Цугцванг - Аркади Алина - Страница 1

Алина Аркади

Цугцванг

Цугцванг – положение в шахматах, в котором каждый следующий

ход игрока ведёт к ухудшению его позиции.

Правила охоты:

1. Гильдия – система оповещения Охотников; Охотник – исполнитель; Трофей – объект охоты.

2. Охотник идентифицируется в Гильдии по оригинальному числовому неповторяющемуся коду. В случае гибели Охотника идентификатор никому не передаётся.

3. Категории заказов: простой, простой+, сложный, с дополнительными условиями, экстра, экстра+.

4. Охота открывается после подтверждения Охотником принятия заказа.

5. Охотники могут работать как по одиночке, так и в группах.

6. Заказчик вносит предоплату в размере 25% от общей стоимости заказа. В случае получения Охотником повреждений, предоплата не возвращается. В случае гибели Охотника, заказ передаётся другому Охотнику по желанию Заказчика.

7. Оплата производится в установленном ценовом диапазоне для категорий 1-4; для категорий 5 и 6 устанавливается индивидуальная цена с учётом требований Заказчика.

8. Заказы категории 1-4 могут быть отозваны/изменены. Заказы категории 5 и 6 не могут быть отменены Заказчиком или Охотником.

9. Карточка заказа поступает через общую систему Гильдии. Условия заказов категории 5 и 6 при необходимости оговариваются дополнительно.

10. В случае объявления «Дикой охоты», Охотники обязаны отметиться в системе и приступить к поиску указанного Трофея. «Дикая охота» может быть инициирована только главой Гильдии.

11. Риски, связанные с охотой, определяются заранее и полностью принимаются Охотником.

12. В случае невыполнения установленных требований в отношении Трофея, Охотник компенсирует ущерб Заказчику любым удобным для него способом.

Глава 1

Алла

– Один макиато и один кортадо.

Кивнув, принимаюсь за приготовление кофе, отметив, что мужчина, не отрывающий взгляд от телефона, мне хорошо знаком. Адвокатская фирма находится на третьем этаже бизнес-центра, расположенного напротив. Всегда один и тот же набор. Предполагаю, что макиато для него, а кортадо для коллеги, вероятно, девушки. Он всегда приходит один, но берёт два кофе. Забота искренняя или намеренная? А возможно, желание выслужиться перед начальством?

Подписав один из стаканчиков «Этот день может удивить», а второй «Радость в каждом мгновении», отдаю на подставке кофе, огласив сумму. Молча прикладывает карту, и буркнув «спасибо», покидает кофейню.

– Когда они научатся говорить «спасибо»? – Лиза устраивается рядом, провожая сквозь панорамное окно молчаливого клиента.

– Он сказал.

– Что-то я не слышала, – прищуривается, искоса поглядывая на меня, зная о желании выгородить даже незнакомцев. – В следующий раз напомни ему о правилах приличия.

– Да ладно тебе, – успокаиваю напарницу, – ну не сказал и не сказал. Может, у него настроение плохое, и он не расположен к беседе?

– Последний год? Он приходит сюда каждый день, как и половина сотрудников офисов центра. Я некоторых из них помню лучше, чем свою родню. Кстати, тот симпатичный менеджер-блондин вчера приходил с девушкой. Так что, всё потеряно.

Лиза разводит руками, принимаясь за очистку кофемашины. Фраза, брошенная невпопад, на самом деле адресована мне.

– Для кого?

– Для тебя, Аль.

– Я ни на что и не рассчитывала, – пожимаю плечами, вытаскивая упаковку со стаканами и пополняя запасы на столике.

– А зря. Хороший парень. Кстати, всегда говорит «спасибо».

– Он только поэтому хороший? – Хихикаю, посматривая на напарницу.

– Просто хороший. Приятный, учтивый, внимательный. Он откровенно с тобой заигрывал, но ты сделала вид, будто не замечаешь. Или не хотела замечать?

– Просто он не в моём вкусе, – бросаю первый попавшийся вариант, хотя менеджер действительно привлекателен.

– А какие в твоём?

Открываю рот, чтобы озвучить характеристики, но закрываю. Только не такие, как Антон и ему подобные. Да и вообще никакие.

