Проклятье Мира (СИ) - Черника Ника - Страница 29

— Предлагаешь мне жить одной в городе оборотней?

— Никто не посмеет тебя тронуть. Для оборотней истинность — знак неприкосновенности, кого бы ни выбрала судьба. Я поселю тебя в женской общине. Это вроде общегородского здания для женщин. Они приходят туда, чтобы чем-то заниматься вместе. Много разных направлений, сама увидишь, и сможешь по желанию присоединиться. Там кормят, и есть библиотека. Старайся не уходить далеко от общины. Кемвуд — большой город, и, хотя тебя никто не тронет, не каждый будет проявлять дружелюбие к чужаку.

— Зачем ты это делаешь? Пытаешься запереть меня?

— Я отвечаю за тебя. Меньше всего мне хочется, чтобы ты пострадала. Здесь ты будешь в безопасности от любых нападок. Когда война закончится, станет проще, но пока придется потерпеть.

— А если она будет идти годы? Я не буду сидеть затворницей в общине оборотней.

— Она скоро кончится, Ада, — Мир смотрит на меня так, что вкупе с его словами вызывает дрожь.

Уверенность, ни толики сомнения. Как будто он знает больше, чем я, наверное, так и есть. Хотя их могут просто натаскивать, заливая в уши патриотический бред, чтобы они делали свое дело. А то, что все эти слова вранье — такие мелочи предводителя клана вряд ли волнуют. Он выиграет войну, и неважно, что оставит от своей армии кучу трупов и физически и морально искалеченных людей… Главное — победа.

Я заставляю себя отвлечься от этих мыслей. Рассматриваю город, он мне нравится. Много узких улочек, но есть и широкие, с площадями. Большинство домов выложено из желтого камня, тут все, как у нас. Народу на улицах много. Наверное, это связано с войной, если под куполом только Кемвуд, значит, многие оборотни из других городов перебрались сюда.

— Мне кажется, или на нас все смотрят? — спрашиваю шепотом, когда вижу очередного остановившегося человека.

— Ты другая, они чувствуют твой запах.

Мне становится неуютно, потому что я не чувствую дружелюбия. Наоборот, с каждым пройденным метром в воздухе как будто повисает недоумение вперемешку с чем-то темным, давящим. Неудивительно, что Мир велел сидеть в общине. Если я буду постоянно под таким давлением, сама не захочу никуда выходить.

— Им нужно время, чтобы привыкнуть, — замечает Мир. — А вот и женская община.

За поворотом показывается длинное двухэтажное здание из желтого камня. Несмотря на то, что Мир назвал его городским, оно не выглядит старым или убогим, как бывает у нас. Большая территория, покрытая зеленой травой, среди которой пестреют выложенные камнем дорожки, фонтан, низкая ограда по периметру — это куда больше похоже на маленький замок, чем на общину.

— За зданием есть площадки для занятий, потом покажу, — Мир ведет меня за руку по дорожке к главному входу.

Одна из тяжелых массивных дверей с вырезанными на ней рисунками открыта настежь. Как только мы начинаем подниматься по ступенькам, из здания выходит темноволосая девушка. На вид она немного старше Мира, заостренные черты лица, спортивная красивая фигура. Волосы стянуты в хвост на затылке, сама девушка складывает на груди руки, разглядывая нас с любопытством.

— Ну привет, Мир, — произносит, когда мы преодолеваем последнюю ступеньку.

— Привет, Ивера.

Он отпускает мою руку и обнимает девушку, а я чувствую себя лишней рядом с ними, потому что четко чувствую: она ему очень дорога.

Когда они расцепляют объятья, внимательный взгляд девушки перемещается на меня. Она щурится, задирая вверх подбородок, я сжимаю губы. Не чувствую прямого негатива, но определенно настороженность и недоверие.

— Это моя сестра Ивера, — Мир поворачивается ко мне, взяв за руку, притягивает ближе. — А это Ада.

Сестра. Она сестра. Страх, гнездящийся внутри, уходит, словно воздух из воздушного шара, и следом приходит новый: она сестра, но ведь может быть и любовница, даже не одна. Учитывая, как это случилось у нас с ним, Мир явно не блюдет пост в этом плане. Захотелось — взял.

Ивера протягивает мне руку, я осторожно пожимаю ее.

— Идем, покажу комнату.

