Развод по-королевски (СИ) - Дурман Диана - Страница 22

Естественно главы великих домов Асхана оскорбились. Их дочери несли в себе те или иные дары десятков поколений, а им предпочли серую мышку без рода и племени, которая, к тому же, в силу своего происхождения не понимала многих вещей, тем самым всячески подрывая авторитет короля. О её выходке с укороченным бальным платьем, осквернившим древние устои, до сих пор судачат на чаепитиях. Никто не посчитал ту девицу прогрессивной, скорее она стала примером вульгарности, спровоцировавшим раскол между королём и знатью.

Таких примеров всегда хватало, а раз мне положено было знать о подобном, то в понимании Лиама я не смогла бы осудить его. Идеальнее причины оправдывающей его предательство просто не найти.

Интересно, чувство долга перед страной перевесило бы мою брезгливость, если бы я не была так близка с мужем изначально? Будь он моим скорее компаньоном по правлению, нежели любимым мужчиной, смогла бы я проглотить оскорбление и последовать его плану? Думаю, скорее всего… да. И для этого имелось достаточно причин.

Для начала только с титулом королевы я могла влиять на жизнь обычных людей. Взять, к примеру, тот самый приём по возвращению с которого я застала мужа с другой – там мы с женами самых богатых лордов столицы присутствовали не ради хвастовства новыми нарядами. Хотя куда без этого. Но даже так, в тот день на повестке были важные обсуждения о новых лечебницах, домах для беспризорников и помощи пожилым людям, оставшимся без опеки родных. Именно для этих целей на таких вечерах и я, и дамы, входящие в неофициальный совет помощи нуждающимся, собирали деньги. По большей части они шли от продаж выставленных нами же предметов роскоши, но иногда заезжие лорды и леди оставляли в нашем фонде приличные суммы просто так. После чего мы следили, чтобы каждая медная монета пошла на благое дело.

Пусть не все из моего уже бывшего окружения понимали важность крепкой основы государства, берущей своё начало именно с простых жителей, но главное, что это было известно мне. А раз сама королева ратует за добрые дела, то негоже её приближенным отсиживаться в стороне. Правда мне понадобилось почти шесть лет, чтобы благотворительность стали ассоциировать с новым видом престижа (по другому знать оказалась не готова безвозмездно расставаться с золотом), однако оно того стоило. Если раньше многие фыркали и называли подобное глупыми растратами или блажью ханжей, то теперь в Илруне такой подход стал своего рода показателем достатка. У кого больше всего “лишнего золота”, тот не станет цепляться за серебро для бедняков.

Так что настоящая королева не будет держаться за обиды, тем более ради общего блага. Более того, если именно с титулом я лучше всего могла позаботиться о доме Аджарди – корона на моей голове дополнительно обезопасила бы моего брата. Пока новый лорд слишком молод, на его богатства многие начнут зариться, но сестра на троне станет для него надежным щитом.

Стала бы, если б не угли разгорающейся ненависти в моей груди.

Каждый раз, когда я представляла, как Лиам “спасает” меня, всё привитое здравомыслие летело в Пекло. Ради кого мне надо страдать? Знати, перед которой я всегда старалась выслужиться, всегда пыталась быть той самой наследницей, а затем королевой, к которой можно прийти за помощью? Или простым людом, жизнь которых я так хотела улучшить, что не вовремя заметила краха собственного счастья?

Где все они были, когда с меня позорно срывали венец? Когда везли в душной тюремной повозке в одном исподнем на верную смерть? Или, например, где все сейчас, когда я сижу в плену у бывшего мужа, чьи планы на меня вызывают лишь неприятную, нервную дрожь по телу? Так ради чего мне надо жертвовать собой, своей возможностью на счастье?

– Адри, – тихо прозвучал рядом тёплый голос. Он не только вырвал меня из настоящей бури мыслей, но и заставил вздрогнуть – это уже прямо таки дурная привычка. Видимо пора начинать пить успокаивающий отвар….

Обернувшись на звук, я увидела совсем близко стоявшего дедушку. Не пойми когда начавший срываться снег припорошил его голову, которую он не стал прятать под капюшоном плаща, тем самым выбелив последние тёмные пряди его волос. Судя по всему, он уже давно стоял рядом, но я была так погружена в свои мысли, что не заметила его.

