Герцогиня в изгнании (СИ) - Дурман Диана - Страница 38

Всё дошло до того, что Вилейту в какой-то момент показалось: из всех людей меньше всего предательства можно ждать от… Этерии. Весь год она тихо сидела в поместье, ни разу не попыталась связаться с Альбертом, и вообще казалось, думать о нём забыла. Задумавшись о своей ненавистной жене, Вилейт вдруг понял, что в нём больше нет той ярости, что вспыхивала при виде серых глаз и тёмно-алых волос. Первые пару месяцев эти отличительные черты, встреченные у других людей, просто выводили его из себя. Теперь же он смог почти спокойно вспомнить об Этерии и лишь, поэтому решил её навестить…

Чтобы узнать, что его помощник из Радека нагло его обворовывал! А ведь Вилейт сам был в этом виноват — он так показательно ненавидел свою жену, так старательно делал вид, что её не существует, что ушлый работник быстро смекнул: можно слать любые отчёты, хозяин всё равно их достоверность проверять не будет.

Спонтанное решение наведаться к Этерии заставило Вилейта почувствовать себя дураком. Поддавшись эмоциям, он повёл себя очень недальновидно.

А когда Вилейт увидел изрядно похудевшую Этерию, с выцветшими волосами и темными кругами под глазами, то вообще почувствовал себя… жалким. Смерть друга наложила на него отпечаток, но как он мог срываться на женщине оказавшейся полностью в его власти? Ведь эта дурочка жестоко поплатилась и без его вмешательства — хуже разбитого сердца, может быть только предательство любимого человека.

После разговора с женой герцог ещё больше утвердился в том, как был не прав и уже собирался просто повысить Этерии содержание и оставить её в покое. Однако последние событие заставило его во многом усомниться и пересмотреть свои планы. Даже сейчас глядя в окно кареты он видел не убогий вид за ним, а серые глаза всего на миг вспыхивающие зелёным огнём.

Показалось? Вот уж точно нет. Вилейт был уверен, что радужка Этерии изменилась, перед тем как она потеряла сознание — это не давало ему покоя. А ещё…

Обморок из-за испуга? Испугалась? Этерия? Бред, да и только! Он помнил, как на одном из приёмов тогда ещё дерзкой фаворитке Альберта одна из соперниц подожгла платье, а она вместо криков со злым выражением на лице просто отрезала столовым ножом пылающий участок ткани. Такая девушка точно не испугается какого-то очищения.

Но больше всего настораживали именно глаза — это точно не была игра света, они изменились,… как и сама Этерия. Его жена буквально сама на себя не похожа. Да, остались какие-то повадки, но если смотреть на девушку в целом она словно совсем другой человек. И именно эти выводы привели Вилейта на окраину города.

Герцог опустил взгляд на книгу, зажатую в руке, как раз в тот момент, когда карета немного накренилась, сворачивая к нужному адресу, и плавно остановилась у участка с покосившимся забором. Дверца открылась, и Вилейт выбрался наружу, чтобы оглядеть ветхое двухэтажное здание.

Когда-то его можно было назвать коттеджем, но сейчас это скорее развалина, доживающая свой век. Узкая тропинка, ведущая к дому, так же представляла собой почти полностью втоптанные в землю плоские камни, в зазорах между которыми желтела трава.

Преодолев короткий путь, Вилейт постучал в немного покосившуюся дверь и стал дожидаться ответа. Пока в глубине дома раздавались шаркающие шаги, герцог надеялся, что ехал сюда не зря. Всё же вопрос очень специфический.

Как ни странно на пороге его встретил дворецкий, такой же древний и обшарпанный, как и коттедж. Увидев подслеповатым взором герцогский герб на шейном платке Вилейта, дворецкий поспешил пригласить гостя внутрь скромного жилища.

Гостиная встретила герцога запахом дыма — давно не чищеная труба тянула в дом не только тепло камина, но и запах гари, а также старцем в кресле-качалке. Хозяин дома не стал подниматься навстречу высокопоставленному гостю в силу своей немощности и, обменявшись с Вилейтом короткими приветствиями, предложил присесть.

Отказавшись от чая герцог, дождался пока дворецкий оставит их с хозяином дома одних, и сразу перешёл к делу:

— Вы являетесь автором этой книги? — спросил Вилейт, демонстрируя старцу небольшой невзрачный томик с одним лишь словом на обложке гласившим «Душа».