– Брюнеты.

– Ладно, подыщем тебе брюнета, – подмигивает, уверенная, что я действительно нахожусь в поисках партнёра.

День проходит в «выборе» мужчины для меня, вот только теперь Лиза отмечает брюнетов, которые все как один, представляют собой офисный планктон. Других здесь и не водится. По этой причине я выбрала работу в данной кофейне: приличные клиенты, парковка под охраной и везде камеры.

– До завтра, – прощаюсь с Лизой, направляясь к станции метро, до которой необходимо пройти квартал.

Даже не оборачиваясь, чувствую, что за мной наблюдают. Люди отца таскаются за мной повсюду, и сколько бы я ни просила маму, чтобы она избавила меня от присмотра, ничего не меняется. Только подумав о ней, слышу, как автомобиль за моей спиной сбавляет скорость, а затем тихо катится, шурша покрышками.

– Дочь, уделишь мне время? – Реагирую на родной голос, остановившись и уже теперь увидев маму.

– Привет, – расслабленно выдыхаю, радуясь, что меня навестил не папа.

Сажусь в машину, лишь на секунду встретившись взглядом с водителем, который работает на маму уже несколько лет. Новых людей не люблю. Теперь особенно.

– В кафе за углом, – мама указывает место. – Как твои дела? – Ласково заправляет волнистую прядь за ухо, коснувшись моей щеки.

– Всё хорошо, мам. Правда, хорошо. Не стоит за меня волноваться.

Молчит, понимая, что переубедить не выйдет. Ещё не время. Да и вообще будет ли оно? Через несколько минут машина останавливается у скромного, по маминым меркам, кафе, куда мы заходим, чтобы занять угловой столик.

– Чай с облепихой, – говорю официанту, потому как от запаха кофе воротит.

В повседневной жизни предпочитаю чай с облепихой или травами, но и от чёрного в пакетиках не откажусь, последние два года экономя на многом.

– Большой чайник, – значит, мама присоединится. – Детка, тебе ещё не надоело? – Берёт мою ладонь, поглаживая и настраивая на беседу.

– Нет, мам. Я живу так, как хочу.

– Как хочу это: учёба, работа в кофейне и жизнь в коммунальной квартире?

– Да, именно так. По-твоему, это ненормально?

– Давай я куплю тебе квартиру? Однокомнатную, если тебя напрягает большое пространство. И деньги буду переводить. Немного, но тебе будет полегче.

– Мам… – вздыхаю, понимая, что разговор начинается с заезженной темы.

– Аля, папа переживает. Действительно, переживает, поверь. Я его знаю тридцать лет.

Смотрю на маму, слегка отстранившись и оценивая со стороны. В свои почти пятьдесят очень красива: тонкая, с мягкими чертами лица и застывшей на губах полуулыбкой. Я никогда не слышала, чтобы отец повысил на неё голос или же они бурно выясняли отношения – тотальное спокойствие с обеих сторон.

– Тогда почему он так поступил?

– Потому что хотел, чтобы с Антоном понравились друг другу в первую очередь как люди, а не как…

– Составляющие бизнеса?

– Аль…

– Мам, я всё помню. Это было подло. Особенно при условии, что Антон был в курсе. И после, когда выложил свой расклад на семейную жизнь. Я так не хочу.

– А как хочешь?

– Честно. И не потому, что кто-то что-то намерен соединить, а чувства – лишь возможный бонус, а по причине взаимности. Я хочу, чтобы человек мне нравился, понимаешь? Тебе папа нравился, когда ты замуж выходила?

– Очень, – опускает взгляд. – Любила его безумно. И он меня.

– Почему для меня он не хочет того же? Почему я – предмет сделки? Вещь, о чувствах которой не заботятся. Он же мой папа! – Повышаю голос, привлекая внимание посетителей за соседним столиком.

– Аля, папа хотел как лучше. То есть… – мама нервничает, подбирая слова. – Ему казалось, что Антон замечательный вариант: хорошо воспитан, обеспечен, перспективен…

– И хорошо подчиняется, – хмыкаю, вспоминая, как Антон исполняет приказы деда: дрессированные собаки не смогли бы лучше. – Почему он не выдал за него Алину?