Посмотрев в обеспокоенные глаза, окружённые сеточкой морщин, я успокаивающе улыбнулась и сказала:

– Со мной всё нормально, не переживай.

– Ты стоишь здесь почти час, – огорошил меня дедушка и подошёл ближе. После чего он начал смахивать снег с моих плеч и палантина, укрывающего волосы, и продолжил говорить: – Зачем было звать меня, если ты снова пытаешься решить сама всё. Уже понятно, что дело нешуточное, в одиночку с ним не справиться. Так может пора уже рассказать мне обо всём хотя бы в общих чертах, чтобы вместе найти выход?

Укор в голосе дорогого человека не остался мной не замечен. Поняв, что своим молчанием, я только сильнее беспокою дедушку, поспешила сказать:

– Прости, ты прав. Просто мне пока сложно собраться с мыслями, и я не знаю с чего начать.

– Начни, например с того, – последовала подсказка, – что этому ублюдку от тебя нужно.

Сразу поняв, кого так обласкал дедушка, я со вздохом ответила:

– Лиаму нужна моя сила.

– И только? – последовало вполне разумное сомнение, на что я была вынуждена признаться:

– Судя по всему не совсем. Желай Лиам только моей силы, то… моя клетка была бы куда меньше. – После чего мной были озвучены некоторые из самых неспокойных мыслей, что крутились в голове: – Страшно сказать, но будь дело только в моей магии, Лиам с лёгкостью запер бы меня в самой дальней темнице и, угрожая Юстиану, получил бы столько моей магии, сколько я смогла бы отдать.

Выслушав меня, дедушка помрачнел – мои аргументы были достаточно убедительны. Поэтому вместо попытки разубедить меня в сделанных выводах, он поинтересовался:

– И поэтому ты решила объединиться с тем вечно всем недовольным здоровяком?

– Недовольным? – переспросила я, силясь понять о ком речь. А так как выбор был невелик, скорее для верности уточнила: – Ты о Даньяне? – Получив в ответ кивок, задумчиво продолжила: – По мне так он скорее саркастичный, да и посмеяться не против. Особенно надо мной, – не преминула добавить, чем вызвала усмешку дедушки:

– Тогда всё с ним ясно. – Поймав мой вопросительный взгляд, он отмахнулся со словами: – Не важно. Сейчас нам надо определиться с тем, что мы сделаем в первую очередь: выкрадем Юстиана или поищем способ снять с тебя эту дрянь.

Коснувшись моей руки, дедушка с затаённой злостью принялся разглядывать магический ограничитель, в то время как я уже вслух размышляла:

– Как бы мне не хотелось забрать брата из лап Лиама, этого пока нельзя делать. По закону он может обернуть побег Юстиана, или даже его похищение, против нас. Точнее против последнего законного наследника дома Аджарди. Если Юстиан исчезнет, Лиам лишит его всего: титула, земель и всех богатств нашего дома. Мы не можем этого допустить.

– Тогда с похищением повременим до совершеннолетия, – покладисто кивнула седая голова, с вновь укрывшей её шапочкой из снега. И пока я умилялась такой незначительной детали, дедушка ободряюще закончил: – Но, пожалуй, начнём к нему готовиться заранее.

– У тебя хватит для этого связей? – взволнованно спросила, на что мне многообещающе улыбнулись. Видимо у старого наёмника имелись нужные знакомства даже для “похищения” нового главы великого дома. – Тогда, – задумчиво протянула я, – тебе понадобятся деньги для каждого этапа организации побега брата, но с золотом у меня пока имеются проблемы.

Не удивительно, что мы родственники – я сама думала начать нужные приготовления, как только налажу заработок, но как оказалось, можно было обойтись без этого, если попросить о помощи родного человека.

– Ничего, – отмахнулся дедушка, – пущу в ход свои сбережения. Не зря же я мечом столько лет махал.

И вот, вроде бы, мне должно быть приятно, что человек передо мной не отказался от своих родовитых внуков и в трудную минуту готов отдать нам последнее, однако… мне стало невыносимо стыдно. Ведь дедушка всегда отказывался и от золота, что я втайне от отца ему предлагала, и от дорогих подарков. Он куда больше драгоценной броши или запонок ценил наши с Юстианом детские рисунки, или безделицы, сделанные нашими руками.