Частная Академия. Осколки (СИ) - Ланская Алина - Страница 60

— По-другому ты бы не согласился, — смотрит на меня обезумевшим взглядом. Никогда прежде я не видел такой Юстину. Не представлял, что она может быть такой. — Ты обязан, слышишь! Обязан! Твой дед обещал моему! Папа тебя уничтожит! Вас всех! — Истерит, но поймав мой взгляд, тут же сбавляет обороты. — Ну хочешь… господи, спи ты с кем хочешь, даже с ней. Я не против… только не уходи! Твоя семья на грани, я тебя спасу…

Она продолжает нести какой-то бред, рыдает на полу, а я уже иду к выходу. Вижу на столе ворох мелких свадебных побрякушек и резко смахиваю их на пол. Они разлетаются по паркету с резким и на удивление тяжелым шумом.

Вижу у себя под ногами розовый мобильный Юты, который, оказывается, был в этом барахле.

— Отдай! — вдруг взвизгивает она, но еще до того, как успевает ко мне подбежать, вижу на экране непрочитанное сообщение. От Стэна.

«Чуть не откинулся из-за этой суки».

Уебок! В душе снова поднимается ярость.

— Пароль! — провожу пальцем по телефону, а другой рукой удерживаю Юстину. Ладонь движется вверх по ее плечу и застывает на шее.

— Пусти! — верещит, но когда понимает, что не вырвется, нехотя признается. — Дата твоего рождения.

Отталкиваю ее в сторону и быстро ввожу пароль. Переписка с Шумским. Взгляд выхватывает сообщение:

«Сенатор сказал, Шанина завтра утром должна убраться из академии. У тебя мало времени, чтобы наказать ее».

В глазах темнеет. Эта тварь слила мою девочку Шумскому. В ушах стоит крик Миры. Ее отчаяние и боль.

— Наказать? — делаю шаг к Ульссон, но она вдруг бросается к двери и не успевает.

— Пусти! Не надо!

Начинает задыхаться, хрипит, и я только тогда понимаю, что держу ее за горло. Пальцы с силой сжимают тонкую шею. Чувствую на них ее бешеный пульс.

— Почему же не надо, — шепчу в глаза, в которых плещется страх. — Ты же хочешь быть со мной, а? Замуж за меня хочешь. Или уже не хочешь?

Растерзать эту тварь. Уничтожить. Разорвать.

Бьется, изворачивается, ее непросто удержать одной рукой, хотя ярость внутри зашкаливает. И когда кладу левую ладонь на шею, понимаю, что пульс почти не чувствую. Юта уже едва дергается, бледная и глаза…пустые.

Она падает мешком на пол, когда убираю руки с шеи. Лежит без движения, но когда опускаюсь рядом с ней на корточки, начинает оживать, кашляет и хрипит. Взгляд затравленный, но уже живой.

— Я говорил, что буду тебе плохим мужем, Юстина. Я не врал.

Она пытается от меня отползти. А я уже поднимаюсь на ноги. Пелена с глаз исчезла.

— Больше никогда не появляйся на моем пути. Тронешь Миру — убью.

Когда открываю дверь, слышу ее сдавленное шипение:

— Ты потеряешь все!

— Уже!

В комнату с воплем влетает ее мамаша, слышу крики за спиной, но не останавливаюсь. На душе спокойно. Жалею только о том, что Стэн не оказался рядом.

Когда сажусь в машину и вынимаю мобильный, понимаю, что прихватил еще и Юстинин.

Едва включаю свой, тут же раздается звонок от деда.

— Что ты устроил?! Щенок! Мальчишка! Ты рушишь…, — хрипит точь-в точь как Юстина совсем недавно, но жалости больше нет. Только злость.

— Нет, дед, это ты все разрушил, когда решил продать меня. Хотя я на это согласился сам. Но Мира… она чуть не погибла. Из-за тебя и меня. Из-за твоей гребаной игры!

— Что ты несешь?!

— Ты угрожал ей? Она не сказала, но я знаю, когда она боится. И как она боится. Клянусь, ты пожалеешь. Только тронь ее или ее семью. Ты меня не знаешь.

Я говорю это не тому, кто меня воспитал и кого я любил все эти годы, кем восхищался и ради кого был готов стать не собой. Такого человека никогда не было. Только иллюзия.

Я говорю это старому маразматику, который решил поиграть с моей жизнью. С моими чувствами.

— Артем, успокойся! Так, подожди, Ульссон звонит. Ты у них был?