Мы заходим в здание, в нем много света, но он желтый, отчего создается немного камерная атмосфера. Здесь много женщин, и как люди на улице, они провожают нас взглядами. Я чувствую себя неуютно во внезапно стихнувшем гуле голосов. Наши шаги отдаются эхом в тишине здания, и только когда мы преодолеваем лестницу и заворачиваем в коридор, я выдыхаю. Что-то у меня большие сомнения насчет того, что здесь я буду в безопасности.

Комната находится почти в самом конце коридора, она просторная, не вычурная: кровать, шкаф, сбоку от окна стол и стул.

— Оставлю вас, — Ивера бросает на меня еще один взгляд и уходит, прикрыв дверь.

Я интересуюсь:

— Я не могла остановиться в твоем доме? Обязательно надо жить здесь?

— Я не живу в Кемвуде.

— Ясно. Вы с сестрой приехали сюда на время войны? А ваши родители?

— Мать погибла много лет назад, с отцом мы не очень ладим.

— Сочувствую.

Мир кивает, пройдясь по комнате, открывает окно, внутрь врывается теплый ветерок.

— Меня точно не тронут? — спрашиваю я, глядя на спину Мира, пока он прикуривает самокрутку.

Выдохнув в окно, разворачивается и присаживается на подоконник, поставив на него одну ногу, согнутую в колене.

— Я уже сказал, физически никто не тронет.

— А как тронут? Будут унижать? Игнорировать?

Мир устало вздыхает, трет большим пальцем лоб.

— Надеюсь, им хватит ума так не делать. Не ведись на провокации, будь сдержанной и не нарывайся сама, и все будет хорошо. Я понимаю, это не то, чего бы ты хотела, но сейчас на первом месте у меня твоя безопасность. Я не могу ее обеспечить, если ты будешь жить в городе магов.

Я присаживаюсь на край кровати и наблюдаю, как он докуривает, глядя в окно. Периодически хмурится своим мыслям, но больше ничего не говорит на эту тему. Что у него в голове? О чем он думает? Что чувствует ко мне? Чего хочет?

— Тогда в лесу ты был совсем другим, — вырывается у меня. Мир поворачивает ко мне голову. — Издевался, насмехался. А теперь такой серьезный… Какой ты на самом деле?

Мир спускается с подоконника и подходит ко мне. Нежно проводит пальцами от виска к подбородку, я закусываю губу, чтобы сохранять ясность ума. Потому что мне хочется закрыть глаза и раствориться в нежности его касаний.

— Какой ты, Мир? — шепчу я, положив свою ладонь поверх его, он сжимает губы, раздувая ноздри.

Внутри меня теплится надежда, что сейчас он откроется мне, что я узнаю о нем больше, но Мир отходит, моя рука безвольно опускается вдоль тела, которое охватывает дрожь. Он пытается удержать меня любой ценой, потому что я истинная. Для меня он притворяется таким, каким мне легче его принять. Потому что так по его мнению надо. Но в глубине души он другой, я чувствую это.

— Я просто хочу узнать тебя, — произношу снова его спине, потому что Мир смотрит в окно.

Несколько секунд тишины, а потом он ударяет кулаком о подоконник и резко поворачивается. Я шарахаюсь в сторону, испугавшись его взгляда. Он темный, злой, кажется, если так смотреть продолжительное время, то можно убить одним этим взглядом.

— Хочешь знать, какой я? — Мир подходит ближе, кладет руки мне на плечи. Я напрягаюсь, готовясь обороняться, магия струится к пальцам. — Я оборотень, Ада. Я убиваю, это часть моей природы. Я холодный, злой и равнодушный, я живу инстинктами, они преобладают во мне, они — моя сила, сколько бы я ни контролировал их, они всегда срабатывают первыми. Я темная сущность, так было предначертано судьбой. Я родился таким и умру таким. И ты должна это принять. Потому что я не изменюсь, как сильно ты бы этого ни хотела.

Отстранившись, Мир снова отходит к окну, я оседаю на кровать, стирая выступившие слезы. Мне страшно, и больно, и жаль, что все так складывается. Чем я прогневала судьбу, что она связала меня с оборотнем? Как я смогу жить с ним, зная, что он такой, каким себя описал? Как можно быть с человеком, когда ненавидишь все то, что составляет его жизнь? Я не смогу, просто не смогу.