— Всё верно, — ответил полностью седой мужчина, плотнее кутаясь в плед.

Пытаясь подобрать слова, герцог понял, что самым простым будет сказать всё как и есть, и потому едва не на одном дыхании произнёс:

— Кажется, мне повстречался человек одержимый злым духом.

— Неужели? — проскрипел автор найденной Вилейтом книги, а затем натянуто усмехнулся: — Раз вы так считаете, тогда невнимательно читали мой труд.

— У вас здесь говорится…, — начал было Вилейт, хмурясь такому замечанию, но старец не дал ему закончить, перебив фразой:

— О душе занявшей чужое тело.

— Разве это не одержимость? — решил уточнить герцог, уже подумав, что старика могла настичь возрастная болезнь и разговор с ним окажется пустой тратой времени. Однако его собеседник принялся очень здраво рассуждать:

— Вовсе нет. Понимаете, душа занимает только пустую оболочку и чаще всего оставленную по собственной воле.

— Тогда тот человек…

— Не одержим, — снова перебил Вилейта старик, которому, кажется, просто нравилось вести себя так дерзко с самим герцогом. — Он лишь воспользовался предоставленным шансом. И теперь ваш знакомый точно не тот, кого вы знали раньше. Душа — отражение человека и не смотря на рефлексы и привычки тела, личность вашего знакомого больше не будет прежней.

— Совершенно другой человек, — задумчиво озвучил Вилейт то, что вертелось у него на языке с того самого момента, как он побывал у Этерии.

— Верно. Вам не стоит обманываться знакомой внешностью, — смекнул старик, что речь идёт о довольно близком для герцога человеке, — потому как вашего знакомого уже нет. В этом мире точно, — прозвучала странная фраза, но Вилейт не успел её обдумать потому, как автор книги о переселении душ вдруг сказал: — Если позволите, я вам посоветую кое-что.

Поддавшись любопытству, герцог кивнул, после чего старец продолжил:

— Вы ведь из рода Шаттери, а это значит ваша светлая магия настолько… чистая, что её нередко сравнивают со святой силой. Поэтому заклинаю вас не пытаться “очистить” того человека — перенос души не только древняя, но и тёмная магия, и вы точно убьёте своего знакомого.

Услышав это, Вилейт превратился в статую. Ведь он УЖЕ сделал то, о чём предупредил старик. По всему выходило, что он чуть не исполнил свою мечту и едва своими руками не убил Этерию, точнее её оболочку. А ведь едва эта мысль пронеслась в голове герцога, он испытал не радость или злорадство, а ужас от содеянного.

Заметив как побледнел Вилейт, старик неправильно понял причину и сказал:

— Мне жаль, но человека, которого вы знали уже не вернуть. Так что просто дайте той удачливой душе второй шанс. Ведь обычно их первая жизнь заканчивается очень и очень печально.

Поднявшись, герцог поблагодарил старика, а так же прежде чем покинуть его дом оставил в руках растерянного дворецкого тугой кошелёк с золотом. Может покупать молчание и было бессмысленно, но Вилейт хотел просто поблагодарить за помощь. А также за сведения, которых не было в книге.

Покинув ветхий особняк, герцог всё прокручивал в голове состоявшийся разговор, а так же вспоминал все детали связанные с Этерией. Наверное, если бы он своими ушами не слышал, как приглушённо ругалась его жена за дверью спальни, то сейчас же помчался бы проверить, жива ли она. Очередная странность — она точно отреагировала на его магию, упав в обморок, но при этом ограничилась лишь им.

А ведь ещё со свадьбы его жена вела себя “не так”. Растерянное выражение лица Этерии сразу встало перед глазами. Нет, не Этерии, — исправил себя Вилейт, — в её теле кто-то другой и этот кто-то стал его женой. А он даже не заметил подмены. Более того — выходит, наказан был совершенно непричастный человек, в то время как настоящая виновница обвела его вокруг пальца.

Значит… добровольно оставленное тело? Что ж, это очень в духе Этерии — так громко хлопнуть дверью могла додуматься только она. Вилейту не верилось, что эта взращенная Альбертом интриганка из вредности взяла и пожертвовала собственной жизнью — Этерия точно где-то очень далеко и с комфортом устраивается в новой жизни.