Отключаюсь и сверяю путь с навигатором. Пробок немного. Через полчаса буду в аэропорту. Здесь меня больше ничего не держит.

Дед не перезванивает, зато наяривает отец. Его вызовы сбрасываю и собираюсь выключить телефон, но перед этим вижу его сообщение:

«Дед в реанимации инфаркт приезжай».

Глава 61

Перелет плохо помню. В самолете быстро засыпаю, а когда Аркадий пытается меня разбудить, потому что принесли еду, я молча отворачиваюсь в другую сторону.

Сны снятся странные, но я цепляюсь за них, лишь бы дольше не просыпаться и с неохотой выхожу из самолета, когда мы прилетаем в Екат.

— Может, съешь чего? Нам еще два часа ждать рейса, — Цырулев нервно лохматит волосы, хмурится и всем своим видом показывает, как сильно переживает за меня.

— Не волнуйся, не умру по дороге от голода, — пожимаю плечами, а сама думаю, когда я стала такой неблагодарной стервой? Жизнь с Темным, конечно, не приводит к свету, но все же нельзя так плохо относиться к людям. И пусть Аркадий делает это для себя, для своих отношений с сенатором Баевым и его приятельницей Альбиной Ливенской, но он по-своему заботится обо мне. И несмотря ни на что приносит мне большой стакан с мокко и шоколадный круассан.

— Ешь, — улыбается рядом. — Можешь не говорить «спасибо».

— Спасибо!

Я слабо чувствую, что ем, скорее умом понимаю, что вкусно. Должно быть вкусно. Все как с моей жизнью. Я ее не чувствую, но знаю, что она где-то существует.

Едва отправляю папе сообщение, что мы приземлились и ждем своего рейса, он тут же перезванивает и требует детального отчета о перелете, слышу как на заднем фоне на него шипит мама и велит «оставить ребенка в покое».

Мамочка, как же я хочу снова стать ребенком! Маленькой девочкой, которая бегала от тебя босиком по грядкам и считала самым страшным наказанием обязательное мытье ног в тазу перед сном.

— Мы скоро выезжаем в Читу, Мирка, так что будем ждать тебя в аэропорту, — важно сообщает папа, и я улыбаюсь, смахивая слезы. Наконец, я увижу как он ходит сам, без помощи. Ради этого можно было и не такое вытерпеть.

— А мелкие с кем, пап? Или они тоже?

— Дома с соседкой. Но они ждут гостинцев, Мирка. Мы им говорили, чтоб губу закатали, но пацаны же… Цырулев твой на месте? Дай-ка ему телефон.

Папа как обычно распоряжается всеми вокруг по собственному усмотрению. Но Аркадий довольно спокойно относится к тому, что папа с пристрастием его допрашивает. Я же начинаю судорожно искать глазами магазины, чтобы купить подарки не только малышам, но родителям, дядь Сереже, нашей директрисе Ильдаровне, которая и засунула меня в эту академию.

Мне сейчас не до гостинцев совсем, но никому об знать не нужно.

Когда садимся в самолет с пакетами в руках, последний раз проверяю телефон. Тишина.

Он так и не позвонил.

«Свадьбы не будет». Но если он не женился, почему не позвонил? Это же Баев! Если он чего-то хочет, для него нет преград! Да, я заблокировала его номер, но разве его можно остановить, если только он сам не готов остановиться?!

Сейчас наверное стоит со своей ослепительно красивой Юстиной и с одолжением принимает поздравления со свадьбой. А рядом она. Его жена.

Следующий перелет провожу так же как и первый — во сне. Я все дальше от Артема, его свадьбы, его семьи, от академии, от той жизни, которую ошибочно хотела сделать своей. Нет, по-настоящему дома я буду только, когда увижу родителей. Где дом, там и счастье. Тогда почему мое сердце до сих пор с ним?

Артем Баев — чужой муж. Только так ты и имеешь право о нем думать.

Аркадий тащит все мои вещи, даже пакеты с подарками, когда мы уставшие идем на выход из аэропорта. Невольно вспоминаю, мой прилет в академию зимой. Тогда Цырулев тоже был рядом. Такой интересный и загадочный. Ловлю себя за тем, что жадно оглядываю толпу встречающих. Как будто из нее сейчас выйдет Артем в своем черном пальто, отберет у Аркадия мои вещи и запретит Цырулеву появляться со мной рядом.

Взгляд утыкается в родное лицо, и я, устыдившись своих глупых желаний, бросаюсь к папе.