предательства друга, может быть только предательство возлюбленного. Сейчас пытаюсь понять, почему же это произошло? Когда оба и возлюбленный, и друг вдруг стали предателями? За что?

Может, это было жестоко по отношению к Рондэлю, но именно так я чувствовала. Эльф остался, а я почти бегом добралась до комнаты горничных. Гота мигом одела меня и собралась сама. Через несколько минут мы уже сидели в карете, которая везла нас домой.

38

Дома девушка раздела меня, помогла переодеться в ночную рубашку. Я приказала никого не принимать, особенно Рондэля, попросила предупредить всю прислугу. Она поклонилась и ушла. Я легла спать. Лежала на постели с открытыми глазами и пыталась все осознать. В душе зияла огромная дыра, будто оттуда выдрали что-то, и было больно, очень больно, но не было слез, только глухая, дикая тоска. Мысли исчезли, остались только вопросы – почему? за что?

Так пролежала час. У меня разболелась голова, ребенок стал бить ножкой. Я машинально гладила живот, ласково уговаривала малышку не буянить, рассказывала, что когда она родится, что ей будет здесь интересно, что я ее очень жду, что у нее будет много друзей. Так успокоилась и сама. Провалилась в глубокий сон, без картин, без эмоций. Спала до позднего утра. Позвонила Готе. Попросила завтрак. Быстро приняв ванную, оделась сама. К этому времени Гота принесла завтрак. Похоже слухи уже разошлись по городу. Девушка сочувственно смотрела на меня, но не обмолвилась ни словом. После завтрака она уложила мне волосы. Зашла Зела и доложила, что рано утром приходил Рондэль, его не приняли. Я благодарно ей кивнула и отправилась на работу. Сердечную боль нужно выбивать работой.

Прошла через приемную в кабинет, а там меня ждал сюрприз. Лорд Рондэль Охтарон Аундаэ собственной персоной. Он вольготно расположился в моем мягком кожаном кресле, сделанном на заказ. Эльф, получив отказ в приеме дома, воспользовался тем, что на работе никто не знал о том, что ему отказано и явился сюда. А так как Рондэль являлся до этого времени доверенным лицом, то сторож запустил его. Эльф знал, что я приду на работу. И вот, удобно расположившись, он сидел и сверлил меня взглядом. Я мгновенно взяла себя в руки и поклонилась:

- Доброе утро, лорд Аундаэ, что привело Вас ко мне в такую рань? – Но Рондэль не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Немного подождав и не дождясь ответа, я направилась к двери. – Раз Вы не желаете беседовать и не освобождаете мое рабочее место, я, пожалуй, удалюсь. Выгнать Вас я не вправе, Вы – лорд, я – простолюдинка, так что … - Едва я дошла до двери, Рондэль уже стоял возле нее, загородив мне выход. Он молча смотрел мне в глаза, я тоже молчала и смотрела. Потом он произнес, отчеканивая каждое слово:

- Чей это ребенок? – Я оглянулась:

- Где?

- Тот, которого носишь ты. – Я безрадостно рассмеялась:

- Странный вопрос. Вы сами ответили на свой вопрос, милорд. Я его ношу, значит, он мой!

- Кто его отец?

- Со сто процентной гарантией не Вы. А остальное Вас не касается. Надеюсь, Вы слышали, что такое частная жизнь и личные тайны? – Отвернувшись, я пошла к креслу, но не дошла. Рондэль положил руки мне на плечи и развернул лицом к себе. Он всматривался в мои глаза, как будто хотел в них что-то прочесть, а потом поцеловал. Это был поцелуй безнадежно влюбленного, который подобен наркоману, которому необходима доза с каждым разом все больше и больше. Поцелуй сминал губы, яростно требовал, как ростовщик, которому не отдают занятые деньги. Я не сопротивлялась, не за чем. Спокойно приняла выходку эльфа. Но он не собирался отпускать меня. Подхватил на руки, пошел к стулу посетителей, сел и прижал меня к себе. Он обнимал осторожно и сильно, с жадностью вдыхая запах тела. Он положил ладонь на выступающий живот и хрипло сказал:

- Я жалею об одном: надо было разделить с тобой постель еще в замке барона Эренлера, чтобы ты сомневалась в отцовстве. Но даже сейчас, зная, кто его отец, я прошу твоей руки и хочу, чтобы малыш носил моего рода. - Я покачала головой и встала с его колен:

- Однажды, в прошлой жизни, я сделала ошибку: вышла замуж, имея на руках ребенка. Совместный ребенок вновь созданной пары вытесняет приемного. Своего ты будешь невольно, но больше любить, чем того, кого принял. И для создания семьи нужны взаимные чувства, Рондэль, а я люблю Дарэля. – В смятении Рондэль соскочил с места:

- Он предал тебя. Он выбрал другую. – Я ответила, смотря прямо в глаза:

- Любовь не в том, чтобы удержать, а в том, чтобы дать свободу, чтобы человек (или эльф или орк, не важно кто,) сделал свободный выбор и по велению сердца следовал ему. Из-за этого я не рассказала ему о ребенке. Не хотела давить обстоятельствами, поддаваясь которым, он сделал бы ошибочный шаг. И, если говорить о предательстве, то ты тоже предал меня, - я горько улыбнулась. – Хотя я понимаю, что своя рубашка ближе телу.

- Я хотел уберечь тебя…

- И сделал гораздо хуже. Благими намерениями выстлана дорога в ад, друг мой. Я хочу немного поработать, если ты позволишь. Мне нужно обеспечить маленькому безбедную и комфортную жизнь. – С этими словами я уткнулась в бумаги. Эльф вышел, а я, уже не обращая внимания ни на что, углубилась в изучение бухгалтерии, просматривая доходы и расходы, выполненные сверхурочные, за которые предстояло заплатить. Провозюкалась до полдника, вспомнив только тогда, когда разворчался желудок и засосало под ложечкой. Пошла домой.

На кухне моя повариха держала теплым обед. Там же и поела. Откусывая большие куски яблочного пирога, я урчала, запивая кипяченым молоком. Повариха улыбалась. Я пожаловалась, что если так и буду есть, то в дверь пролазить не буду. Она засмеялась:

- Сами ребенка кормить будете, все высосет, ничегошеньки не оставит. – я поблагодарила и потопала обратно, предварительно сообщив, что снимаю запрет на посетителей, в том числе на лорд Аундаэ. Пусть приходят, смысл прятаться. Найдут место и способ, если захотят уколоть или пожалеть.

К ужину приехала Элисия. Я рассказала ей, что доход увеличился в разы с переездом на новое место и благодаря новинкам. Она смущенно бормотала о случившимся, но я остановила ее, сказав, что это выбор Дарэля, и что если он любит девушку, то это правильно. Графиня выдохнула. Я знала, что ей было известно о помолвке еще до бала, но она, как и Рондэль, молчала, боясь меня спровоцировать на скандал. Хотя я не скандальная. Наверное. Еще немного поболтав с ней, попросила ее съездить на будущей неделе к доктору. Потом мы поужинали, и она уехала домой, а я отправилась в спальню.